Денис Тимофеев 
S-T-I-K-S. Человек из Пекла. Книга 2. Часть 1

S-T-I-K-S. Дети Пекла – 2

Тимофеев Денис
S-T-I-K-S. Человек из Пекла. Книга 2. Часть 1

ПРОЛОГ

Стаб Гвардейский. База Отряда "Северяне".  

– Хорош дёргаться, Горец. Всё нормально будет. Стопарь с Ведой не подведут, ты же знаешь.
Горец вздохнул. Да, он прекрасно понимал, что друзья не подведут. И одновременно с этим он знал, каково сейчас Сойке. Он ощущал, что ей жутко больно. Они с Нюхачом ждали в соседней комнате "лазарета" Отряда, где Стопарь и Веда сейчас принимали роды у Сойки. Горец сидел весь на иголках, особенно встревожившись, когда ощутил, что боль у Сойки проходит, но крика ребёнка не слышно. При этом какого-либо беспокойства в эмоциях знахарей не ощущалось. Парень от волнения места себе не находил.
Спустя ещё минут пятнадцать, Горец немного расслабился, ощутив "вспышку" эмоций новорождённого. Под громкий крик ребёнка вышел Стопарь. В его эмоциях не было ничего негативного, значит, всё прошло нормально. Горец тут же подошёл к нему.
– Всё ровно, кесарить, правда, пришлось, – начал знахарь. – Пацан крупный, а Сойка у тебя миниатюрная. Можешь зайти уже, вижу, не терпится. Я тоже сейчас вернусь.
– Поздравляю, дружище! – хлопнул по плечу Горца друг. – Ну, не буду мешать, пойду, – добавил Нюхач, указав рукой на выход. – Сойке привет.
Горец кивнул Нюхачу и коротко поблагодарив Стопаря, прошёл в палату. Веда обмывала младенца.
– Сойка… – произнёс Горец напряжённым и взволнованным голосом. Он присел рядом с измождённой девушкой. Она лежала на медицинской кровати, взмокшая и бледная.
– Ощущаю его… и… я в порядке. Немного отдохнуть только нужно, – Горец взял её за руку. Сойка в ответ несильно сжала его ладонь и улыбнулась, повернувшись к Веде. Она как раз закончила и передала голосящего ребёнка девушке. Сойка приняла его из рук Веды и всё её внимание переключилось на маленького человечка, их с Горцем сына. Он и сам привстал, рассматривая ребёнка и лицо тут же растянулось в широкой улыбке.
Через минуту вернулся Стопарь.
– Имя придумали уже? Я бы Кабаном назвал, три девятьсот в пацане. И силён уже, в папу весь! – хохотнул он.
Сойка оторвала взгляд от умильного пухленького личика младенца и посмотрела на знахаря, следом на Горца. Он по привычке пожал плечами. Она снова взглянула на Стопаря, улыбнувшись.
– Нет, Кабана не нужно. Дима. Среди своих так его называть будем. А в миру… как покажет себя…
Стопарь сказал:
– В общем, пацан здоров, как бык. Иммунен, конечно же. Ну, это ты Сойка и сама знаешь. Расти будет о-очень быстро, так что готовьтесь. Работать с новорождёнными мне ещё не приходилось, поэтому по Дарам ничего не скажу, энергетика ещё не устоялась, но быстро ждать и не стоит, я думаю.

* * *

Год после рождения сына.
Стаб Гвардейский.

– С каждым разом, Горец, на тебе всё больше царапин и синяков, – улыбнулась Сойка, закончив подлечивать его.
– Растёт, – усмехнулся довольный Горец. – А царапины это ерунда. Через пару лет, наверное, валять меня уже начнёт.
– Тихо что-то, уснул? – кивнула в сторону комнаты Сойка.
– Ага. Набесились с ним. Правда, конфет снова наелся, – чуть смутился Горец.
Девушка покачала головой, но ничего не сказала. Взглянув на Горца, она уловила его задумчивость.
– Что?
– Я знаю, как мы сына назовём, второе имя, – ответил Горец и Сойка вопросительно посмотрела на парня.
– Медоед.

* * *

Стаб Гвардейский. Два с половиной года после рождения Дмитрия.

Самый разгар дня, когда все ещё заняты своими делами и на улицах Гвардейского патруль можно встретить чаще, чем обычного жителя, по одной из улиц бежал мальчишка лет семи на вид. Вообще, ребёнок в стабе, это довольно большая редкость. Ребёнок в стабе на Приграничье Запада, это редкость втройне. А в Гвардейском таких "редкостей" было больше двух десятков. Гордость, ценность и будущее стаба.
Появились дети в результате тщательно спланированной операции по их, собственно, спасению. Но если говорить проще, специально подобранная команда организовала рейд в один из ближайших городских кластеров, где в первом попавшемся детском саду и набрали ребятишек.
В это время, а вернее, с самого рождения сына, Горец и Сойка жили в Гвардейском. Здесь, кроме всего остального и пригодился Дар девушки. Она попросту не смогла отказать, когда зашла речь о детях. Всё прошло без проблем и даже как-то буднично. Привезли детей, Сойка использовала Дар, на этом всё, заплаканные малыши даже не поняли ничего. А Зубр, позже, выделил по Красной на каждого ребёнка из закромов стаба. После этого отношение к Сойке и Горцу ещё больше потеплело, хотя некоторые их всё так же побаивались. Вообще, после нападения сектантов жители Гвардейского стали гораздо дружнее, став если не одной большой семьёй, то очень сплочённой общиной, где каждый мог положиться на другого и чужим людям были не очень-то рады. Зубр даже закон о "Гражданстве и гостях" издал. С появлением детей, эта сплочённость стала только сильнее.
А остались Сойка и Горец из-за своего сына. Сначала потому, что Димка был ещё слишком маленький, а позже выяснилось, что он абсолютно обычный в плане Даров. Их не было, ни одного. И ни Стопарь, ни Веда, ставшая его ученицей, не могли понять, почему у сына Горца и Сойки не проявляются Дары, при таких-то родителях. После того, как в стаб привезли детей, тогда Диме уже "исполнилось" лет пять и его энергетика стала более-менее стабильной, провели "эксперимент". Горец после очередной долгой отлучки принёс несколько Белок. Все их, с периодичностью в месяц, Дима и употребил. Без толку, в итоге. Как говорил Стопарь, энергия уходила непонятно куда и без следа, а у других детей Дары появились. Не у всех полезные, конечно, но появились. И тут Стопарь разводил руками, оставалось только ждать. Единственное, что маленький Дима взял от родителей, вернее, больше от Горца, это крайне быстрое физическое и умственное развитие. Год за три, как говорил Стопарь, удивляясь. К этому ещё можно добавить несколько повышенную скорость реакции, мышления, усвоения информации и крепость тела. Ещё одним моментом стала необходимость сбрасывать копившуюся агрессию, что было сродни "трясучке" у остальных. В этом мальчик оказался так же похож на отца. Убивать, конечно, пока никого не требовалось, просто нужно было от души поколотить грушу. Сам Горец, частенько отлучался по этому же поводу, либо один, либо с Сойкой, когда ей требовалась профилактика "трясучки", в этом её Дар оказался бессилен. Как только Дима достиг в развитии трёх-четырёх летнего возраста, с ним начали поочерёдно заниматься Бас и Мятный, чуть позже подключился и Горец, начав обучать и основам боя на мечах.
У друзей Горца так же всё складывалось неплохо. Отряд, в целом, процветал. Да, кто-то погибал, вливались новые люди, но основной костяк, практически весь сохранился. Нюхач, спустя, примерно, год, вышел из состава "Северян", перейдя снова под командование Кондора в Охране стаба. Настояла Веда, однажды уже "терявшая" Нюхача и не желавшая повторения истории. Баса тоже сманили-таки в разведку. Жизнь у него, правда, от этого спокойнее не стала, мотался по кластерам и другим стабам, хоть и в начальниках был. И за это тоже подчинённые его уважали. Вообще, с приходом Баса разведка в Гвардейском стала именно Разведкой, толк он в этом знал и знал, как научить других. Мятный, Винт и Варг остались у руля Отряда. Никто не обижался, да и всех их связывала очень крепкая дружба, проверенная огнём и самим Стиксом. Или Стиксами. Горец с Отрядом в рейды не ходил, лишь иногда "провожал" друзей до Отсечки, а сам устремлялся вглубь Пекла. Частых долгих "прогулок" он себе не позволял, волновался за сына с Сойкой, хоть и прекрасно знал, что защищать их будет не только Отряд, но и весь Гвардейский, случись что, не дай Улей. Уходил Горец, обычно, дней на пять-шесть, не больше. Сначала до "Шестёрки", став там уже своим в доску, а потом дня на два-три "терялся" в близлежащих городских кластерах. Снов, после которых его неудержимо тянуло в Путь по Пеклу, больше не было. Горец нашёл смысл своего существования и полностью отдавал себя родным.

Мальчик бежал легко, бежал быстро и казалось, это совсем не утомляет его. Хотя, в таком возрасте у детей словно вечный двигатель в груди и бегать-прыгать могут часами напролёт. Одет ребёнок в повсеместный в Гвардейском камуфлированный костюм, на ногах кеды. За спиной болтался небольшой рюкзак. Мальчик выглядел достаточно крепким на вид. Коротко подстриженные волосы тёмно-русого цвета. Лицо особенно примечательным не было, достаточно крупные, правильные черты, детская ещё округлость скрадывала волевой подбородок. Выделялись глаза, яркого янтарного, медового цвета.
Мальчик добежал до открытых ворот на территорию Базы Отряда, там он перешёл на шаг, поздоровался с парой охранников и прошёл дальше, направившись к жилому корпусу.
– Снова сбежал с уроков? – строгим тоном спросила Сойка, когда сын зашёл в квартиру. – Опять мне перед Лидой придётся оправдываться…
– А чё они все… достали уже… – ответил Дима. В глазах стояли слёзы, но он изо всех сил сдерживался, чтобы не расплакаться.
– Снова задирают? – спросил уже Горец, сидевший на диване.
– Ага… бездарным называют… говорят, что не умею ничего… Малыш, вон, может себе кожу твёрдой делать, а Юла видит всё вокруг, за спиной даже! Вечно нас сдаёт училке, если мы не пишем. Дура! А я ничего не умею! – мальчик в конце концов разревелся. Сойка присела рядом с ним и обняла.
– Ничего ты не бездарный! Не говори так, Дим. Умница ты и растёшь быстрее всех, – она начала успокаивать сына. Горец усмехнулся и посмотрев на ребенка, произнёс:
– Дима, а скажи мне, Малыш или Юла умеют из автомата стрелять?
Мальчик нахмурился. Такого вопроса он явно не ожидал, поэтому реветь тут же перестал и задумался. Горец продолжил:
– А сколько раз тот же Малыш подтянется или отожмётся? И сможет он из "Макара" или "Глока" пять банок из десяти, на пятнадцати метрах сбить, в свои семь лет, м?
Маленький Дима всё ещё не понимал, куда клонит отец и продолжал умильно хмурить личико, пытаясь сопоставить эти вопросы со своей проблемой.
– Разобрать-собрать "Калаша" за двадцать пять секунд одноклассники твои смогут?
Мальчик ещё какое-то время молчал и неуверенно ответил:
– Нет, не смогут… наверное… и стрелять тоже не умеют… им оружие ещё только подержать давали на уроках, маленькие ещё, как дядька Багор говорит…
Горец улыбнулся, его акулий оскал, как и совершенно чёрные глаза, в том числе и у матери, сын воспринимал как что-то само собой разумеющееся, как и квазов в охране у Крикливой. Они, кстати, души в мальчике не чаяли и постоянно угощали мальца чем-нибудь сладким при случае.
– А чем, сын, ты занимаешься по вечерам, кроме уроков? Что умеешь ты?
Ребенок ещё несколько секунд хмурился, а потом его лицо просветлело и он широко улыбнулся.
– Ну вот, Дима! А ты говоришь, что бездарный. Остальным до тебя ещё расти и учиться ого-го! Так что не реви, – тоже улыбнулся Горец.
– А ещё я их всех побить могу! Дядя Мятный мне на той неделе приём крутой показал и сейчас… как это… осваяю… нет… ос-ва-и-ва-ю, вот!
Сойка с Горцем рассмеялись. Девушка крепко обняла сына, шепнув ему, что он самый лучший.
– Нет, Дим. Бить никого не надо. Без очень веской причины. Тем более, они маленькие, а ты приёмы уже крутые знаешь и стрелять умеешь.
Мальчик чуть покраснел и ответил:
– Дядя Бас тоже так говорит… – Дима ещё с пару секунд молчал и добавил. – А так хочется иногда, особенно когда девчонки смотрят.
Горец снова усмехнулся.
– Понимаю, сын, но нельзя. Сила, она ведь не в умении кого-нибудь побить. А в том, чтобы эти умения применять только там, где это на самом деле необходимо.
Мальчик снова немного нахмурился, видимо, запоминая слова отца и сопоставляя их со своим видением мира.
– Ладно, бойцы вы мои, идёмте обедать, – сказала Сойка, отойдя от сына и направившись на кухню.

Воспоминания. Горец

Тёплый июльский вечер, даже ближе к ночи. Дневная жара уже спала, асфальт и здания практически отдали накопленное за день тепло. Воздух свежий и бодрящий, насколько это, конечно, возможно в большом городе с его вечным смогом. Бегущий по широкому проспекту парень в спортивной одежде получал удовольствие. От всего, от послушного тела, от взглядов окружающих, от погоды, в общем, настроение у него было крайне позитивным. Через какое-то время он свернул с центральной улицы во дворы и не спеша добежав до одной из пятиэтажек, перешёл на шаг. В течение нескольких минут молодой человек ещё прогуливался по двору и в конце-концов, зашёл в один из подъездов.
Квартира Виктору досталась, можно сказать, даром. Бывшие владельцы куда-то срочно переезжали и продавали жильё чуть ли не в треть от реальной стоимости. Неплохая двушка в не очень ещё старом доме. Позже Виктор сделал ремонт, пусть и простенький, но в итоге квартира перестала напоминать музей конца Двадцатого Века.
Приведя себя в порядок после пробежки, он уселся за компьютер. Нужно, наконец, составить график занятий на следующий месяц. Виктор работал инструктором по историческому фехтованию на мечах, вёл свой блог и неплохо на этом зарабатывал. Причём, учил не просто красиво махать железками на ролевых сборах, а вполне реальному бою. Многому его научил дед, потомственный казак и отчаянный рубака в молодости, а позже Виктор уже сам повышал мастерство, обучаясь у других мастеров. Ко всему этому, его часто приглашали на различные исторические реконструкции консультантом или постановщиком. В Российском Союзе к истории Отечества относились очень уважительно, поэтому и профессии, подобные его, пользовались довольно большим спросом. Правда, при нынешней политической обстановке про историю люди вспоминали всё меньше. Мир стоял если не на грани, то очень близко к серьёзному военному конфликту. Китай, в союзе с Японией и Кореей очень жёстко распространяли своё влияние уже на весь мир, влезая в любые локальные конфликты в роли миротворцев или, наоборот, навязывали свои порядки. Конечно, такое положение никак не устраивало ни Россию, ни Европу, ни даже обособленные США, у которых хватало и своих проблем с Мексикой. Из-за этого всё чаще государством организовывались военные сборы и учения. Военнообязанным было всё мужское население с шестнадцати лет, женщины и девушки, по желанию. Хорошо ещё, пока не слышно панических настроений, но рвануть могло в любой момент.
Виктор в течение нескольких минут просмотрел новостные ленты и скривился. "Желтомордые" снова сцепились с "НАТОвцами" в Алжире, где уже который год шла гражданская война. США и Россия, поделив зоны ответственности, вводили свой контингент в Индию, чтобы хоть как-то помочь законному правительству сдержать натиск про-китайских движений, организовывающих беспорядки по всей стране и без того измученной последней войной с Пакистаном год назад. После этого парень взялся, наконец, за составление графика, попутно переписываясь в мессенджере с Еленой, девушкой, с которой он встречался больше года.
За этим занятием парень и провёл следующие пару часов. Когда с графиком было покончено, Виктор поужинал и тепло попрощавшись с Леной, лёг спать. Завтра они договорились весь день провести вместе.

* * *

Виктор по привычке проснулся за минуту до будильника и успел его отключить. Повалявшись в постели ещё пару минут, молодой человек заставил себя встать. После утреннего моциона он направился на кухню, приготовить коктейль для пробежки и уже завинчивая крышку шейкера, почувствовал лёгкий кисловатый запах, которого здесь никак не могло быть. Перебрав в голове варианты и не найдя причины, Виктор подошёл к окну. На улице практически рассвело и сразу бросилась в глаза довольно густая белёсая дымка в воздухе, а клубы этого странного, будто живого тумана, покрывали практически всю площадь двора непроглядным молочным одеялом. Виктор зачем-то открыл окно и сразу же запах неизвестной химии стал ощутимо сильнее. "Твою-то мать, идиот", выругался на себя парень, захлопнув створку и отшатнувшись от окна. В голове моментально родилось множество мыслей, но главной, набатом сейчас стучавшей в голове была – "Неужели началось?!"
Успел ли он хватануть смертельную дозу, если это химическая атака, думал Виктор, лихорадочно решая, что сперва сделать. Он никогда не был паникёром, но тревожный ранец, уже давно собранный, стоял в шкафу, лучше уж перебздеть. Одеться Виктор так и не успел, его вдруг резко повело, в глазах "появились мухи" и он потерял сознание, рухнув посреди комнаты. И уже не мог видеть, как этот белёсый туман загустел до состояния непроглядной мглы и как эту завесу молочного цвета начало рвать зеленоватыми молниями…
В себя Виктор пришёл рывком и тут же вскинулся, но от неудобной позы тело затекло и сразу встать не вышло. Через пару минут он уже оделся и первым делом кинулся к смартфону. Связи нет, это очень плохо! Компьютер! И тут облом! Не было ещё и электричества. Вообще, зае…ись! Тут же к тревоге на душе добавился и страх. Что же случилось?! Неужели война?! А Ленка?! Живёт на другом краю города, может не достало там?! И ведь не узнать никак! Машины у Виктора не было, пусть он и умел неплохо водить. Вытащив из шкафа рюкзак, прихватил из холодильника полторашку воды и вышел из квартиры. В подъезде слышались встревоженные голоса людей. Оказавшись на улице и поздоровавшись со знакомыми соседями, Виктор начал думать, что делать. Людей во двор, кстати, высыпало довольно много. По идее, в таких случаях должна уже вовсю орать сирена, но было тихо. Идти пешком? Так он и за три часа не доберётся до Лены. Эх, хотел же велик купить, сейчас бы… а что сейчас? Мысли странно путались. Да и в глубине черепа ощущалась нарастающая боль. Последствия химии? Вполне, их всех явно чем-то траванули. Туман этот странный был везде, как помнил парень.
– Здорова, Витёк! Не в курсе, что, нах, творится? – позади неожиданно послышался голос Игоря, соседа по этажу, худого и жилистого мужика, тридцати семи лет. Работяга, часто выпивал, семьи нет, в разводе. – Ни электричества, нах, ни связи. Опять, нах, учения затеяли что ли? Зае…ли уже…
– Здорова. Нет… тут что-то другое… туман видел недавно? – спросил Виктор.
Игорь нахмурился и вытянул из кармана вытянутых в коленях треников помятую пачку "ЛД", закурил.
– Нет, тумана не видел… я ж, нах, проснулся только, вот, покурить вышел. Что было-то?
– Хрен его знает… я на пробежку собирался, потом туман увидел на улице. И отрубился…
Сосед снова нахмурился, что-то обдумывая.
– Ты думаешь… – и он покрутил ладонью в воздухе, изобразив нечто, но Виктор его понял.
– Не знаю. Похоже на химическую атаку. Но почему тогда нет тревоги? Да и голова побаливает, сушит ещё…
– Я с бодунца малость, так что не пойму, – Игорь выбросил окурок в урну. – Ладно, пойду я, похмелюсь, нах. А то и в правду, хреновенько как-то…
Люди вокруг так же задавались вопросами о произошедшем, некоторые выглядели заторможенными, иногда отвечая собеседникам невпопад. Странная реакция, будто и не возможную войну обсуждали, а рядовое что-то. А если сейчас ядрён-батон следом прилетит? Что делать? Виктор глотнул воды. Добираться к Лене? И что он сделает? У неё отец бывший военный, быстро разберётся что почём. Живёт она с родителями, наверняка решат ехать на дачу за город. А пока он на своих двоих доковыляет, их уже и не будет дома.
Вдруг протяжно завыла сирена, как при воздушной атаке. Слышно плохо, видимо, где-то далеко включилась. Но это и определило дальнейшие действия парня. Не обращая на встревоженно переглядывающихся соседей уже никакого внимания, он вернулся к подъезду и открыл двери в подвал. Там, помимо коммуникаций, располагались и кладовки жителей дома. В своей, Виктор зачем-то хранил старые и ненужные уже вещи, которые жалко выбросить. Вытащив из кармашка рюкзака фонарик, парень спустился вниз.
Войдя в небольшое помещение и поставив фонарь лучом вверх на полку, Виктор нашёл взглядом старый табурет и закрыв за собой дверь, уселся, продолжая обдумывать дальнейшие действия. Мысли как-то совсем вяло переваливались, сосредоточиться на чём-либо становилось сложнее, да и головная боль нарастала, ещё сушняк этот непонятный. Маленькое окошко с мутными стёклами под низким потолком почему-то тоже напрягло Виктора. Хотел же решетку поставить… да что за бред в голове? Решать нужно, что делать! В кладовке было прохладно, долго тут всё равно не высидишь. Должны же сборы какие-то объявить, думал парень. Вот же ж! А документы-то он и забыл в попыхах. А как эти сборы объявят, если ни связи, ни электричества нет? И вообще, не рано ли паниковать начал? Может это просто авария где-то случилась? Народу на улице много и выглядят все здоровыми… более-менее. А он тут, как дурень, сидит, голову себе морочит. Что это за авария такая, что и связь и электричество пропало? Сколько прошло? Виктор взглянул на яркий в полутьме экран смартфона. Проснулся он в шесть, примерно в половину седьмого отрубился. Плюс-минус десять минут. Сейчас уже начало девятого, прикидывал Виктор. Это сколько получается, больше часа в обмороке провалялся?
Повертев в голове мысли ещё минут десять, Виктор хотел уже уходить, но раздавшийся, где-то явно недалеко, громкий скрежет металла, будто его рвали, а потом и надсадные крики десятков людей, заставили Виктора поменять решение. Моментально накатил страх. Несколько минут прошло в попытках успокоиться и объяснить себе происходящее. Что это было? Или эта химия нечто психотропное и у него галлюцинации начались? По идее, тогда и у всех должно начаться подобное. И почему так кричали? Виктор ничего не мог понять. Ещё и голова ноет, снова поморщился он, не сильно пока, но уже порядком мешает. И снаружи явно что-то нехорошее происходит.
Вдруг послышался ещё какой-то звук, Виктор даже вздрогнул. Или это вокруг всё вздрогнуло? Словно что-то тяжёлое грохнулось на землю рядом с окном. Парень осторожно поднялся с табурета, поставил к стене с окном и встал на него. Пусть потолок в кладовой и был невысоким, но всё же роста Виктора не хватало, чтобы выглянуть, а стоя на табурете, пришлось наклоняться. Видно через оконце не очень хорошо, стёкла не мылись с того самого момента, как он купил здесь квартиру. Окошко выходило во двор, каких-либо насаждений перед домом не росло, лишь невысокая трава и декоративный металлический заборчик метрах в четырёх дальше. Слышался какой-то отдалённый гул и парень не мог понять, что в этом звуке не так, почему вдруг тело покрылось "гусиной" кожей.
Лапы. Ничем иным увиденное Виктором, быть не могло. Огромные, нечеловеческие лапы. Что-то перемкнуло в голове у парня, настолько сюрреалистично выглядели эти две тёмные, когтистые конечности на фоне обычного городского двора. А обладателя этих лап Виктор увидел спустя несколько секунд. Хоть очертания и были немного размыты, но всё равно мурашки побежали по спине табуном, а дыхание перехватило. Чудище или чем являлось это шипастое нечто, потопталось на месте и огромными скачками устремилось к дому напротив. С той стороны послышались страшные крики людей и торжествующий рык. Снова скрежет металла, следом что-то громко и с эхом лязгнуло. Опять стали слышны крики, но уже откуда-то с другой стороны. И там тоже раздался звериный рык… кричали и рычали уже отовсюду…
Что за нахрен происходит?! Виктор не мог оторваться от окна. И одновременно с этим страх перетёк в животный, беспричинный ужас, во всяком случае, разум не мог найти причину. Он не верил в реальность того, что видят глаза и слышат уши, от этого Виктор и находился в полнейшем ступоре.
Совсем рядом кто-то снова заорал, затем послышался звук бьющегося стекла, треск ломающегося пластика и снова рык. Человеческий крик резко оборвался, а рычание сменилось какими-то приглушёнными непонятными звуками.
Что-то тёмное и большое на огромной скорости промелькнуло мимо. Снова раздался скрежет и лязг металла, будто что-то тяжёлое врезалось в автомобиль. Видимо, так и случилось, тут же заголосила сигнализация, следом ещё и ещё. Фоном к этим громким взрыкам стал тот самый гул, который разум поначалу просто отказывался идентифицировать. Это кричали люди, сотни людей, отовсюду. И если слышно даже через пусть и хиленькое, но окно, то каково сейчас там, снаружи?! Туда Виктор уже не собирался. Такого страха он не испытывал никогда! Ещё через минуту во двор ворвалось не меньше пары десятков разнокалиберных чудищ и прибывали ещё, сразу разбегаясь к домам. Те, что поменьше, буквально заскакивали в окна первого и второго этажей, со звоном высаживая телами стеклопакеты. Что происходило в квартирах, Виктор боялся даже представить. Всё это выглядело настолько нереально, настолько невозможно и страшно, что парень попросту не мог сдвинуться с места и оторвать взгляд. Из ступора его вывела рука. Окровавленная, оторванная или откушенная человеческая рука, шлёпнувшаяся в метре от окна. Виктор вскрикнул и тут же ссыпался с табурета, обо что-то больно ударился коленом, но даже не заметил этого. Потушив фонарь, он нашёл в потёмках старое покрывало и забился в угол кладовки, накрывшись и моля Бога, чтобы его не нашли…

А снаружи творилось нечто ужасное, что обычный житель обычного города не представит и в самых страшных кошмарах, что не покажут ни в одном фильме ужасов. Улицы заполнились сотнями уродливых и страшных монстров разного размера. Эти чудища на ходу разрывали кривыми когтями людей, которым непосчастливилось оказаться на улице. Тех же, что остались дома и мучались внезапной головной болью, твари выковыривали из квартир или врывались внутрь, легко выламывая двери или заскакивая в окна. И так же рвали на куски, пожирали живьём, не разбирая кто перед ними, взрослый или ребёнок. Крики людей слились в сводящий с ума вой. Ворвавшиеся в город твари крушили всё на своем пути, словно им ненавистен сам человеческий порядок.
Сколько это длилось, Виктор не знал. Его сознание от ужаса сжалось в точку и он даже думать не мог ни о чём. Страх полностью завладел им, стискивая со всех сторон холодными щупальцами и нанизав саму душу на ледяные иглы. Парень невольно вздрагивал при особенно громких звуках или взрыках неведомых тварей и боялся даже пискнуть. Спустя какое-то время сплошной рёв монстров начали перекрывать ещё более громкие рыки. Временами Виктор ощущал как подрагивает дом и страшно даже подумать, от чего. Через час, а может и через пять или десять, ощущение времени от ужаса притупилось, голову начала разрывать боль. И с каждой минутой она становилась сильнее. В какой-то момент эта боль даже вытеснила страх, звуки стали приглушеннее, будто слышны сквозь вату. Ещё позже Виктор впал в какую-то сонную болезненную одурь, уже не воспринимая действительность, настолько эта боль измучила его.

* * *

Тишина. Не слышно чудищ, не слышно гула от криков людей. Может это всё сон? Боль слегка отпустила и в голове Виктора осторожно начали ворочаться мысли. Жутко хотелось пить. Где-то рядом должен быть рюкзак, там таблетки. Вода тоже где-то здесь.
Тело совершенно не отзывалось, настолько оно затекло. А ещё он замёрз, но это не так сильно волновало парня, как рвущая голову на части боль и дикий сушняк. Через какое-то время тело всё же начало слушаться. И каждое движение сопровождалось новой вспышкой боли в голове. Через, наверное, вечность, Виктор всё-таки нащупал рюкзак и осторожно подтащил к себе. Лишь минут через десять получилось его открыть. Наконец, совладав скорее с собой, с дрожащими конечностями, чем с молнией рюкзака, парень запустил руку внутрь и нащупал заветную коробочку с таблетками. Пришла мысль, что в темноте он не сможет найти обезболивающее, но на это уже плевать, тем более, кроме "Кетонала", таблеток от боли в животе и жаропонижающего ничего больше в коробочке и не было. Даже если и хапнет лишнего, хуже, наверное, не будет. Ещё минут пять ему потребовалось, чтобы извлечь таблетки и не просыпать их. Треск блистеров в этой тишине звучал словно усиленный в десятки раз и пугал до одури. Кое-как затолкав горсть таблеток в рот и запив водой, Виктор с трудом смог проглотить этот комок. А чуть позже не выдержал и практически осушил полторашку воды в один присест. Легче почти не стало, жар и сушняк всё так же продолжали терзать парня. Виктор сидел, прислушиваясь к себе и окружающей обстановке, ощущение времени совершенно потерялось. Боль голове, вроде бы, немного приутихла.
Тишина. Может монстры ушли? Или это его бред, а снаружи сейчас всё нормально, люди продолжают спокойно жить? Лена, наверное, его обыскалась… Лена?! А если…?! Виктор глухо застонал. Мысль о девушке подстегнула его. Он дёрнулся было встать, но реальность растоптала его потуги. От резкой вспышки сильнейшей боли парень снова чуть не отключился, затошнило. Спустя только минут двадцать он смог встать на ноги. Виктор чувствовал себя очень плохо. Ещё через несколько минут, осторожно двигаясь, лишь бы не вызвать новую волну боли, добрался до двери. Найдя наощупь щеколду, стараясь действовать как можно тише, отщелкнул её и попытался открыть дверь. Не вышло. Парень навалился сильнее, но всё равно ничего не удавалось, будто с той стороны её чем-то подперли. Начала просыпаться паника. Толкнув дверь ещё несколько раз, Виктор добился лишь новой вспышки боли. Глухо застонав, сполз по двери на пол. Западня и он тут сдохнет. Когда боль чуть поутихла, Виктор разомкнул сжатые веки и поднял взгляд. На глаза попалось какое-то пятно, выделяющееся в темноте. Окно! Как он мог про него забыть?! И как же хорошо, что он не поставил решётку! Теперь только осталось вылезти. Учитывая своё состояние, это могло оказаться непосильной задачей. Но он должен, обязан выбраться из этой западни! Эта мысль настолько его захватила, что уже не думал о том шуме, который обязательно устроит. Раза с третьего удалось выбить стёкла, как ещё не порезался о посыпавшиеся осколки. Каждое движение давалось с трудом, сопровождалось новыми вспышками боли и Виктор подолгу отдыхал. Сушняк наваливался с новой силой. Вода давно закончилась, зря он тогда почти всю её выпил. Боль в голове снова начала усиливаться, проглоченные таблетки не помогали. И запах. Гарь и ещё что-то мерзкое, вызывающее тошноту, заполнило маленькое помещение кладовки.
Около получаса понадобилось Виктору, чтобы вылезти на улицу. Но это не принесло облегчения. Здесь воняло ещё больше. Густой запах гари, дерьма и крови вызвал настолько сильный рвотный позыв, а прибавить к этому ещё и адскую головную боль, что парень вновь отключился, скрючившись на взрытой когтями неведомых чудищ земле. Сколько он так пролежал, неизвестно. Может минуту, а может и несколько часов. Разлепив глаза и глухо подвывая от нестерпимой боли, Виктор перевернулся на спину и попытался подняться. Не вышло. Болью его прибило к земле. Перевернувшись снова на живот, кое-как привстал на локтях и попытался оглядеться. От отвратительного запаха тошнило, но парень всеми силами пытался сдержаться. На улице светало. Или вечерело, не понять, полумрак какой-то. Полностью сфокусировать зрение не выходило. В глазах всё плыло, поэтому и осознать весь тот ужас, что происходил здесь недавно, парень так и не смог. Может оно и к лучшему. Нужно вернуться в квартиру, пришла Виктору мысль, там есть и таблетки и вода.
Минут пять он полз к заборчику, решив, что опираясь на него, передвигаться будет легче. По пути вляпался во что-то склизкое, но не обратил внимания. Добравшись, наконец, до ограды, Виктор с превеликим усилием всё-таки смог принять сидячее положение и вновь оглядеться. Зрение всё так же плыло. В какую сторону ему ползти дальше? И сколько времени займет подъём на четвёртый этаж? Осилит ли он этот подъём вообще? Мысли путались, а разум всё норовил соскользнуть в спасительное забытьё. Просидев так ещё, наверное, минут десять, Виктор решил-таки двигаться, с улицы необходимо уйти. Через минуту Виктор поймал себя на мысли, что слышит какой-то шелест. Или ему кажется? Нет, звук явно исходил откуда-то со стороны, куда он и двигался. Снова стало страшно, дыхание перехватило, боль накатила с новым приступом тошноты. Виктор замер, молясь Богу, чтобы его не заметили и не тронули. Впереди, метрах в двадцати, из-за края дома показалось что-то большое и бесформенное. И шелест этот исходил от этого нечто. Понять, что именно видит, Виктор не мог, от страха и боли разум совсем затуманило. Вот эта чёрная масса остановилась. Шелест стал громче и к нему прибавилось потрескивание, будто человек щёлкает суставами на пальцах. Парень даже не пытался осмыслить происходящее, настолько его измучила эта боль. Где-то сверху вдруг послышался другой звук, похожий на быстрое перестукивание чего-то твёрдого и острого по тонкому металлу. А спустя секунду, тишину и ушные перепонки разорвал страшный визг, словно сотни циркулярок разом начали резать неподдающийся металл. Голову Виктора вновь затопил сильнейший приступ боли, он даже закричал в голос, хотя на самом деле раздалось лишь глухое сипение. Последнее, что он успел увидеть перед тем, как отключиться, стало тёмно-серое пятно, с громким хрустом упавшее на щелкающую чёрную массу.

* * *

"Неужели живой? Ещё и заразу поборол… хм… попробовать что ли еще раз?", подумал некто, пришедший спустя час после того, как серый скреббер убил чёрного и стоящий сейчас под раскидистой берёзой в центре разгромленного заражёнными двора. "Хорошо хоть этих чистильщиков не так много, иначе было бы худо". Но и они выполняли свою функцию. А вот что делать с человечком, да ещё и иммунным, который умудрился пережить при своём и так далеко не лучшем состоянии сражение двух монстров, незнакомец пока не решил. Что-то прикинув в мыслях и взвесив все за и против, обходя останки сожранных людей, он подошёл к трупу скреббера. Нахмурив густые с проседью брови, незнакомец хмыкнул и одним лёгким движением оторвал повреждённую пластину брони, закрывающую место, где под мощным мышечным каркасом располагался споровый мешок. Поморщившись от едкого кислого запаха, человек, по крайней мере на вид он был человеком, сделал короткое движение рукой и мышцы в месте раны с неприятным треском разошлись. Секунду спустя, с громким хлюпом наружу вывалился сморщенный, тёмного цвета и весь в вязкой слизи неровный шар, размером с арбуз. Незнакомец сильно надавил на него ногой в сапоге и он лопнул. Так же ногой он разрыхлил вывалившуюся белую массу и увидел четыре белых шарика. Снова хмыкнув, человек взглянул в сторону лежащего на земле у ограды Виктора. "Точно… жив ещё… что ж… может хоть на этот раз толк выйдет… если не сгинешь тут сызначала", подумал он, чуть сощурившись и пристально смотря на зашевелившегося парня. Кивнув себе, словно закончил какое-то дело, незнакомец спустя несколько секунд тихо произнёс – "ещё свидимся, может быть… бывай", и бодрым шагом покинул это место.

Виктор всего этого не видел, он пытался прийти в себя. Страшная боль в голове, казалось, только усилилась. Он пошевелился. Открыть глаза получилось с трудом и не сразу. Снова увидел ту чёрную массу. Что это? Нужно обязательно узнать. Эта навязчивая мысль, как факел, разгоняла болезненную темноту, куда стремилось провалиться сознание Виктора. И он пополз.
Сколько времени прошло, прежде чем, наконец, удалось доползти до жутко смердящей туши чудища, парень не знал, но казалось, что очень долго. Его взгляд притягивали четыре белых шарика, поразительно чётко видимые на остальном, размытом в воспалённом взгляде фоне. Виктор протянул к ним руку и по одному съел, полностью уверенный, что именно так и нужно сделать. Почему? Виктор даже не думал об этом и через минуту провалился в безмятежное забытьё, где совсем не ощущалось той боли, что начала рвать и крючить и без того измученное тело…

Глава 1

Четыре года после рождения Дмитрия.  
Стаб Гвардейский.  

За последующие полтора года в Гвардейском практически ничего не изменилось. Менялись лишь люди. Приходили новые, кто-то из старых либо уходил, либо погибал. В Отряде тоже менялись люди. Из "стареньких" погиб Атлас, основной сенс и ещё несколько отличных парней. Нарвались, как это всегда и бывает у трейсеров. Самое глупое, нарвались не в рейде, а возвращаясь из "Шестерки" с новенькими. Из тридцати человек выжили чуть больше десяти, включая Винта. Но и его подрали сильно, держался только на спеке. Сойка, конечно, снова сотворила чудо, но вот душу её Дар не лечил.
Нюхач и Веда решились-таки завести ребёнка и сейчас у них росла полугодовалая дочурка. Назвали Настей. Кондор и Крикливая тоже всё обещали, но пока не сподобились. Мятный так и ходил в бобылях, ни с кем не сойдясь. У Баса вроде и появилась дама сердца, но он каким-то образом умудрялся скрывать её. Непонятно, правда, зачем, но теребить его с этим никто не собирался, их заморочки, а друзья лишь посмеивались по-дружески.
Димка за эти полтора года ещё больше окреп и конечно же обогнал остальных детей. Сейчас ему было больше десяти лет, если пересчитывать на нормальный человеческий возраст. Ему даже завидовали, остальные дети решили, что у него такой Дар. А Диме с ними уже стало не интересно. И он погрузился в обучение с головой. Всё же ему не давало покоя то, что у него так и не проявились Дары и он хотел стать лучшим в остальном, быть умнее всех, лучше всех стрелять и драться. Отчасти поэтому мальчик стал немного замкнутым. С малышней не интересно, а со взрослыми полноценно общаться ещё очень рано. Горец и Сойка, да и остальные друзья всячески пытались выправить это. Отдельное спасибо Лидии, единственному школьному учителю в стабе, она привила любовь к книгам. И маленький Дима, не по годам уже серьёзный, часто зачитывался, пытаясь представить себе "ту" жизнь. Ведь для него это настоящая фантастика, он-то родился здесь, в Улье. Дима влюбился в детективы и вестерны. Фантастические книги он не особо понимал, ведь жизнь вокруг и так была фантастической, тех же квазов возьми. Разве что про космос очень любил почитать, вот это точно недостижимо, ни здесь, ни "там". Конечно, Дима не всё понимал и многие вещи родителям приходилось объяснять.
В обучении мальчик проявлял успехи, знания впитывал как губка, а новые навыки усваивал довольно быстро. В свои десять лет Дима уже вполне неплохо стрелял из "Калашникова", правда, пока ещё было тяжеловато долго удерживать оружие. С пистолетами получалось намного лучше. С одним из караванов, однажды, привезли несколько пистолетов-пулемётов "Витязь", таких же, как у Сойки. Один такой Диме и купили. С этим оружием дело сразу пошло на лад. Более лёгкий и не такой громоздкий, автомат пришёлся мальчику в пору. С этого времени Дима и обзавелся "своим" оружием. Пистолет и нож не в счёт. В рукопашной борьбе он хоть и проявлял успехи, но не блистал, всё же сказывалось отсутствие нормального спарринг-партнёра. Взрослого мужика, конечно, не одолеет, но большой сюрприз преподнести сможет. Еще у Димы очень хорошо получалось с ножами. Любимым видом стал керамбит. Как говорил Мятный, при умелом обращении, клинок наносит страшные раны. Сойка только головой качала, но прекрасно понимала, что эти знания и навыки в Улье необходимы и не раз спасут сыну жизнь в будущем. Бас же, кроме всего прочего, прививал мальчику понимание того, что оружием может быть всё что угодно и частенько на тренировках заставлял Димку использовать в качестве оного любые, даже самые нелепые казалось бы, предметы. Конечно, тренировки рассчитывались исходя из возможностей мальчика, но Дима хотел большего и поэтому занимался с упорством и удовольствием. Собственно, других занятий в стабе особо и не придумаешь. Горец так же вносил в учебу сына свою лепту, понемногу обучая его драться мечами. Ведь ему рано или поздно предстоит взять в руки и их. Правда, к занятиям с мечами Дима любовью не воспылал, искренне недоумевая, зачем они нужны, когда есть огнестрел. Поэтому и занимался иногда спустя рукава, отчего Горцу приходилось даже покрикивать на сына.
Такой перекос, естественно, оставил в характере мальчика след. Дима стал заносчивым и хвастливым, правда, не перед кем было показывать свою "крутость". Взрослые посмеивались, а с малышней он уже давно перестал водиться, только если присмотреть за кем-то требовалось.

* * *

– Горец, ты уверен, что Дима готов к этому?
– К этому нельзя быть стопроцентно готовым. Ты или делаешь это или… вон, очкошников в стабе достаточно. Или себя вспомни. Ты понимала, что это нужно. И сделала. Дима справится, не волнуйся. Пустышей он видел много раз.
Сойка, как мать, была против такого "экзамена", слишком жёстко это. Она вспомнила себя, тот самый случай, когда ей самой, пусть и на стрельбище, под присмотром друзей, но пришлось перестрелять своих первых пустышей. Сами по себе, они опасности совсем не представляли, если, конечно, ты не дебил и у тебя не сломаны обе руки и ноги или заражённых просто много, но вот взгляд… девушка невольно поёжилась. Она уже давно не боялась, насмотрелась в Пекле на таких монстров, что пустыши рядом с ними кажутся пушистыми зайчиками из детской колыбельной. Теперь это предстоит пройти и её сыну. Гораздо раньше, чем ей. Да, стрелять она научилась, научилась и передвигаться в Улье, знает ЧТО нужно слушать и на ЧТО обращать внимание. Но её сын уже умеет и знает больше. Это её радовало, она знала, что в будущем Дима уже не станет бояться и сможет себя защитить. Но будучи матерью, она всей душой желала оградить любимого ребёнка от всех опасностей Стикса. Поэтому и уговаривала Горца подождать ещё. Но он оставался непреклонен.
Сойка вздохнула, допила чай и встала из-за стола. Подойдя к окну, она посмотрела на зелёную полосу леса вдали от внешней стены поселения.
– Дима хоть знает, что ему предстоит?
– Нет. И не нужно. Пусть не накручивает себя раньше времени, – ответил Горец, отхлебнув из кружки.
Сойка прикрыла глаза на секунду, развернулась и опёршись о подоконник, спросила:
– А если не справится?
– Он должен, – как отрезал Горец и спустя пару секунд добавил. – А вот и он.
Ещё через секунду послышался звук открывающейся двери.
– Мам, пап, я дома! Устал жутко! Дядя Бас замучил уже с этим такчичес… нет… тактическим, вот, движением, – громко протараторил Дима из прихожей. Сойка пошла встречать сына, а Горец улыбался, что бы не говорил сын, а это "такчическое движение" ему нравилось, в эмоциях царило удовлетворение.
Через несколько минут они зашли на кухню. Дима тут же выхватил из вазочки конфету и захрустел обёрткой.
– Дима, ну сколько раз тебе говорить, сначала поесть нужно, а потом уже сладости, – укоризненно, но с улыбкой произнесла Сойка.
– Ну ма-ам! – протянул в ответ сын и быстро забросил конфету в рот, усиленно начав жевать. Горец и Сойка заулыбались, ну что тут сделаешь. Девушка поставила греться в микроволновку тарелку с обедом.
– Сегодня ещё на стрельбище, помнишь?
– Да, пап. Самое моё любимое, как тут забудешь!
Горец усмехнулся и потрепав сына по макушке, пожелал приятного аппетита. Потом встал из-за стола и уже выходя из кухни, сказал:
– Я к Мятному. Дим, про уроки не забудь. К пяти будь готов.
– Да, пап, я по-омню, – снова протянул в ответ сын.
Мятного Горец нашёл в брифинг-зале во втором ангаре. Он готовился к очередному рейду и сидел сейчас над картами. Заметив Горца, друг оторвался от своего занятия и потянулся. Поздоровались и Горец напомнил о предстоящем "экзамене" для сына.
– Хорошо, что сказал, совсем из головы вылетело с этой подготовкой. В этот раз хотим попробовать в другую сторону съездить и далеко не заходить. Новеньких обкатать нужно. На счёт Димки уверен?
– Готов он, сквозит это у него. Думаю ещё, наконец, вывести его в поле. Дня на два-три.
– О как даже! Согласен, пора пацана в мир выводить, мается уже в стабе. Видел бы ты с какими глазами он истории слушает, когда мы из рейдов возвращаемся, – усмехнулся Мятный. Горец тоже улыбнулся, вспоминая, с каким упоением сын потом вечерами пересказывал им с Сойкой услышанное от бывалых рейдеров. Потрепавшись с Мятным ещё несколько минут, Горец ушёл.

Дима сидел на заднем сиденье и всё не мог дождаться, когда наконец, они приедут на стрельбище. Стрелять мальчик обожал, ему нравилось контролировать брыкающийся автомат, посылая пулю за пулей в цель. Конечно, "Витязь" это не "Калаш", который лягался довольно ощутимо и был куда мощнее Димкиного автомата. Но оружие мальчику нравилось любое и он с нетерпением ждал каждого выезда на стрельбище. А сегодня его явно ожидало что-то особенное. Мама сама не своя последние пару дней ходила, Дима уже давно научился определять настроение знакомых и родных ему людей, по отцу, разве что, не получалось.
Каждый выезд на стрельбище для мальчика был похож на приключение. Ведь он покидал стены стаба! Пусть стрельбище и находилось совсем недалеко от этих самых стен, но ощущение безопасности пропадало сразу после выезда за ворота. А ещё Дима представлял, как он, уже взрослый, пойдёт на какое-нибудь задание или в разведку и обязательно найдет что-то интересное и полезное!
Машину качнуло и скрипнула подвеска. Приехали, оказывается, пока Дима витал в своих мыслях. Стрельбище располагалось с Восточной стороны, метрах в двухстах от Гнилых Ворот. Машину оставили на небольшой гравийной площадке. Дальше стоял металлический контейнер с прорезанными окошками, а на крыше установлена огневая точка с пулемётом и навесом. Ещё дальше располагались огневые позиции для стрельбы из разных положений. Максимальная дистанция составляла чуть больше трёхсот метров, этого с головой хватало, чтобы пристрелять любой автомат или ружьё. Дальнобой в Улье, по понятным причинам, не был в ходу и использовался, в основном, только в слаженных группах рейдеров и в Охране Гвардейского. По соседству с позициями для стрельбы устроена полоса для отработки движения в закрытых или узких пространствах. Конечно, полноценной эту полосу назвать нельзя, так, расставили в разных местах бетонные блоки в виде "коридоров и помещений" и всё, но для первичной наработки навыков и слаженности в группах вполне подходило. Так же, чуть в стороне от полосы для стрельбы стоял ещё один контейнер. Там держали пустышей, с десяток, не больше. Пострелять по ним было довольно дорогим удовольствием, всё же их доставка представляла собой то ещё приключение, тем более на Приграничье. Две горошины за одного пустыша.
Пока Мятный и Дима, поздоровавшись с дежурившими парнями, проходили к позициям и "расчехляли" оружие, Горец договорился со старшим на счёт пустышей. Трап вопросов задавать не стал, только кивнул, принимая оплату.
– Давай Дима, магазин на пятидесяти и ещё один на сотне. Для разминки. Пол магазина одиночными и остальное очередями, – сказал Мятный. Горец стоял чуть в стороне, наблюдая за сыном. Дима кивнул и начал целиться. Спустя несколько секунд захлопали выстрелы. Чуть больше минуты потребовалось мальчику, чтобы расстрелять первый магазин. Мятный всё это время смотрел в бинокль, отмечая попадания.
– Нормально. Но на последних очередях всё ещё вверх уводит. Уже не так сильно, но нужно работать, – произнёс Мятный. – Давай второй.
Дима сменил магазин и дождавшись кивка Мятного, снова начал стрелять. На ста метрах результат, ожидаемо, стал похуже, но для десятилетнего мальца всё равно отлично, о чём и сообщил Диме Мятный, похвалив его. Потом он посмотрел на Горца и тот кивнул. Дима чуть нахмурился. Отец подошёл и присел перед ним, посмотрев в глаза:
– Сын, сегодня мы не просто пострелять приехали. Сейчас дядя Трап выведет четырёх пустышей и тебе нужно их убить. Самому.
У мальчика сначала расширились глаза, в эмоциях тоже поначалу проскользнула радость, но спустя несколько секунд появился и страх. Нет, Дима и до этого видел пустышей, частенько специально показывали, а потом дядя Мятный их всех лихо расстреливал из пистолета. В самый первый раз мальчик испугался не на шутку, всё же слова это одно, а видеть их, совсем другое. Сами по себе они не были страшными, пугал их взгляд. Замутнённые, но полные ненависти и какой-то потусторонней злобы глаза, попросту вымораживали сознание. Ему после этого даже кошмары снились, правда, он никому о них не рассказывал. Даже вид крови и мозгов из развороченных выстрелами черепов потом не так сильно впечатлил мальчика, как этот жуткий взгляд. А сейчас Диме нужно самому их убить. И убить их можно только в голову, как тех смешных зомби из фильмов и это значит, что придется смотреть им в глаза. Дима, до этого так желавший, наконец, пострелять по заражённым, теперь начал сомневаться, растерявшись. Отец почувствовал метания сына и взял его за плечи, сказав:
– Не бойся. Я здесь. Но ты должен сам их убить, понимаешь? Ты должен перебороть свой страх, чтобы потом уже не бояться, когда придётся защищаться самому. А защищаться придётся и от более сильных заражённых. Ты уже большой и скоро мы с тобой начнём выходить из стаба, чтобы ты начал учиться понимать опасности вокруг. Эти пустыши, это самая малая опасность и ты должен справиться с ней.
Мальчик не очень уверенно кивнул. Он и сам понимал всё это, но со страхом пока ничего не мог поделать. Хотя казалось бы, оружие в руках, знай себе наводи на цель и стреляй.
– Готов? – спросил отец. Дима готов, оказывается, не был, но показывать слабость перед папой и дядей Мятным он не хотел. Тем более и те мужики в охране наверняка тоже смотреть будут. А если он не сможет, то они начнут смеяться над ним. Дима сжал губы в ниточку и кивнул отцу.
– У тебя всё получится, сын. Меняй магазин, я пока дяде Трапу скажу, чтобы пустышей вывел, – сказал Горец и обняв сына, пошёл к Трапу. Дима посмотрел на Мятного, в глубине души прося его помочь. Мятный ободряюще улыбнулся и произнёс:
– Всё нормально будет, Дима. Целишься в лоб и спускаешь курок. Всё просто, как по мишеням. Главное не бояться.
В это время несколько бойцов уже вывели пустышей и на длинных шестах с петлями тянули их ближе к позициям стрелков. Вернулся и Горец. Посмотрев на сына, у Димы немного дрожали руки, он снова спросил о готовности. Мальчик упрямо кивнул, хоть и сильно боялся. Горец махнул бойцам и те, быстро сбросив петли с шей заражённых, поспешили уйти с огневого рубежа. Пустыши оказались очень слабы, недаром говорили, что в "неволе" они не развиваются. Заражённые, поначалу, сделали по несколько шагов за уходящими бойцами, а потом остановились, глухо урча и осматриваясь, пытаясь вновь обнаружить ускользнувшую добычу.
Бойцы охраны встали неподалёку от Горца с сыном и Мятным, решив понаблюдать за интересным зрелищем. Всё-таки они ни разу не видели, чтобы ребёнок расстреливал упырей. Да и вообще, кроме сына Горца и Сойки, детей на стрельбище не появлялось. Охранники даже начали тихо перешёптываться, может, пари забивали на спораны или пиво в баре. Пустыши так и топтались метрах в сорока от людей, всё ещё не замечая их и будто даже жалобно поуркивали.
– Готовься, Дима, – сказал Горец и громко свистнул, привлекая внимание заражённых. Пустыши ещё несколько секунд потупили и, наконец, навелись на людей, глухо, уже радостно заурчали и поковыляли в их сторону.
Дима дослал патрон и прицелился, совместив красную точку коллиматора с лицом ближайшего пустыша. Прицел на автомате стоял хороший, с переменной кратностью. Обвисшее синюшное лицо заражённого рывком приблизилось. Взгляд. Дима тут же оцепенел от страха. Он даже дышать стал через раз и спустя секунду опустил оружие. Пустыши проковыляли уже метров пять. Дима посмотрел на отца, Горец ободряюще кивнул и мальчик снова приник к прицелу. Секунды три целился и… снова не смог выстрелить. Слишком страшно. На глаза даже слёзы навернулись от того, что он всех подводит и не может оправдать ожиданий отца и дяди Мятного. А что дядя Бас скажет, когда узнает? Или малышня эта, снова начнут смеяться над ним? Сами-то ещё ни разу не видели этих чудищ в живую! И тут Дима почувствовал отца. Горец обнял сына и положил свои руки на его.
– Смелее, сын, я с тобой. Не бойся.
До первого пустыша оставалось уже метров двадцать. Дима снова прицелился, страх почти ушёл, мальчик ощущал сильные руки отца и это вселяло уверенность. Чуть приподняв оружие, чтобы точка оказалась точно в центре лба пустыша, Дима спустил курок. Хлопнул выстрел. "Витязь" толкнулся в плечо. А пустыш, как ни в чём ни бывало, продолжил ковылять в их сторону. Видимо, его качнуло не вовремя и выстрел ушёл впустую.
– Следи за ним и стреляй только когда будешь уверен, что попадёшь, – сказал Горец. Дима кивнул. Страх хоть и остался, но мальчик всё же смог его обуздать. Следующим выстрелом снова не получилось убить пустыша, того опять качнуло и пуля ушла мимо. Дима уже начал злиться. Да что это такое?! И уже третьим выстрелом свалил пустыша. Его страшные глаза резко исчезли из прицела. До остальных трёх заражённых было ещё метров тридцать, видимо, первый оказался "посвежее". Горец отстранился от сына и сказал:
– Теперь остальных. Не так ведь и страшно, согласен?
Дима неуверенно улыбнулся в ответ и кивнул. Страшно всё-таки было, пусть уже и не сильно.
– Давай, сын, – снова сказал Горец. Дима глубоко вдохнул и поочередно перестрелял остальных пустышей, потратив на них восемь патронов. Мальчик всё не мог приноровиться к непредсказуемо качающимся "целям". Когда последний из них завалился на землю, Дима ощутил себя настолько вымотанным, будто весь день прозанимался с дядей Басом "физо". По привычке проверив отсутствие патрона в оружии, спустил курок и поставив на предохранитель, почти уронил автомат на стол. Горец тут же подошёл к нему и снова обнял.
– Ты молодец!
Мятный тоже подошёл и с улыбкой сказал, что ни капли не сомневался в нём. Да и бойцы охраны показали большие пальцы вверх. Дима облегчённо и устало улыбался, но он радовался. У него получилось! И теперь никто не скажет, что Дима трус и не смог убить обычных пустышей!

* * *

Спустя месяц и некоторое количество гороха, Дима уже вполне уверенно отстреливал пустышей на тренировках по стрельбе. Страха уже не испытывал, как в тот памятный день и иногда, больше из озорства, подпускал заражённых поближе, метров до семи-восьми и точными выстрелами добивал их. Конечно, и нагоняй за это получал от взрослых. Так же мальчик понял, вернее, Мятный объяснил, что если обездвижить заражённого, то справиться будет проще. А как обездвижить, догадался уже сам Дима, прострелив коленный сустав одному из пустышей. Мальчик очень гордился собой, но было немного обидно, что не перед кем прихвастнуть, мол, вот, я уже пустышей убивать умею!
Наконец, настало время выхода за пределы стаба. Горец целый вечер просидел с Мятным и Винтом над картами кластеров с Восточной стороны. Сам он туда ни разу не ходил, так что встал вопрос о маршруте, лезть вслепую не вариант и только не с сыном. Далеко уходить не было нужды, ведь это первый полноценный выход для Димы, ему требовалось просто осознать масштабы окружающего мира и его опасности. Городские кластеры с Восточной стороны и близко к стабу не проваливались, лишь несколько деревень и совсем небольшой район какого-то захолустного городка грузились в пределах дня пешего пути. В основном, Гвардейский окружала лесная местность, поля и несколько больших озёр. Вот к одному из них Горец и планировал сходить, не на рыбалку, конечно.
И вот сейчас Дима с опаской вышагивал впереди отца, стараясь идти как можно тише. Совсем не шуметь не получалось. Пусть дядя Бас и проводил тренировки, но передвижение в настоящем лесу это абсолютно другое. Отца вот совсем не слышно и Дима периодически оглядывался, боясь не увидеть его за спиной. Мальчик даже завидовал ему, чтобы так ходить, это же сколько нужно тренироваться! Но рано или поздно он тоже обязательно так научится.
В пути они были несколько часов, уйдя уже километров на семь от стаба. Шли совсем не спеша и не по тропинкам. Дима с непривычки быстро уставал, пусть и был довольно выносливым для своего возраста. Но сейчас и нагрузка совсем другая, так долго мальчику ходить ещё не приходилось. Плюс к этому за спиной рюкзак и на шее висит "Витязь", а ещё и специально для Димы сшитая навесная, с двумя магазинами в карманах и пристёгнуты ножны с любимым керамбитом. В общем, снарядился, как на серьезный рейд, собственно, таковым и являющийся.
Сам выход из стаба оставил у мальчика неизгладимые впечатления. Ещё накануне, отец обещал кое-что интересное. И вот сегодня он поднял сына с самого утра, только-только рассвело. Рюкзаки себе и сыну Горец сложил ещё с вечера, так что собрались быстро. Дима ещё не совсем понимал, к чему эти сборы, но когда они оставили машину у ворот внутренней стены и уже пешком отправились дальше, всё сразу стало понятно. И страх и предвкушение, каких только эмоций не испытывал в тот момент ребёнок. А Горец только улыбался, смотря на радостного сына. Когда вышли за внешние ворота и обычным шагом направились по дороге в сторону леса, мальчик места себе не мог найти, всё вокруг было настолько интересным, что он просто завалил отца вопросами, а куда пойдут, а надолго ли, а увидят ли чудищ и ещё и ещё. На какие-то Горец конечно же ответил, но чуть позже сказал, что на выходе нужно вести себя тихо, быть очень внимательным, а поговорить можно и на привале. И вот с этого момента, Дима, наконец, осознал, что они уже не в безопасности за крепкими стенами стаба.
Под ногой снова хрустнула ветка. Мальчик чуть вжал голову в плечи и осмотрелся. Потом оглянулся на отца. Горец ободряюще улыбнулся. Заражённых не было, примерно раз в минуту он "качал" обстановку вокруг. Сын бодрился, но уже видно, что устал. Скоро нужно делать привал, подумал Горец, да и перекусить чего-нибудь не помешает, вон, у Димки порой на всю округу в животе урчит. Сойка всё хотела натолкать в рюкзак Горца побольше еды, но он не дал. Уж очень она волновалась, плюс к этому, Горец не взял с собой серпы и на его шее сейчас висел тот самый Вжикин, ещё с "родной" версии Улья, автомат. За прошедшие годы Горец тоже научился им пользоваться не намного хуже других рейдеров. Сойка, правда, когда узнала, что он не берет мечи, закатила скандал и Горцу с трудом удалось её успокоить. Здешнюю Элиту он и без серпов уделает, попадись такая вдруг, а на мелких и более многочисленных заражённых они с сыном и выходить не будут.
Ещё минут через десять хода, лес внезапно оборвался, будто срезали. Впереди раскинулось довольно широкое поле. Горец объявил привал на опушке леса. Дима, выдохнув, огляделся, не став сразу садиться отдыхать. Молодец. Горец по-доброму усмехнулся, скинул рюкзак и уселся на землю, покрытую мхом, мелкими веточками с палыми листьями и иголками сосен. Мальчик устроился в метре от отца. Скоропортящееся стоило съесть в первую очередь, поэтому достали приготовленные Сойкой бутерброды. Дима достал из рюкзака пару шоколадных батончиков, один передал отцу. Горец покачал отрицательно головой:
– Сладости потом, – сын в ответ только вздохнул, отложив лакомство, взяв бутерброд и салфетку протереть руки.
– Пап, а скажи, мы больших заражённых увидим?
– Возможно. Но только издалека. Рановато тебе пока с ними близко видеться.
– Мама говорила, что ты можешь победить кого угодно.
Горец улыбнулся:
– Ну, победить могу много кого, но не кого угодно. Есть такие монстры, от которых лучше убежать или обойти стороной. Здесь такие, конечно, не водятся, – он отпил чая и продолжил:
– Представь, чудище такой высоты, что может спокойно заглянуть к нам в окна квартиры и пошарить внутри лапой. И как с таким сражаться? Ни один автомат и пулёмет такую тварюгу не возьмёт. Да и из танка, наверное, не получится враз убить.
Дима, представив эту картину, чуть побледнел и тихо спросил:
– Но ты ведь сможешь такого убить?
– Если другого выхода нет, то придётся сражаться. Но лучше всё-таки обойти или спрятаться. Они очень сильные, сын, и по одному никогда не ходят.
– Со свитой?
– Конечно. И с такой толпой мне уже справиться будет очень непросто. Но ты не бойся. Такие только в Пекле водятся.
Дима доел свой бутерброд и теперь старался потише открыть шоколадку, что совсем не получалось и мальчик немного злился. Справившись, наконец, с обёрткой, он откусил и прожевав, задумчиво спросил:
– Мы ведь туда вернёмся? Мама говорит, там у нас есть дом. Но… все рассказывают, что в Пекле нельзя жить.
Горец некоторое время смотрел на сына и ответил:
– Когда-нибудь вернёмся, я думаю. И жить там можно. Но нужно быть очень сильным для этого.
– И иметь много Даров… а у меня так и нет ни одного, – грустно сказал Дима.
– Будет, сын. Будут у тебя Дары, просто нужно этого дождаться. Ты ведь особый у нас, родился здесь, ты ребенок Улья. Так что не грусти, Дима, – ответил Горец и перевёл тему. – Лучше скажи мне, какой самый первый признак перезагрузки и что нужно делать?
Мальчик тут же встрепенулся, начал оглядываться и принюхиваться. Потом посмотрел на отца.
– Это всего лишь вопрос, сын, – улыбнулся Горец.
Дима облегчённо выдохнул и на несколько секунд задумавшись, ответил:
– Туман собираться начинает. Воняет. Сразу нужно бежать к границе.
– Верно, но САМЫЙ первый признак, это тишина, сын. Абсолютная тишина, такая, что даже деревья затихают. А запах и туман позже появляются, за этим уже во вторую очередь нужно смотреть. Всегда слушай, сын. Сейчас, например, всё нормально. Даже птичек слышно, но если тебе в звуках кажется что-то странным, то начинай беспокоиться и искать причину.
Сын отпил из кружки терпкого, душистого чая и спросил:
– А как с заражёнными быть, если я не сенс?
– Не обязательно быть сенсом, – начал Горец. – Если научишься СЛУШАТЬ, то и без Даров можно легко определить, есть ли рядом твари или нет. Конечно, некоторые из них могут передвигаться и без шума. Но это развитые, в основном. Всякие бегуны и лотерейщики с топтунами в лесу обычно ломятся напрямую и их слышно издалека. Очень важно ещё и смотреть в оба. Те же пустыши могут замереть столбом и можно легко на такого напороться.
– А у тебя так было?
Горец усмехнулся, вспоминая несколько забавных эпизодов. Сейчас забавных, тогда смешно не было совсем.
– Было конечно. И хорошо, что повезло отбиться. Я тогда ещё очень неопытен был и учился на своих ошибках.
– Расскажи?
– Позже. Слишком страшно это, – и Горец решил сменить тему. – В туалет если хочешь, справляй дела сейчас, в дороге не будем уже. И далеко не уходи, оставайся на виду. Стесняться здесь некого.
К вечеру они прошли в общей сложности больше пятнадцати километров. Как прикидывал Горец, к обеду следующего дня они должны уже выйти к озеру, конечной точке их маленького путешествия. Дима, молодец, несмотря на возможности отца, изо всех сил старался не шуметь и часто осматривался. Получалось, правда, ещё так себе. Опять же, всё вокруг для него в новинку, целый мир вдруг открылся перед ним и мальчик порой начинал "считать ворон", увлекаясь разглядыванием окружающего пейзажа. А посмотреть ему, ни разу до этого не покидавшего стаба, было на что. Одни только границы кластеров поразили Диму и он по нескольку минут перешагивал туда-обратно, пытаясь обнаружить хоть какие-то отличия в ощущениях. Отец терпеливо ждал чуть в сторонке, улыбаясь.
Видели и заражённых. Горец заранее сменил направление движения, как только ощутил их. Они стаей не спеша пересекали небольшое поле. Голов пятнадцать. Вожаком у них был матёрый топтун, который выделялся среди остальных величиной. Разглядывали тварей метров с трёхсот, укрывшись в зарослях густого подлеска. Горец специально взял с собой два оптических прицела с хорошей кратностью. Дима, пока заражённые не скрылись на противоположной стороне поля в лесу, почти не дышал, разглядывая чудищ через прибор.
– Какие же они страшные… – прошептал спустя минуту мальчик. – У того большого топтуна морда почти вся в броне. Мой автомат ведь его уже не пробьёт?
– Пуля у "Витязя" тяжёлая. Если удачно попасть, то и кусача свалить можно, не то что топтуна.
– А ты бы их всех победил?
– Этих да. Для меня они уже опасности не представляют. Будь их штук пятьдесят, тогда бы я задумался и скорее всего, связываться не стал.
– Но ты же сильный!
– Не в силе дело, сын. А в разумности её применения, не раз ведь уже говорил. Если можно обойтись без драки, то лучше так и поступить. То же и людей касается, с ними ещё сложнее.
– Почему?
– Далеко не все люди добрые. И ради выживания или обогащения могут легко подставить или использовать тебя, а то и вовсе убить.
– Но ведь у тебя много друзей.
– Настоящих друзей, у меня, как раз, мало. И то, очень с ними повезло. А остальных, нет, друзьями не назвать.
– А почему так? Ведь если тут столько опасностей, то все должны дружно жить, как у нас в Гвардейском.
Горец и сам не знал, почему так. Почему тысячи иммунных готовы вцепиться друг другу в глотки, ради чего одни убивают других? И почему лишь немногие остаются настоящими людьми?
– Не знаю, сын. И никто не знает. Одним подавай богатства, пусть даже придётся отнимать чужое. Другие от чувства собственной силы делают злые вещи… третьи просто безумны, – он вспомнил сектантов.
На ночлег Горец решил остановиться в совсем небольшой, буквально на пять домов, деревеньке. На карте, как он помнил, это место перечеркнуто небольшим крестиком с пометкой "не интересно". Тем и лучше. Период перезагрузки у этого кластера был около месяца и "обновление" случится ещё не менее, чем через неделю, так что здесь оказалось пусто. Вернее, нет, один пустыш всё же имелся. Находился заражённый в погребе. Либо провалился, либо ещё "при жизни" сам там спрятался и сейчас не мог выбраться, слабея с каждым днём. Горец об этом рассказал сыну. На некоторое время задумавшись, он ответил, что пусть себе там и остаётся, не мешает ведь. Правильное решение.
Горец ещё немного беспокоился, как отреагирует Дима на останки людей. Но сын воспринял увиденные несколько обглоданных костяков, как часть окружающей обстановки и даже ничего не сказал.
Расположились в самом крайнем доме. Пусть он и не совсем целый, но и не ради удобств Горец его выбрал. В остальных ощутимо воняло дохлятиной. Сын за день довольно сильно устал и после скромного ужина тут же уснул на расстеленном спальнике. Горец ложиться не спешил, заражённых он и во сне почует, если что. Последние несколько часов его не оставляли раздумья, почему этих самых заражённых вокруг так мало. Понятно, что близлежащие к стабу кластера очищались, но не настолько же далеко, никакого народа не хватит, даже если все жители выйдут на зачистку. Причина в чём-то другом. Вариант с Ордой отпадает, тогда Чуйка попросту не дала бы покоя. А сейчас никаких предчувствий не ощущалось. Других же вариантов в голову не приходило. Возможно, где-то неподалеку подгрузился кластер, но опять же, "мясных" поблизости не было.
Горец, тихо, стараясь не скрипеть половицами, вышел на улицу. Тишина стояла оглушительная, только сверчки пели свои трели. Вспомнился Дом в Пекле. Глубоко вдохнув свежий воздух, он вернулся в дом и подложив под голову рюкзак, улёгся поближе к сыну.
С утра Горец не стал сразу будить Диму. Разогрел на спиртовке завтрак из сухпайка. От запаха мальчик вскоре заворочался и проснулся сам. Сначала он даже не понял где находится, встрепенулся, увидел отца и успокоился.
После завтрака продолжили путь. Сегодня сын уже не был так напряжён, при этом продолжая вести себя осторожно. Тише, правда, не стал, но и тренировки с Басом и Мятным не прошли даром, ходил он, по крайней мере, "правильно". В пути почти не разговаривали, только, если сына заинтересовывало что-то сверх меры. Часа через два сделали первый привал. Димка тут же достал из рюкзака сладости. Интересно, подумал с улыбкой Горец, когда успел взять или это Сойка доложила?
Спустя ещё час, путники вышли на кластер с деревней, которую Горец отметил для себя, как последний ориентир перед озером. Посёлок находился на открытом поле и оказался достаточно большим, домов на пятьдесят, не меньше. С расстояния в пару сотен метров были видны разрушения, учинённые заражёнными. У некоторых домов просела крыша, другие и вовсе разрушены полностью. Хорошо твари тут порезвились. Была и ферма, "посёлкообразующее", так сказать, предприятие и как помнил Горец, птичья. Но иногда залетала свиная или коровья, что таило в себе опасность появления, как минимум, отожранного рубера. И снова Горец не чувствовал ни одного заражённого. Первую и последнюю за сегодня стаю, Горец ощущал ещё часа полтора назад, как раз перед привалом. Твари двигались параллельно, но в обратную сторону. Возможно конечно, что этот кластер давно не перезагружался и поэтому пустовал, но всё равно, хотя бы один бегун, но должен здесь отираться. Это уже начинало немного напрягать парня, ну не может быть такой расслабухи. Ладно бы взял серпы, так нет же. Сын хмурых мыслей отца не знал и увлечённо разглядывал через прицел деревню.
– Пап, а откуда пожары? – шёпотом спросил Димка. – Заражённые ведь не умеют огонь запаливать.
Горец и сам не знал ответа, в том же Пекле постоянно что-то горело, поднимая столбы дыма в небо.
– Вот этого, сын, не знаю. Что тут, что в городах, постоянно горит почему-то. Может сами люди жгут в панике, а может ещё что-то. Ну как, разведчик, заражённых видно?
Мальчик некоторое время медленно водил прицелом в разные стороны, приглядываясь и через минуту, по-военному, отрапортовал:
– Визуально не наблюдаю, – парень улыбнулся в ответ сыну.
– Тогда вперёд. Я думаю, деревню обойдём, делать в ней всё равно нечего.
– А может заглянем?
– И чего там делать? Мы же не за хабаром вышли. Да и ценного здесь вряд ли что-то можно найти. На трупы только смотреть.
Мальчик посопел немного, но спорить не стал. Деревню обходили долго, больше часа. Горец местами обнаруживал следы деятельности заражённых. Несколько раз им даже попадались растерзанные останки людей. И снова Дима поразительно спокойно к этому отнёсся, разве что от запаха морщился. В таком неспешном темпе прошагали ещё пару часов и, наконец, вышли к озеру. Оно было овальной формы и по длинной стороне составляло как бы не метров четыреста и около двухсот шириной. Кластер явно падал из пригорода, береговая линия ухожена и на другой стороне виднелись домики базы отдыха и причал. Вроде как и лодки есть. Со стороны, откуда пришли Горец с сыном, находился обычный пляж и несколько пешеходных и велосипедных дорожек. Улей довольно точно совместил их с лесными тропинками на границе. Дима снова этому удивился и некоторое время рассматривал стык.
– Идём, обоснуемся в домике каком-нибудь. А завтра обратно пойдём. Маме обещал, что надолго уходить не станем в первый раз. И да, готовься к зачистке, возможно и пострелять придётся.
Сын согласно кивнул, сразу подобрался, проверил оружие и они пошли в обход, не выходя, при этом, из леса.
До странности, но база отдыха оказалась не тронута и пуста, от слова совсем. Горец и сам удивился. Ну не могло такого быть, чтобы здесь не отдыхали люди на момент провала. Сторожа, охрана, где все? Невысокий забор из сетки-рабицы перелазили вместе. На дверях сторожки висел хлипенький китайский замок, который Горец и сорвал без напряга, лишь щёлкнуло металлом. Внутри темновато, света от одного маленького оконца явно не хватало. Не обнаружив здесь ничего интересного, отец и сын пошли к домикам. Из десяти имеющихся, выбрали тот, что стоял ближе всех к воде. Ключ от двери искать не стали, Горец вырвал замок с корнем. Неприятно треснуло, но в округе заражённых нет, поэтому можно и немного пошуметь, ответил он сыну, обратившему на это внимание. Тоже правильно с его стороны, проникся всё-таки. В домике оказалось достаточно уютно. Состоял он из двух комнат. Небольшая кухонька с приличным гарнитуром и спальня на две кровати-односпалки. Постельное бельё даже приготовлено и аккуратно сложено здесь же.
– Ну как? До завтра это наш дом.
– Круто, пап!
Весь остальной день до самого вечера предавались ничегонеделанию. Вернее, дурака валял Горец, а вот сын, уже по привычке, тренировался. Сначала с ножом, выполняя заученные комплексы движений и отработав несколько подходов "с тенью". После этого они с отцом немного поборолись. Горец, в конце, поддался конечно же, но сын не поверил. Он прекрасно знал свои возможности и уж если не мог одолеть и обычного мужчину, то уж с отцом не справится никогда. Но всё же удивить отца всё-таки смог. Потом Горец предложил Димке поплавать, но тут же вспомнил, что плавать сын не умеет, учиться-то негде. И решил попробовать дать хотя бы азы, чтобы сын не боялся воды в будущем. Поначалу мальчик на самом деле испугался, вцепившись в отца изо всех сил. Но чуть позже, когда понял, что вода не кусается, страх по-немногу ушёл. С первого раза, конечно же, плавать Димка не научился, но дал себе зарок обязательно это исправить когда-нибудь.
И вот сейчас, под вечер, когда темнота ещё не полностью вступила в свои права, они сидели на берегу, попивая свежезаваренный чай. Кстати, в своё время, Горец из одной "долгой" отлучки притащил-таки с десяток брикетов своего "фирменного" чая. Ни этикетки, ни названия на упаковках не было, отпечатан лишь какой-то китайский или японский иероглиф. Так что Сойка до сих пор не знала, что же это за чай такой.
– Пап…
– Мм?
– А что если у меня никогда не будет Даров?
Сына с каждым месяцем всё больше волновала эта проблема. И Горец знал, что он очень завидует всем остальным. И пусть по сравнению с другими детьми он и сильнее и быстрее и умел больше, но отсутствие Даров серьёзно подрывало его веру в самого себя. И парень не мог ответить точно, будут ли у него Дары, не знал этого даже Стопарь.
– Сын. Что ты знаешь о балансе?
Дима задумался.
– Ну-у… у ножей, например, это правильная развесовка, чтобы рукоять не перевешивала клинок…
– Правильно. А теперь представь себя в виде этого ножа. Сейчас ты не ощущаешь в себе этого баланса, так?
Сын кивнул.
– Улей, – Горец повёл вокруг рукой. – Не терпит отсутствие баланса. Он всегда стремится уравновесить возникающий перекос. Так и у тебя. Рано или поздно, нужно просто дождаться, это равновесие наступит и у тебя. И даже если вдруг ты так и останешься без Даров, то будет что-то другое, не менее полезное, а может и получше даже.
Дима некоторое время молчал, обдумывая услышанное. В его эмоциях сейчас витали и неуверенность, наверное, в словах Горца и решимость и даже некая злость.
– Но мне всё-таки хочется чтобы это были Дары, чтобы стать таким же сильным, как ты, пап, – подвёл итог своим мыслям мальчик. Горец улыбнулся и потрепал сына по макушке.
А дальше сына полностью поглотила картина заката. Да, в стабе он не раз наблюдал это явление, но здесь, в полной темноте, без единого фонаря, закат выглядел потрясающе. Дима сидел с открытым ртом до самого момента, когда темнота полностью не накрыла небо. Ещё с минуту он молчал, поглощённый впечатлениями.
– Кру-уто! – восхищённо протянул он. А следом радость сменилась беспокойством. Горец, сначала, подумал, что это от темноты, не видно-то ни зги, лишь на воде красиво отражались звёзды.
– Па-ап? – с испугом в голосе, спросил он.
– Я здесь, Дима, – успокаивающим тоном произнёс Горец, взяв сына за руку.
– Я тебя вижу! Пап, это нормально, что я в темноте стал видеть?! В стабе не было такого!
Горец впал в ступор.
– Не понял…
– Ну, я в темноте вижу. Плохо, но вижу. Тебя нормально вижу, – он обернулся. – Домики, деревья рядом тоже вижу… а что на том берегу, уже нет… что со мной?!
Горец усмехнулся, понимая. Нет, это не Дар. Видимо, генетика даёт о себе знать. Может быть, у сына всегда так и было, но обратил внимание только сейчас, в ТАКОЙ темноте ведь ему находиться ещё не приходилось. В стабе вечно фонари горят, понатыканы везде. Дома даже, при зашторенных окнах, такого не добиться. А здесь, на этом контрасте и вскрылась его способность.
– Всё хорошо, сын, – сказал Горец, подсаживаясь вплотную и прижимая мальчика к себе. – Это не Дар, но ещё одно небольшое преимущество. Я ведь тоже в темноте вижу. Наверное, так же как и ты, не очень хорошо, но лучше, чем другие люди. Не бойся, это нормально.
Мальчик ещё некоторое время привыкал к новым ощущениям, рассматривая всё вокруг и удивляясь. Спустя несколько минут, Горец позвал сына спать.
Заражённых вокруг так и не ощущалось.
С утра Горец так же не стал будить сына, вышел из домика и умылся, немного размялся. Вернувшись обратно, поставил на спиртовке котелок с водой. Через какое-то время Димка заворочался и проснулся.
– Домой сегодня? – как-то даже печально спросил мальчик.
– Да. Пойдём другой дорогой разве что. Садись, позавтракаем и в путь.
– Эх… мне понравилось очень. Мы же будем ещё выходить? Жаль только чудищ мало увидели. Я думал, их больше должно быть.
Тоже заметил, значит, подумал Горец.
– Обязательно, сынок, может и маму с собой возьмём, – ответил Горец. а сын запротестовал:
– Нет, маму не надо брать, она вечно ничего мне не разрешает, будто я совсем маленький! – Горец на это рассмеялся и потом ответил, сменив тему:
– Тоже этому удивляюсь, что тварей мало. Но предчувствий никаких нет. Кстати, запомни. Если странное ощущаешь или что-то не даёт покоя внутри, верь этому ощущению и ищи причину этого ощущения. Это Чуйка. И она тебя никогда не подведёт, если научишься её слышать.
Сын кивнул. Об этом он ещё ни от кого не слышал, хотя рейдеры из Отряда, когда рассказывали свои истории, часто упоминали это понятие. А спросить мальчик стеснялся.
Через полчаса вышли. Диме было жаль покидать это место, очень уж понравилось здесь. И озеро, столько воды в живую он видел первый раз, фильмы не считаются. И плескаться тоже понравилось, вода была такой мягкой, прохладной и хорошо освежала.
До обеденного привала прошли довольно много, больше, чем когда шли в первый день. Дима, будто на глазах, крепчал. А может и привыкал уже к такому темпу ходьбы. Остановились в лесу у упавшей разлапистой ели. Сама она упала, обнажив мощные корни или её "снесли", непонятно. Уже доедая второй батончик, сколько ж их у него, Дима сказал:
– Пап. Я что-то странное чувствую.
Он вопросительно взглянул на сына.
– Не знаю, как объяснить… будто за нами постоянно смотрят… ты вчера про Чуйку говорил, а я только сейчас понял. От стаба как отошли подальше, так и началось.
Горец нахмурился. Сам он никаких похожих ощущений не испытывал. Единственной странностью было отсутствие поблизости заражённых. Ладно в первый день. Но не на протяжении же всего их похода. Не может такого быть. И сейчас он "качал" обстановку со всей доступной ему силой. Через минуту даже в голове зашумело. Горец проглотил жемчужину. Но ничего опасного так и не смог ощутить. Снова посмотрев на напрягшегося от неведомой возможной опасности сына, спросил:
– А этот взгляд… какой?
Дима снова задумался, теперь он молчал дольше.
– Не злой… больше не могу понять. Всё ведь хорошо? – в нём начал просыпаться страх, даже автомат в руки взял.
Горец внимательно осматривал окрестности. Лес вокруг, в основном, сосновый с редкими елями и без подлеска. Деревья стояли хоть и не густо, но уже метров через сорок казались сплошной стеной. Пусто. Или он просто не видит.
– Всё нормально, сын, – спокойным тоном ответил Горец, кажется, начиная понимать в чём же дело. Или в ком. Такое иногда и с ним бывало, когда уходил "развеяться" к Пеклу и порой, на протяжении нескольких часов, совсем не ощущал заражённых и это на подступах к Пеклу! Близнецы. Сам Горец их видел всего раз пять-шесть с того момента, как оставил два золотистых шарика, со сливу размером, на первом попавшемся клочке Черноты, и то, издалека. Ощущать скребберов он не мог. А вот именно эти два, его каким-то образом ощущали и всегда находили, куда бы не шёл. Маленькие ещё, но юркие, продолговатые, чёрные создания иногда мелькали на периферии взгляда, никогда не приближаясь и стараясь не попадаться на глаза вообще. Правда, последний раз Горец их замечал уже больше года назад, а в последующих "отлучках" даже признаков их присутствия не было. Парень и думать о них забыл, а тут вон оно как, объявились, похоже. Но опять же, почему они столько времени за ними следят? Третий день уже. Раньше такого не было. И, возможно, Близнецы всё это время обитали где-то рядом со стабом, если так быстро смогли найти его с сыном. Хрен этих Иных поймёшь. Диме Горец решил ничего не говорить, чтобы не пугать лишний раз, но сам был наготове, хотя без серпов справиться с двумя, пусть и мелкими, но скребберами, точно не сумеет.
– Идём, Дим. Заражённых вокруг нет, всё нормально. Но ощущение это на всякий случай запомни. Будет с чем сравнить, если начнёшь ощущать что-то другое.

Воспоминания. Горец

В себя Виктор приходил долго и мучительно. Сознание всё никак не хотело выплывать из липкой жижи забытья. Первыми начали восприниматься запахи. Такой отвратной смеси гари, чего-то кисло-тухлого с хорошей добавкой дерьма, ему не то что ощущать не приходилось, он даже не подозревал, что такой запах вообще может существовать. Следом "проснулся" желудок, тут же метнувшийся к горлу в рвотном позыве. Виктор только и успел на бок перевернуться. Тошнить, правда, оказалось нечем. Подавившись с минуту в спазмах, желудок вроде успокоился и Виктор поймал себя на мысли, что не чувствует боли в голове, ни того дикого сушняка, да и общее состояние прекрасное. Пить хотелось, конечно, но это была обычная жажда. Так же, в теле не ощущалось той жуткой слабости, наоборот, оно будто звенело от переполняющей энергии. Странное ощущение, но приятное. И хотелось есть.
Следом в голову "посыпались" воспоминания. Виктор рывком принял вертикальное положение и открыл глаза, на мгновение понадеявшись, что всё произошедшее страшный сон. Но нет. Первое, что увидел рядом с собой, это огромная чёрная туша неведомого монстра. Именно от неё и исходил этот тошнотворный кислый запах. Парень находился буквально в метре, в луже натёкшей из страшной раны то ли на боку, то ли на спине твари, полупрозрачной подсохшей слизи. Виктора от этого снова чуть не скрутило, но сдержался. Тут же рядом лежало нечто напоминающее лопнувший апельсин, только размером с большой арбуз и серой сморщенной шкуркой. Какая-то белая, похожая на халву масса вывалилась из этого… чего? Самое интересное, что на этом раздавленном, по-видимому, "органе" чудища, был различим след… ботинка? Это я что-ли раздавил эту штуку, подумал парень. Зачем? Этого в памяти не отложилось. Он помнил, как мучительно долго полз сюда и потом съел что-то круглое и такое же белое. Дальше темнота.
В эту же секунду его пронзила мысль – монстры! А вдруг они вернутся?! Виктор резко поменял положение и встал. Но удивиться лёгкости и скорости, с которой он это проделал, не успел, потому что был ошеломлён картиной окружающего. Нет, просто разрухой это назвать нельзя, гораздо хуже и ужаснее. Скотобойня, которую еще и взорвали, пришла мысль Виктору. Куда не кинь взгляд, везде валялись обглоданные, ещё с кусочками мяса кости, человеческие кости и растасканные ошмётки тел. Почти весь асфальт на проезжей части уляпан тёмной запекшейся кровью и местами взрыт… когтями, наверное. Каких же тогда размеров эти чудища?! И вообще, откуда они взялись?! Не китайцы же их десантировали! Трэш какой-то, как в дешёвом хорроре, одним словом. Вот только это всё было реальностью. На разбитые и раскуроченные машины, выбитые стекла в окнах домов, измятый и поломанный детский городок в центре двора, разум парня почему-то не отреагировал так бурно, возможно, привык к таким картинам из тех самых новостных сводок по военным действиям. И запах, этот тошнотворный запах, от которого ежесекундно мутило. Домой, пришла мысль. Виктор осторожно и стараясь не наступать в лужи крови и на останки, направился к подъезду. Про свой рюкзак, оставленный возле окошка в кладовую он даже не вспомнил. Зайдя в подъезд, парень столкнулся ещё с одной проблемой. Там вонь стояла настолько густая, что даже в глазах потемнело. Виктора снова согнуло в приступе "сухой" рвоты. Как же быть, в квартиру нужно попасть в любом случае! Торчать здесь на улице совсем не вариант. Парень скинул с себя грязную ветровку и осмотрев её состояние, без сожалений отбросил в сторону, лицо такой уже не прикрыть. Футболка с одного бока тоже пропиталась этой слизью, но её выбрасывать не стал. Рюкзак! Точно! Там и маска с хорошим фильтром есть! И ещё одна футболка. Сходив за рюкзаком, он достал респиратор. Переодеваться не стал, тело ведь тоже в жиже этой. Ладно хоть штаны плотные одел, "карго", с большими карманами на бёдрах, пусть и они тоже измазаны не пойми в чём.
До своей квартиры Виктор смог добраться только с третьей попытки. Маска на лице заметно помогала от запаха, но вот с глазами поделать она ничего не могла. Парень считал себя достаточно стойким, в плане вида всякой расчленёнки, но это всё в кино показывали и такого отвращения не вызывало. А здесь-то по настоящему, со всеми "сопутствующими"! Подъезд оказался буквально завален останками и утоплен в крови. Обрывки кишок, какие-то ошмётки, кости… психика Виктора еле выдерживала, совершенно не готовая к таким зрелищам. А на этаже, где жил парень, обнаружился изрядно поеденный, разорванный труп Игоря. Виктор чуть сознание не потерял от его вида. И так три предыдущих этажа он прошёл на последних морально-волевых, а тут такое…
Как ни странно, дверь в собственную квартиру оказалась не выбита или выдрана, лишь немного промята внутрь. Виктор испугался, а откроется ли? Со скрежетом, но открылась. Заскочив внутрь, тут же остановился. Он же весь в кровище и воняет от него не хуже. Сняв кроссовки и штаны, Виктор выбросил их в подъезд, всё равно уже никто не станет ругаться. Да уж…
Воды не было. Кран лишь недовольно проурчал на попытки включить воду и выплюнул из себя несколько капель. Вот это уже проблема. Нет, пару пятилитровых бутылей с водой у него есть, но что дальше? И вообще, что делать? В квартире, кстати, хоть и пованивало, но дышалось вполне терпимо. Кое-как сполоснувшись и обтёршись, Виктор ушёл на кухню, нужно хоть что-то съесть, да и пить хотелось. Из холодильника тоже начало попахивать. Это сколько же он так провалялся у туши того монстра? Не меньше суток, а скорее всего, больше…
Пока Виктор хоть чем-то занимал себя, обмываясь, готовя перекус, голову терзали горькие мысли. Что произошло? Что делать дальше? И везде ли так? Тут же защемило в сердце, ведь если это случилось повсюду, то и… сев на табурет, парень уронил голову на ладони и плечи его мелко затряслись…
Сколько он так просидел, час, может два… но психика, она такая с…а, что если ты не съехал с катушек сразу, то приспособишься, привыкнешь, смиришься. Вот и Виктор, наконец, отнял от ладоней голову. Он жив и умирать совсем не хочет. Поэтому нужно что-то предпринимать. Понять бы, конечно, сначала, что вообще происходит. У "Гугла" уже не спросить. Да и ни у кого теперь не спросить, вон, лежат обгрызенными костями за окном. Но ведь должен же ещё кто-то выжить. Военные? Нужно искать людей. Сюр какой-то, разум до сих пор не осознавал происходящее. Сидеть вечно здесь не будешь. А куда идти? Прочь из города, куда же ещё. Только нужно всё же заглянуть к Лене… убедиться… это, в принципе, как раз по пути. Она жила почти на окраине, в одном из спальных районов, а он сам, практически в центре. Снова душу начала топить горечь…
На улице уже стемнело. Виктор решил выдвигаться в путь с утра. Теплилась ещё надежда, что когда он проснётся, всего этого ужаса не будет, что все, как всегда, пойдут на работу и по своим делам, что это всего лишь затянувшийся донельзя кошмар, что все люди будут живы…
Очень долго Виктор не мог уснуть, боялся. Но всё же нервное перенапряжение и пережитый стресс взял своё и он провалился в беспокойный сон.
Проснувшись с рассветом, парень долго валялся в постели. Вонь гнили никуда не делась, а значит и этот кошмар продолжается. Апатия. Ничего не хотелось делать. Какой смысл? Что он может? Нужно ли вообще что-то делать?
Но всё-таки Виктор был другим человеком. Долго пребывать в подавленном состоянии он не мог. Он жив и хочет пожить ещё. Нужно только выбраться из города. Навыков выживания у него, конечно, немного, но элементарные вещи он знает, спасибо друзьям-ролевикам, кто всерьёз этим занимался, а не на шашлык поиграться выезжал и книгам про "постап", хотя, последнее, сомнительно. Перекусив водой с остатками хлеба, Виктор начал составлять "список в дорогу" и готовить нужные вещи. "Полевой комплект" у него готов всегда, с этим проблем нет, даже рюкзак нормальный есть, с разными ремешками, петельками-карманами, вот его и возьмёт. Проблема возникла с едой. Консервов он дома не держал, не любитель, но теперь, наверное, можно начинать привыкать. И нужно зайти в магазин, купить… да уж, купить теперь не получится, просто взять необходимое. Следующим важным вопросом стало оружие. Единственное настоящее оружие, которое у него есть, это две казацкие сабли. Одна осталась ещё от деда, а вторую Виктор специально заказывал у знакомого кузнеца, очень уж, в своё время, его впечатлили видео-ролики, где мастера крутят "мельницы" и лихо фехтуют двумя клинками сразу. Да и разные фильмы, книги, тоже наложили отпечаток. Он довольно долго затем осваивал этот вид боя и сам. Остальное, что имелось в его "арсенале", кроме как обычными красивыми железками не назвать. Нет, череп проломить, конечно, ими вполне легко, но оружием эти разномастные "мечи" не были. Кстати, имея дома настоящие сабли, Виктор очень рисковал. Они попадали под категорию холодного оружия и владение ими каралось законом. А разрешений на "холодняк" гражданским не выдавали. Сейчас это, скорее всего, уже не актуально. Виктор даже печально усмехнулся, глядя на два красивых клинка. По хорошему, конечно, стоило уже давно получить разрешение на "огнестрел" и купить ружьё, с ним он чувствовал бы себя сейчас куда увереннее. Но кто же знал, что Пушной зверёк именно в таком виде припрётся. Даже в самом страшном бреде не привидится.
Перед выходом на улицу, Виктор решил намотать на обувь несколько пакетов, чтобы сразу не изгваздаться в подгнивающей кровавой жиже в подъезде. Вообще, парень довольно долго решался покинуть квартиру. Страшно. Боялся он не столько монстров, которых и не видел-то толком, а банально покинуть дом, оказаться вне его стен. Он ведь не супергерой без страха и упрёка, даже не спецназовец какой-нибудь и жизнь у него всего одна…
Оказавшись, наконец, на улице, парень с отвращением сбросил с ног измазанные, вонючие пакеты. Казалось, он снова весь пропах этим гнилостным запахом. На улице, конечно, тоже далеко не ромашками пахло, но здесь хотя бы ветерок какой-никакой продувает. Теперь Виктор решал, каким маршрутом идти, по центральной, прямой, как стрела улице, либо продвигаться дворами, там хоть спрятаться быстро можно, если что. Но в этом случае его путь по времени растянется надолго. Хотя, спешить ему, судя по всему, уже некуда. Оглядевшись ещё раз, он снова увидел чёрную тушу монстра. Почему он к ней так упорно полз? Что за белые шарики он съел и почему был твёрдо уверен в необходимости этого? Парень решил подойти и рассмотреть тварь получше.
Поморщившись от исходящего запаха, он обошёл труп, подмечая новые, не замеченные ранее детали. Тварь была страшно изувечена. Множество колотых ран, глубоких порезов на толстых пластинах чёрной природной брони, из которых сочилась полупрозрачная, сейчас подсохшая слизь. Сама тварь больше всего походила на огромную толстую мокрицу, метров эдак шести длиной. Но при этом, совсем плоской она не была. Пузатый, вонючий броне-опарыш, пришла не очень уместная мысль в голову. Кроме этого из передней, скорее всего, части тела, росло множество каких-то длинных отростков или щупалец, которые сейчас обвисли, спутавшись между собой. Обойдя тушу ещё раз, Виктор приблизился к огромной ране, всё-таки, на спине твари. У него сложилось впечатление, что сегмент брони попросту сорвало неведомой силой. И этот раздавленный шар или мешок сам по себе выпасть ну никак не мог. И с кем этот монстр сражался? Виктор вспомнил, что на эту "мокрицу" сверху спрыгнула какая-то другая тварь. Получается, что второй монстр разделал этого? Что-то не сходилось в голове парня, но понять так ничего и не получилось. Он даже некоторое время покопался в этой белой твердоватой массе, найденной неподалёку палочкой от ветки. Запаха эта штука почти не имела. Еле-еле улавливалось что-то сладковатое и не сказать, чтобы оно неприятно пахло. В конце концов, так и не придя к какому-либо выводу, Виктор двинулся в путь. Идти всё же решил центральной улицей, справедливо рассудив, что во дворах, хоть и проще спрятаться, но и мест, откуда может неожиданно выскочить какая-нибудь тварь, предостаточно. Оправдание, конечно, так себе, хотелось просто побыстрее покинуть этот город, ставший могильником для сотен тысяч людей. Почему-то Виктор был уверен, что в живых если кто и остался, то таких единицы.
Продвигался парень медленно и со всей возможной осторожностью, на которую способен. Хоть вокруг и стояла гробовая, оглушающая даже, тишина, но она совсем не означала безопасность. Виктор постоянно осматривался и прислушивался. Центральная улица выглядела почище, но тоже хватало растащенных костяков и вонь, вездесущий запах гнили и чего-то ещё. В зданиях почти все окна так же выбиты, кое-где из них до сих пор чадило дымом. Кто и зачем устраивал пожары, непонятно. Редкие машины на дороге разбиты в хлам, а некоторые буквально раздавлены. Что же за чудовища тут резвились, если способны на такое, думал парень. Со своими сабельками нечего даже думать сражаться, тут и ружьё не поможет, танк нужен. До странности, но он был почти спокоен и как-то уже отстранённо воспринимал окружающие разрушения и следы произошедшей катастрофы. Нет, страх никуда не делся, давило ощущением опасности, но того панического ужаса уже не ощущалось.
Кроме человеческих останков, к которым Виктор удивительно быстро привык, он видел и другие. Большего размера, во-первых, а во-вторых, сама конструкция скелетов довольно сильно отличалась от человеческой, уж в анатомии парень разбирался неплохо. Единственное сходство, это количество конечностей. Загадочной деталью стало то, что у всех таких обглоданных останков, оставалась нетронутой затылочная часть, прикрытая толстой костяной пластиной, ну и башка, грызть-то там особо нечего. Это наталкивало на какую-то мысль, но парень всё не мог ухватить её, да и не до этого совсем, тут бы самому живым остаться.
В первом магазине, сетевом супермаркете, взять ничего не удалось. Жутко воняло тухлятиной и здесь не то, что Мамаева Орда прошла, хуже. Целого не осталось абсолютно ничего, все стеллажи раздолбаны, продукты разбросаны и всё это щедро приправлено кровью и украшено останками. Странно даже, что в магазине в тот ранний час оказалось столько народа. Потоптавшись с пол минуты на входе, Виктор побрёл дальше. Психика кое-как ещё справлялась с наплывающим отчаянием, срочно нужна передышка в спокойном и безопасном месте.
В другом магазине, из той же серии супермаркетов, разве что размером чуть меньше и находящемся метрах в двухстах дальше по улице и через дорогу, оказалось точно, как и в первом, разруха и вонь. Останков, правда, поменьше. Парень пришёл к выводу, что нужно всё-таки завернуть во дворы и посмотреть магазины поменьше, должно же ему повезти наконец. Он горько усмехнулся про себя. Да уж, ему и так повезло, что в живых остался. Пройдя ещё метров пятьдесят, в доме обнаружилась арка. Туда Виктор и свернул, предварительно осторожно заглянув. Пусто.
Во дворе, так же обезображенном останками и разбитыми машинами, магазина не оказалось. Но почти в центре, среди поваленных многолетних берёз, на взрытой словно бульдозер разворачивался, земле, лежало тело… нет… огромная туша монстра… даже мёртвый он внушал неподдельный ужас. При жизни тварь была не меньше восьми-девяти метров. А рядом валялись останки других чудищ, размером куда как поменьше, но тоже страшные. Зубы, когти, шипы. Всех объединяло одно, их нашинковали ломтями. Более-менее целой выглядела только самая большая тварь. Виктор, уняв-таки свой страх, решил подойти поближе, рассмотреть мёртвых монстров, ранее виденные обглоданные костяки не давали понять, как выглядят твари.
Подходя ближе, вонь от трупов только усиливалась, так что пришлось разглядывать с расстояния метров десяти, да и кровищи вокруг, словно из бочек выливали. Более мелких тварей тоже хватало, хотя как, мелких, судя по отрубленным конечностям, размер их не меньше трёх метров высотой, точнее сказать трудно, слишком уж… мелко нарезаны тела. От такого зрелища снова ком к горлу подкатил. Но опять же, парень воспринял эту жуткую картину месива из лап, голов, кусков тел, вывалившихся внутренностей, в общем-то, спокойно. Наверное, от того, что останки не были человеческими и его разум всё ещё не мог воспринимать это, как реальность. Ведь не может такая махина, что лежит чуть дальше, нормально передвигаться при весе в несколько тонн. Банальная физика. Но с другой стороны, вот она перед глазами и воняет дохлятиной так, что глаза слезятся. Ладно хоть маска неплохо помогает.
Обойдя с другой стороны, где мелко нашинкованных тварей оказалось поменьше, Виктор приблизился к телу огромного монстра. Да уж, любой дизайнер фильмов ужасов удавился бы от собственной никчёмности, увидев такое…
Чудище, видимо, умерло от потери крови из множества резаных ран. Кстати, срезы были очень ровными, будто лазером или очень тонким и острейшим лезвием орудовали. Виктор даже представить себе не мог тварь, которая могла бы так легко справляться с этими монстрами. Этот огромный так же напоминал человека. Одна голова, две руки, две ноги, да и в общем, конструкция тела вполне человеческая. Нижние конечности, правда, имели дополнительный сустав. Практически всё тело покрывали небольшие, относительно размера монстра, конечно же, костяные пластины серого, с примесью блёклой зелени цвета. На массивных спинных пластинах росли ещё и шипы, короткие и толстые. Верхние конечности с непомерно развитой мускулатурой и непропорционально длинные. Мощные, толщиной не меньше метра, предплечья твари снабжены длинными и неровными плоскими шипами. Такими рвать и разрубать только. Трехпалые кисти оканчивались кривыми огромными когтями. Да уж, взмахнёт и всё, собирай себя по частям потом. Такими, наверное, и танк вскрыть можно, как банку консервную. Хотя, кость против металла не играет. Но уж если эта тварь как-то двигалась, то силищей должна обладать колоссальной. Морды твари не видно, монстр лежал на брюхе, уткнувшись в землю массивной головой, что росла сразу из торса и так же покрыта костяными пластинами. Но парень не сомневался, что зубов у монстра не меньше, чем у динозавра какого-нибудь. Привлёк внимание горб. Снова в голове завертелась какая-то мысль. Что-то, наверняка, важное, но сформулировать так и не удавалось. Горб этот представлял собой особенно толстую костяную пластину, будто прикрывающую что-то. Она, кстати, перечёркнута широкой трещиной и слегка вмята внутрь. Виктор поймал себя на мысли, что мелко дрожит. Жутко. Страшно всё это. Каковы шансы выжить в борьбе с такими чудовищами? Даже с теми, помельче. У обычного жителя абсолютно никаких, что и произошло. Тут только ковровая бомбардировка поможет и напалм в три слоя… но откуда они взялись, эти чудища?! Биологическое оружие? Хрень собачья. Нет таких технологий, это в кино только. Да и слишком монстров много. Инопланетяне? Как-то слабо верится, хотя, как ни странно, версия более реальная. Пришельцы из какого-нибудь параллельного мира? Тоже, так себе вариант. Может он в Ад попал, мрачно усмехнувшись, подумал Виктор. Вспомнился кисловатый туман. По-любому это как-то связано с появлением чудищ. Хотя… если туман это боевая химия, то он, по идее, умер. И вариант с Адом вырывается вперёд! Никто ведь не рассказывал, как "там". Парень тряхнул головой. С ума уже сходит. Хотя, немудрено. Один, посреди могильника, в который превратился его родной город… снова накатила горечь от осознания, что все, кого он знал, умерли ужасной смертью. А он жив. Для чего? Может стоит забраться на ближайшую крышу и вниз головой..? Виктор снова встряхнулся. Нет. Уж если он выжил, то постарается выжить и дальше. Лишь бы только чудища не вернулись. Тогда каюк. Ещё одним вопросом, кроме множества других, мучивших сейчас воспалённый разум парня, был – а везде ли так? Если да, то это совсем пиз…ц. Если же есть место, где чудищ нет, то его необходимо найти. Не может быть, чтобы он остался один. "Я – Легенда" прям, только вместо Мэла Гибсона, в главной роли Виктор Мальцев, снова горько усмехнулся парень… нет, выкинуть из головы эту хренотень нужно.
Ещё раз бросив взгляд на мёртвую тварюгу, парень поспешил покинуть это место. Тёмные провалы окон домов с выбитыми стёклами безмолвно смотрели вслед маленькой одинокой фигурке человека.
Уже зайдя в арку, Виктор встал, как вкопанный. Напротив него, метрах в восьми, на границе света и тени стоял человек. Внешность не разобрать, темно, но что-то показалось Виктору странным. Чуть сгорбленный, руки прижаты к телу и согнуты.
– Эй… – голос из-под маски прозвучал глухо. Человек напротив вздрогнул, словно только заметил парня. Раздалось невнятное урчание. Что это с ним, подумал Виктор.
– Эй, ты как? – задал он самый, в таких ситуациях, наитупейший в мире вопрос. Но встреча оказалась настолько неожиданной, что ничего умнее на ум не пришло. А стоящий человек, вдруг резко сорвался с места к Виктору, продолжая странно урчать. Множество мыслей проскочило в этот момент в голове парня, а в желудке моментально поселился мороз. Наверное, произошло бы что-то плохое, не запутайся этот странный мужик в собственных ногах шагов через пять и не рухни он на асфальт, с глухим стуком ещё и головой приложившись. Виктор выпал из ступора и попятился, нашаривая рукой саблю на поясе. Явно псих! И что с ним делать-то?! Не убивать же! Странный человек начал подниматься на ноги, продолжая гортанно урчать. Да что за ху…та?! Виктор, наконец, совладал с накатившим страхом и с шелестом вытащил из ножен саблю, выставив перед собой.
– Не подходи! – дал петуха Виктор. А человек, будто и не слышал совсем, неровной походкой снова пошёл на парня. А когда он, наконец, вышел из густой тени прохода, парня буквально оглушило от ужаса. Это был уже не человек! Натуральный зомби! Взгляд мутных "голодных" глаз, просто невозможно выдержать, настолько он вселял ужас, выражал какую-то совершенно безумную ненависть и запредельную злобу. Мужчине при жизни было лет под сорок, наверное. Выглядел он худым и одет в дешёвый пиджак серого цвета, одну туфлю уже потерял где-то. Одежда измазана в грязи и тёмных пятнах. Лицо… нет, морда, иначе и не назвать, наполовину вымазана в подсохшей крови! Чем ещё эти бурые разводы вокруг рта и на щеках могут быть?! Виктор дрожал от страха, застыв на месте, как загипнотизированный, перед приближающимся урчащим не-человеком. Мертвец, когда до парня уже осталось метра три, снова резко рванул с места, протягивая к нему свои ободранные в крови руки. Тут бы Виктору и пришёл конец, разум его отказывался что-либо предпринимать, оказавшись в глубоком нокауте, а вот тренированное годами тело сработало само, уйдя в сторону с траектории движения ожившего трупа. Взмах саблей, скрежет клинка по кости ощутился аж до локтя и тварь, с наполовину перерубленной со стороны затылка шеей, валится на асфальт, тут же засучив ногами… а Виктора переломило в приступе рвоты, ладно хоть маску сорвать успел… сабля со звоном упала рядом.
– Что, млять, за, ху…ня?! – выдавил из себя Виктор, когда спазмы, наконец, прошли. Никто, естественно, не ответил. Разум потихоньку начал приходить в себя. Тело от резкого прилива адреналина нещадно колотило, пришлось даже на колени сесть и упереться руками, ладно хоть здесь асфальт оказался чист от крови. Кое-как продышавшись, парень вытянул из бокового кармана рюкзака полуторалитровую бутылку воды и умылся, а затем напился. И тут голову пронзило мыслью, а если сейчас на него сзади набросятся ещё зомби, по одному ведь они никогда не ходят! Виктора подбросило на ноги и он лихорадочно стал осматриваться. Вокруг пусто и тихо. Выдохнув, парень засмеялся. Негромко, горько и с надрывом. Это пи…ц, полный, безоговорочный пи…ц, во всю глубину резко загнившей прямой кишки!
Успокоившись, наконец, Виктор поднял саблю и осторожно подошёл к мёртвому, уже окончательно, зомби. Голова держалась только на сухожилиях и мышцах спереди, всё-таки позвоночник удалось перерубить. Крови натекло уже прилично, даже странно, и была она тёмного, бурого, почти чёрного цвета. Парня снова замутило. Вот странно это, в нескольких десятках метров отсюда воняет огромная куча порубленных в салат тварей, куда страшнее, чем этот зомби, вокруг гекатомбы останков людей, но Виктора так не колбасило при их виде. А стоит посмотреть на этого, накатывает какой-то безотчетный страх и начинает потряхивать. Может это от того, что он воспринимался именно человеком? И что же получается? Сколько долбо…бов "выживанцев" в Интернете мечтало о ТАКОМ Конце Света? Получите, пидоры!! И чтоб вас всех сожрали нах…й, горите в Аду, с…кины дети!! Хотя и сожрали. Точно с ума схожу, подумал парень. Вернулся старый вопрос, откуда тогда чудища? Снова что-то не сходится…
Интересно, если его укусят, он превратится в такого же? В фильмах, по крайней мере, всё так и обстоит. На всякий случай нужно исходить из этого. Ещё одна проблема, мало ему всеобщего пиз…ца и монстров. Стараясь поменьше смотреть на дохлого зомби, парень тщательно вытер кровь с клинка. Оглядевшись ещё раз, он уже с куда большей осторожностью двинулся дальше.
Магазин нашёлся через двор. Везде одна картина – останки, кровь, разруха и вонь. Как ни странно, магазин, находящийся на первом этаже жилого дома, совсем не пострадал, даже входная дверь осталась целой. В помещении пованивало, но того густого гнилостного запаха почти не ощущалось. Виктор напомнил себе ни в коем случае не открывать холодильники. Держа саблю наготове, он медленно и стараясь не шуметь, продвигался вглубь магазина. Он состоял из двух залов и подсобки. Как писали во всех книгах про подобные ситуации, сначала нужно осмотреть все помещения и только потом набивать рюкзаки добром, многие герои погорели именно на этом. В торговых залах оказалось пусто, а вот из закрытой изнутри подсобки послышалось голодное урчание и в дверь несколько раз ударили. Виктора будто кипятком ошпарило, настолько он испугался от неожиданности. Он начал искать, чем можно подпереть дверь на случай, если зомби всё-таки сможет открыть её. Ничего так и не найдя, парень поставил перед входом стеклянную банку с огурцами, дверь как раз наружу открывается. По полу из кафеля, от удара она покатится с громким шумом. Риск, конечно, но ничего другого придумать не смог.
В течение минут десяти он набил рюкзак консервами и всякими крупами, макаронами. Оказалось тяжело. Нет, с таким весом особо не побегаешь и не посражаешься. Я же в городе, мысленно хлопнул себя Виктор по лбу. Оставить только основное и не так много. В результате, две трети набранных продуктов выложил обратно. К оставшимся нескольким банкам консервов и лапши быстрого приготовления добрал ещё несколько упаковок влажных салфеток, пару упаковок крекеров, чай в пакетиках и ссыпал коробку с шоколадными батончиками, один тут же распечатав и ещё пару положив в карман ветровки. Нужно будет где-то устроиться и нормально поесть. А на чём еду и воду греть? В аптеку бы ещё зайти, лекарств набрать и антисептика. В общем, бытовые вопросы начали вставать в полный рост. Со стороны подсобки снова послышался глухой удар и урчание. Виктор вздрогнул. Идти нужно, здесь он взял всё, что нужно. Выйдя на улицу и натянув на лицо маску, парню в голову пришла запоздалая мысль. Раз уж настал глобальный пиз…ц и если считать, что выжил только он один, то теперь никто не помешает разжиться огнестрельным оружием. Да и других, необходимых для выживания вещей, нужна уйма. И нож нормальный и котелок с кружкой, в общем, надо искать охотничий магазин. Вроде бы такой был дальше по центральной улице. Или в обратной стороне? Парень точно не помнил, внимания никогда не обращал. Но да ладно, в любом случае, рано или поздно попадётся, не тот, так другой. Хотя за оружием, лучше, конечно, в отделение полиции, там автоматы, но Виктор даже не знал, где находится ближайший участок.
Охотничий магазин нашёлся минут через десять. Двери выломлены, на входе и вокруг потёки крови, немного. Виктор осторожно заглянул внутрь. В помещении царил полумрак, но видно нормально. Хотя, фонарик всё равно нужен. На беспорядок парень уже не обращал внимание. Тихо зайти не удалось, на полу валялось полно мусора и битого стекла, которое неприятно хрустело под подошвами. Вони, как ни странно, почти не было, больше с улицы задувало.
Первым делом, Виктор нашёл фонарь и поиски необходимого пошли гораздо веселее. Несмотря на беспорядок, нужные мелочи, вроде котелка, кружки, горелки на сухом топливе, нашлись достаточно быстро. Проблемы возникли с оружием. Нет, ружей и карабинов на стеллажах было достаточно. Вот только Виктор абсолютно не знал, какой патрон к какому ружью подходит. Теоретической базой он, конечно, обладал, с какой стороны браться за оружие знал, на военных сборах многое объясняли, да и пострелять пришлось достаточно. Но вот именно с охотничьими ружьями он дела никогда не имел. Вот и стоял сейчас перед витриной с разными стволами, как баран перед новыми воротами. И спросить-то не у кого, сожрали всех. Интернет, чтоб его, тоже сдох вместе со всеми, хотя в тех же книжках, глобальная Сеть еще какое-то время работала, как и связь.
Разбираться в этом самому долго, задерживаться здесь совсем не хотелось, как и не хотелось остаться без нормального оружия. Виктор чуть не взвыл от досады. Ладно, подумал он, пойдём от противного. У каждого ружья на ценнике написаны краткие характеристики и самое главное, марки каких патронов подходят. Значит, нужно искать боеприпасы с той же маркировкой.
В итоге, Виктор проторчал в магазине больше часа и стал обладателем "Вепря". Так же переоделся в более удобную и подходящую ситуации одежду, сменил рюкзак на более вместительный и опять же, удобный, пусть и не заполнил его под завязку, оставил на будущее. С обувью не мог решить, новую нужно разнашивать, а та, что на ногах сейчас, не намного хуже. В итоге решил всё же одну пару ботинок взять. Снова пришлось перекладывать весь рюкзак, обувь положил в самый низ, сверху запасной комплект одежды с бельём, дальше легло всё остальное. Что потяжелее, консервы и патроны, поближе к спине, чтобы не тянуло.
Уже собравшись на выход, парень услышал с улицы взрыки и их обладатели явно приближались! Сердце чуть не остановилось, снова накатил страх и паника. Что делать?! Спрятаться! А где прятаться?! В подсобном помещении, где же еще! Чудища ещё неблизко, должен успеть, если двери открыты и там не будет очередного зомби. Как можно тише, но при этом споро, Виктор похватал вещи, благо всё собрано, ружьё, и скрылся в небольшом коридорчике за прилавком. Там обнаружилось три двери и луч налобного фонаря метался с одной на другую. С улицы послышался грохот, будто машины столкнулись. И звук раздался уже гораздо ближе! Виктор метнулся к первой попавшейся, открыта! Помещение оказалось небольшим, служило для хранения принадлежностей для уборки и по совместительству являлось туалетом. За…бись, пришла мысль, сдохнуть в сортире! Тут ещё и пахло всякой химией, даже через маску чувствовалось, но может тем и лучше, перебьёт его собственный запах, не обделаться бы, хотя унитаз, вот он, скинуть штаны успеть только. Долбо…б, мысленно обругал себя Виктор за совершенно неуместную мысль. Искать другое укрытие уже поздно. Сердце колотилось так, что в висках отдавало. Хорошо ружьё догадался сразу снарядить! Осторожно поставив рюкзак на пол, Виктор уселся рядом и опёрся о стену спиной, нацелив оружие на дверь. Фонарь предусмотрительно выключил, оказавшись в кромешной тьме. Руки дрожали, но с расстояния в два метра промазать крайне сложно. Твари, а их оказалось несколько, в магазин всё же заглянули. Слышно было порывистое, хриплое дыхание и глухое урчание. Следом послышались звуки бьющегося стекла, грохот обваливаемых стеллажей. Виктор от страха весь взмок. Сколько это продолжалось, он не знал. Когда монстры ушли, парень ещё минут тридцать сидел в подсобке, прислушиваясь и приходя в себя. Затем ещё несколько минут решался выйти.
Магазин твари окончательно раздолбали. Целого уже ничего не осталось. Прилавки, стеллажи, всё было разломано и опрокинуто. Рассыпанные патроны устилали почти весь пол. Нет, отсюда он уже выходить не станет. Наверняка есть второй выход. Так и оказалось. Даже ключ в замке торчал. Повезло. Некоторое время Виктор смотрел в глазок. Второй выход выводил на другую сторону здания, на маленькую парковку. Дальше, за металлической оградой двор жилых домов. Движения вроде бы никакого не видно, но через глазок особо и не разглядеть. Наконец, Виктор решился. Дверь открылась почти без шума, лишь щёлкнул отпираемый замок. На улице всё так же пустынно. Вездесущая вонь, казалось, уже пропитала всё вокруг. Парень осторожно спустился по ступенькам небольшого крылечка и стараясь идти вдоль стены дома, двинулся дальше. На центральную улицу решил пока не выходить и продвигаться параллельно дворами.
Двигался Виктор медленно. Довольно часто с разных сторон слышался отдалённый грохот. Проходя в очередной двор или переходя улицу, подолгу стоял в тени или хоть в каком-то укрытии, осматриваясь. Нарываться очень не хотелось. Эффективность ружья против монстров с каждым увиденным растерзанным телом чудища, казалась всё менее реальной. Ну как может маленькая пулька или сноп картечи свалить такого монстра? Парень как раз проходил мимо мёртвой твари, ростом метра четыре, не меньше. Туша валялась возле подъезда дома. На ней во многих местах были страшные рваные глубокие раны. На спине, вернее, на месте затылка, как и у других, ранее виденных, горб, прикрытый бронепластиной. Какая-то видовая особенность? Что же за мысль всё вертится в голове? Явно ведь важное что-то. Зацикливаться на этом он всё так же не стал и побрёл вдоль дома дальше.
Позади вдруг послышалось глухое урчание. Душа тут же ушла в пятки, даже оборачиваться страшно! Но нужно. Виктор резко развернулся. Из подъезда вышел зомби. Рожа и одежда вся в кровище, явно уже кем-то закусил, страшные бельма, в которые невозможно смотреть. Что-то странное резануло взгляд при виде этого мертвяка, чем-то он отличался. Раньше это был довольно щуплый подросток. И тем больше стали видны произошедшие с ним изменения. Надбровные дуги чуть увеличились, скулы раздались в стороны, одна щека из-за этого даже порвалась. Либо это рана, непонятно. До этого ровный нос стал более плоским, губы словно ссохлись, обнажая зубы, которых стало как будто больше. На концах крючковатых пальцев ещё не когти, но уже что-то похожее. Да и двигался зомби куда увереннее того первого. Стрелять? Так на выстрел может и посерьёзнее кто-то заявиться. Опять саблей махать? Переносимый вес хоть и увеличился, но Виктор распределил всё достаточно грамотно, ничего не брякало и не болталось, двигаться вполне удобно. И решать, что делать, нужно вот, прямо сейчас! Тварь, заметившая добычу, уже приосанилась и готовилась к рывку. Такой прыти от обычного зомби Виктор не ожидал! Упырь буквально выстрелил собой вперёд, разом пролетев метра три с половиной и уже снова оттолкнулся от земли в новом прыжке. Если он собьёт Виктора, то всё, это конец! Тело снова не подвело и среагировало быстрее разума. Ружьё полетело на землю, шелест клинка в ножнах, уход в сторону и взмах наотмашь куда-то в середину силуэта. Саблю, правда, чуть не вырвало из рук, да и его самого повело и развернуло боком. Но всё же удар не прошёл зря. Тварь рухнула в паре метров дальше и кувыркнулась, попыталась вскочить, но не вышло. Задние конечности почти не слушались. Зомби начал урчать ещё громче и подтягивать себя на руках к Виктору. Боли будто и не существовало для этой твари. Парень, подрагивающий сейчас от напряжения решал, что делать дальше. По-хорошему, нужно добить дрянь и бежать отсюда. Но он боялся даже приблизиться к зомби, пятился от урчавшей и ползущей к нему твари. Вдруг, где-то на противоположной стороне двора послышалось громкое ответное урчание. Только не это! Бежать! Виктор хотел было уже развернуться, но вспомнил про ружьё. Позади так же послышалось урчание, даже откуда-то сверху заурчали! Не оборачиваясь, он рванул вперёд, на ходу подобрав карабин. Сунуть на бегу саблю в ножны оказалось той еще задачей, но со второго раза справился. Спрятаться! Нужно где-то спрятаться. На бегу парень обернулся и увидел падающего на раненого зомби, другого, видимо того, что отозвался сверху. А вот позади, метрах в пятидесяти, из прохода, откуда недавно вышел сам Виктор, вылетело не меньше четырёх зомби. Эти тоже были резвые. Скверно. Если не скрыться, то его сожрут здесь и всё, недолго тужился, что называется.
Достигнув края дома, Виктор свернул и выбежал на центральную улицу. Огляделся, пусто! Перебежав за несколько секунд широкую дорогу, устремился к высокому офисному зданию, решив, что внутри никого не должно быть, вряд ли кто-то успел появиться в тот ранний час на работе. Забежав через выломанные двери в холл, парень устремился к лестнице. Фонарь так и одет на голову, совсем забыл про него! На первом же пролёте он щёлкнул кнопкой и луч света разрезал темноту. На одном дыхании пролетев несколько этажей, Виктор выбежал в коридор и начал дёргать двери. Четвертая по счету и последняя с этой стороны, открылась. Конференц-зал с огромным столом в центре. На нём стояло с десяток мониторов или моноблоков, не важно сейчас. Три огромных окна хорошо освещали помещение. В дальней стене ещё одна дверь и тоже открытая. Следующая комната оказалось рабочим кабинетом, видимо, директора и так же хорошо освещалась из большого окна, забранного прозрачной тюлью. Напротив окна стоял большой чёрный шкаф со стеклянными дверцами, на полках множество папок. Т-образный стол с двумя мониторами занимал чуть ли не половину пространства. Небольшая, обтянутая потёртой кожей кушетка стояла напротив у стены. Ну и кресло за столом, тоже кожаное, имелось в наличии.
Виктор чуть отдышался и выключил налобный фонарик. Тупик. Если твари его здесь обнаружат, то ему не выбраться. В своих боевых качествах он сомневался. С одним, ну, с двумя зомби-то он справится, может, и с тремя даже. А вот с несколькими уже нет, еще и в узком пространстве. Лучше бы те твари отстали. Виктор осторожно выглянул в окно и его сердце подпрыгнуло от радости! Отсюда был выход на пожарную лестницу! Это просто прекрасно! Теперь есть шанс вырваться, если прижмут. А пока сидим тут и изображаем мебель. Карабин он так и держал в руках. Перехватив ружье удобнее, парень вышел обратно в зал и подойдя к двери, закрыл её на замок. Прислушался. Вроде бы тихо. Может твари и потеряли след. Ещё несколько минут прошло в полной тишине. Решив, что зомби всё-таки отстали, Виктор обошёл стол и встал у окна. Они выходили как раз на центральную улицу. Значит окно в кабинете на другой стороне здания. Этаж шестой или седьмой, видно крыши других домов. Внизу, посреди дороги застыли три фигуры. Зомби, пасут, с…и, явно потеряли его и теперь стоят тупят. Ох и крупно ему повезло, что здание оказалось пустым. Шумел он, как слон, топоча по лестнице. Ладно, хрен с ними с зомби. Думать нужно, как отсюда выбираться. Снова два варианта. Либо по пожарной лестнице, либо спускаться на первый этаж и искать другой выход. Оба варианта так себе. В первом случае, насколько он знал, пожарные лестницы, обычно заканчивались на уровне второго этажа. Прыгать? Ищите дураков, проще сразу застрелиться. Во втором случае существовала немаленькая вероятность, что те твари так и останутся тут торчать. А может быть кто-то из них и внутрь здания забрался.
Зайдя обратно в кабинет, Виктор решил передохнуть, обдумать дальнейшие действия и наконец, поесть.
Пока готовил нехитрый, по-времени уже, обед, из банки тушёнки и лапши, раздумывал над возникшими вопросами. Свою воду на готовку тратить не стал, нашлась здесь же, в кулере. Во-первых, твари мутируют. Первый встреченный зомби, а зомби ли вообще? Кровь-то из них вытекала пусть и не фонтанами, но как полагается живому существу. А у мертвецов, по идее, она должна свернуться. Но это не так важно. То, что они изменяются, факт. И получается, обычные зомби могут со временем вырасти в тех невозможных монстров?! Если да, то это очень плохо. Смертельно плохо. Если от обычного "ходуна" можно или убежать или убить, то от тех чудищ убежать вряд ли выйдет. Значит, скрытность это наше всё, нерадостно думал парень. Во-вторых, почему он сам не превратился в такую тварь? Тот туман с утра явно был не с проста. Всё же вирус какой-то? И он вытянул джекпот, оказавшись с иммунитетом? Если так, это, конечно, радует. Не радует то, что он один, а тварей вокруг полно. Снова накатила горькая печаль по родным и друзьям. Хотя, из родных, сестра старшая только и осталась. И то, в другом городе живёт с семьёй. Хотя, какая разница, если и там такое же дерьмо творится. Лена… хорошая девушка из хорошей семьи… у него даже мысли были о женитьбе в перспективе. А теперь что? Бродит и урчит где-то? Или съедена голодными монстрами? Подкатил ком к горлу. Хотелось взвыть от горя, грудь аж сдавило. Шансов на то, что она не умерла, один на миллион. Стоит ли рисковать и пробовать проверять? А что остаётся? В любом случае он идёт в ту сторону. Там на месте и сориентируется.
Еда уже не лезла в горло. Но Виктор заставил себя доесть. Налив в кружку чай, подошёл к окну и… его просто ошеломило простирающимся дальше видом! В голове заклинило. Виктор потёр глаза и снова посмотрел вдаль. Быть такого не может! Впереди, примерно в полукилометре, в небо тянулись небоскрёбы! Таких строений в его городе отродясь не было! Больше десятка высоченных зданий перекрывали треть обзора. Как он их раньше-то не увидел?! И, самое главное, откуда они здесь?! Не могли же они сюда телепортироваться! И куда делась другая часть города?! Виктор поспешил в другую комнату и так же поразился. За невысокими домами, вдали виднелись незнакомые жилые высотки, этажей по двадцать! Правее и ещё дальше снова высилось несколько небоскрёбов. А слева происходило, вообще, что-то невероятное. На улице ясно и безоблачно, так что видно далеко. И вот где-то там, дальше, в небо на многие километры уходил белёсый столб. Парень с каким-то отупением смотрел на совершенно нереальную картину. Прошло, может, пару минут и этот невероятный по высоте столб стал растворяться. Между тем, чуть правее и ещё дальше, наоборот, начал проявляться такой же. Объяснения происходящему не находилось. Где-то совсем далеко, тоже белело несколько таких же столбов. Со временем, около пяти минут, одни исчезали, а в других местах, всегда в разных, появлялись. При этом у парня каждый раз возникало какое-то сосущее чувство опасности, смотря на это явление.
Куда он попал..?! Мысли про Ад становились всё актуальнее…

Глава 2

Пять лет после рождения Дмитрия.  
Стаб Гвардейский.  
За последующий год в Гвардейском изменилось немногое. Стаб развивался, росло качество жизни. Разумеется, всё это с упором на близость к Приграничью. Одним из главных событий стало появление ксера. В "партии" свежаков, вытащенной попутно с рейдом в загрузившийся кластер рядом с "Тройкой", один из людей позже получил этот ценный и редкий Дар.
В Отряде "Северян" всё осталось практически так же, были погибшие и раненые и новые люди. Из основного состава, из старичков, потеряли Бабаха, покончил собой. И со стороны ведь не сказать, чтобы его терзало что-то. Просто в один день его нашли дома с дыркой в голове. Никто этого не ожидал. Он был в составе Отряда с самого начала, всегда весел и тут такое…
Горец с сыном, примерно раз в две недели, уходили в походы на Восток, всегда в разные места на день-два пути от стаба. Серпы отец всё так же не брал. В третий или четвёртый выход случилась первая стычка с заражёнными. И нужно отдать должное Диме, почти не испугался, не наделал ошибок, чётко отстреливая тварей. На них тогда вылетела стая, голов десять, с матёрым лотерейщиком во главе. Стаю Горец заметил сразу, как они "обозначились" в его сфере восприятия и с согласия сына, решили их всех уничтожить. Встречали заражённых из крайнего дома маленькой деревушки, которую должны были пересечь твари. Ни один из заражённых не ушёл живым. Затем сын первый раз "потрошил" споровые мешки. Держался изо всех сил, чтобы не стошнило, занятие всё же в первые разы такое себе. В результате получилось собрать двенадцать споранов.
В последующие походы специально засады на заражённых не устраивали. Сын, конечно, всё хотел пострелять, но отец объяснил, что лишний раз нарываться не стоит. Тем более, задачи уничтожать тварей, не стоит, успеется ещё.
У Димы, наконец, появились сверстники, трое ребят четырнадцати-пятнадцати лет. Очевидно, что через год он и их перерастет, но на тот момент это было неважно. Их, как и многих других свежаков, спасли "попутно", в Гвардейском не имелось отдельной "группы спасения". Очень повезло, все трое оказались иммунными. До этого они друг друга и не видели ни разу, пусть и жили в одном городе, даже районе, который и провалился. Собрали их в разных местах городка. Покрестили рейдеры ребят быстро, ещё по пути обратно в стаб. Первый, Хам, за привычку перебивать и нагловатый характер. Он из этой троицы оказался самым бойким, хоть и размером меньше всех, два вершка от горшка, как говорится. Соломенные волосы, круглое лицо с мелкими чертами, уши немного в растопырку, коренастое тело. Но недостатки внешности он компенсировал говорливостью и наглостью. Второй, спортсмен, прозвали Гвоздём. Занимался баскетболом и ростом вымахал в свои четырнадцать уже за сто восемьдесят "сэмэ". Добродушный, с открытым лицом подросток. Третий стал Белым из-за снежного цвета волос. На вид, совершенно обычной внешности, среднего роста и телосложения. Вечно угрюм и не очень разговорчив, но оно и понятно, родные на глазах начали обращаться. Сначала мать набросилась на маленькую сестру, отец пытался что-то сделать, но и его обращённая женщина искусала и истекая кровью, мужчина сам обратился. Паренёк от страха просто убежал.
Сначала дружба с Димой незаладилась. Негласным лидером у этой троицы стал, конечно же, Хам, который пальму первенства отдавать не хотел. Понимая, что Дима и сильнее и умеет больше и вообще, "местный", он всячески настраивал "своих" против него. Но мальчишки быстро разобрались. Гвоздь первым потянулся к Диме, видя, что он не отказывает в просьбах подучить пользованию оружием и охотно отвечает на вопросы. За ним из под "крыла" Хама через какое-то время ушёл и Белый. Теперь настала очередь Хама ненадолго стать изгоем, каким поначалу был Дима. Трудно ему пришлось тогда, но некоторые уроки жизни всё же получил. Хам же, через пару недель и сам понял, что лучше держаться одной компанией. Он решил стать Диме лучшим и незаменимым другом, но не потому, что реально хотел дружбы, а больше чтобы через него всё так же управлять остальными. Так у них и образовалась маленькая "бригада Ух". Генератором "идей" стал, конечно же, Хам. Озоровали по мелочи, подростки прекрасно понимали, что серьёзный проступок чреват серьёзными последствиями, но всё равно, часто бывали наказаны работами на благо стаба. Сойка с Горцем, естественно, совсем не радовались, что сын начал временами плохо себя вести, но и сделать что-то уже не могли, сами избаловали. Но если дело касалось чего-то серьёзного или того же обучения, Дима словно менялся и становился послушным и отзывчивым.
Как ни странно, учились ребята запойно. Всем хотелось, если не обогнать по навыкам Диму, то хотя бы сравняться. А у него появился ещё больший стимул улучшать свои умения. Успехами Дима старался не кичиться перед приятелями, но и без этого видно, с каким иногда превосходством смотрел он на ребят. Но так продолжалось, пока дело не начинало касаться Даров, ребятам ведь тоже выделили по Красной. Гвоздь получил способность на время становиться "резиновым", мог "гнуться" в любую сторону, пусть это и не очень полезно для борьбы с заражёнными. А вот взять "на приём" его стало гораздо тяжелее. Связать верёвкой, вообще невозможно, пробовали даже Бас и Мятный, знавшие множество способов обездвижить жертву. Гвоздь всё равно выпутывался. Хам мог воспроизводить эффект светошумовой гранаты, без звукового сопровождения, разве что. Но "вспышки" вполне хватало, чтобы с десяток секунд у окружающих "зайчики" в глазах скакали. Единственное, на чём ловил его Дима, это на моменте активации, Хам сильно жмурился. Белому досталась неоднозначная способность, но при этом очень полезная при стрельбе и передвижении. В небольшом радиусе от себя он мог глушить любые звуки. Сам подросток считал свой Дар не очень полезным и потому стал замыкаться ещё больше. Даже объяснения старших не сильно помогали. Стрелять ребят учили плотно и именно Белый в этом показывал худшие результаты. Ребят, кстати, чтобы не валяли дурака, пристроили в Патруль, день через день, возраст уже вполне позволял.
Сам Дима, всё так же считал себя не очень полноценным, отмазавшись перед друзьями, что его ускоренный рост и реакция и есть его Дар. Он прекрасно понимал, если ребята узнают, что он "пустой", насмешек не избежать. Дима даже с "мечами" стал заниматься с бОльшим прилежанием, на радость отцу.

* * *

Пять лет после рождения Дмитрия.
Стаб Гвардейский. База Отряда "Северяне".
В кафе Базы в этот час людей не было. Все заняты делами, Мятный с основным составом в рейде, вернуться должны не раньше, чем через неделю полторы. Винт гоняет новеньких в окрестностях "Шестёрки" и тоже вернутся ещё не скоро. На Базе остались лишь Варг, две смены охраны, в количестве пятнадцати бойцов и Горец с семьёй.
– Ну как съездил, рассказывай? – спросил Горец Нюхача. Друг несколько часов как вернулся в стаб, сдал отчёт Кондору с Зубром и сразу домой, жили они с Ведой до сих пор на территории Базы Отряда. А ездил он по заданию Зубра в соседний стаб и назывался он просто – Холм. Расположено поселение в полутора неделях пути от Гвардейского в Юго-Восточном направлении и стояло оно на холме. Сам городок был больше Гвардейского и находился "ближе" к Обитаемому Поясу и поэтому с заражёнными там дело обстояло поспокойнее. Плюс к этому рядом, буквально в нескольких километрах, протекала широкая река, по которой частенько перевозились грузы. В общем, "Холм" был ближе к "цивилизации" и, следовательно, богаче. Задание у Нюхача было совсем простым, послушать, пообщаться, всё же Гвардейский жил довольно обособленно и на месяц пути в разные стороны, являлся самым близким к Пеклу поселением. Причиной поездки стали слухи, мол, в каком-то близком к Пеклу стабе появился человек, который может сделать из необращённого свежака иммунного. Сойкин Дар, особенно после нападения сектантов, пусть даже Горец с девушкой и ушли затем в Пекло, Зубр строго настрого приказал держать в секрете. И до этого момента, в общем-то, получалось. Но, видимо, где-то начало "подтекать". Первыми "под раздачу" попали члены Отряда. Веда и самолично Зубр, не без братьев-близнецов, аккуратно допросили всех "Северян". Оказалось всё чисто, здесь и сомнений, в общем-то, не было. Искать среди населения стаба можно, но особого смысла в этом Зубр не видел, так как многие за эти годы покинули Гвардейский. Возможно, кто-то из них и проговорился, либо специально слил информацию. Хотя, кому это нужно, не ясно, Сойка так или иначе, за всё время помогла, наверное, каждому жителю. С другой стороны, нажива. Но тогда стало бы точно известно, что речь идёт именно о Сойке и что она в Гвардейском. А тут всё "расплывчато", но такие "слухи", как правило, обязательно попадают не в те уши. Что за этим может последовать, очевидно. Кроме этого, опять же, по слухам, Холм решил расширять своё влияние. Видимо, капитально засвербело у кого-то в одном месте. До этой поездки Нюхача, в Гвардейском, якобы проездом, гостили люди из Холма. Веда, конечно, их проверяла, как и всех приезжих, ничего злого они не планировали, но всё же за ними следили.
Нюхач с удовольствием приложился к кружке с пивом, аж выдохнул умиротворённо и откинулся на спинку стула.
– Нормально съездил. Много узнать, правда, не удалось. Да, слухи ходят, но им не особо верят. Ещё говорят, откуда ветер дует. Институт, вроде как. И это самое поганое, если правдой окажется. Связи у них, конечно, ого-го, но вот ума не приложу, откуда они могли что-то узнать. С пол года назад, опять же, по слухам, был проездом кто-то из их компании в соседнем от Холма стабе, Речном, интересовались. Цену, вроде как даже, неплохую, предлагали за информацию. Вот и поползли эти слухи. Про тебя в Холме тоже говорят, мол, участвовал хват какой-то в сражении, Орду сжёг одним пуком. Но именно в это, совсем не верят, посмеиваются только, – усмехнулся и сам мужчина. Горец задумчиво ответил:
– То есть нам на фоксе нужно быть и если что, сдёргивать?
Нюхач снова отпил из кружки.
– Не думаю, что стоит так сильно тревожиться. Но НЗ должен иметься, как всегда, впрочем. И до этого интересующихся отваживали. Знаешь их сколько было? Мне Веда рассказывала, ещё когда я в Отряде состоял. Вас лишний раз тревожить не стали. Зубр, как видишь своё слово тоже держит, да и лишнее внимание к стабу он привлекать не хочет. И так обособились, дальше некуда. Не из-за вас, сразу говорю. У Зубра своё видение порядков в Гвардейском, вот и стремится к этому. А нам что, лишь бы жилось нормально и гайки сильно не затягивали. Дети ещё. О них кто чужой если узнает, сам понимаешь, вопросы возникнут. Есть ещё и Залёт, долбоящер косоголовый, блин. В Холме-то ксера своего нет, а про нашего уже знают. С их нынешними планами, думаю, можно вскоре ожидать их представителей, – Нюхач снова усмехнулся. – С предложениями о сотрудничестве, чтоб им. На взаимовыгодных, мля.
– А Институт этот?
– А что Институт? Они без стопроцентной уверенности ничего делать и не станут, времени у них вагон, да и своих забот хватает, а сюда им лезть слишком далеко.

* * *

У ребят имелась любимая игра. Что-то вроде догонялок. Или "загонялок". Друзья договаривались в каком районе стаба всё будет происходить, простейшей считалочкой определялась "дичь", а остальные трое становились "охотниками". В течение получаса нужно поймать "зайца", вернее, сорвать с плеча красную ленточку. Затем менялись. Прятаться в домах нельзя, даже просто в подъезд забежать. Так что носились подростки по улице с гиканием и улюлюканиями, мешая подчас своим мельтешением и криками другим жителям. Но это друзей не останавливало, да и плохого они ничего, собственно, не делали. Сейчас "зайцем" был Дима. В большинстве случаев сорвать заветную ленту с него не удавалось, но ребята не сдавались и постоянно придумывали что-то новое. Хотя, в основном, всё сводилось к тому, чтобы загнать его в угол и втроём напасть.
Дима, пригнувшись, пробирался вдоль дома, слева его скрывали высокие кусты. Добравшись до угла, он прислушался, вроде бы тихо, выглянул. Рядом с торцом дома тоже росли кусты и пара высоких берёз. Никого. Крадучись, Дима двинулся дальше и уже дойдя до середины, впереди, из-за дома вышел Гвоздь. Смотрел "загонщик" почему-то в другую сторону, поэтому оставалось всего несколько секунд, чтобы решить, что делать. Хотя, что тут делать, бежать обратно! И Дима рванул. Гвоздь его, естественно, заметил и закричал, давая понять остальным, где бы они не находились, что "дичь" обнаружена! А Диме уже около двадцати минут удавалось водить за нос "охотников", до следующего раунда совсем немного побегать осталось.
Выбежав обратно за дом, с этой стороны подъездов не было, подросток понёсся дальше. Пробежать успел всего метров десять и увидел впереди Белого, тот тоже закричал. Откуда-то справа из-за кустов послышался голос третьего подростка. Не останавливаясь, Дима вломился в кусты и буквально на пару метров разминулся с не ожидавшим его появления позади, Хамом. Он на пару секунд замешкался, что позволило "зайцу" исчезнуть в кустах напротив, метрах в четырёх дальше. Там находился небольшой скверик со скамейками. Здесь Дима снизил скорость и пригнувшись, скорым шагом пошёл вдоль кустов, в сторону куда и бежал Хам. С той стороны слышались крики друзей. Через секунду кто-то из них начал с треском проламываться через кусты. Дима сделал тоже самое, только обратно. Снова оказавшись между двух полос зарослей, он огляделся. Повезло, видимо, "загонщики" решили взять его в сквере с разных сторон, подумав, что он рванёт по нему дальше.
– Мля! Гвоздь, где он?! – послышался голос Хама.
– Ты ж его встретить должен! – прокричал в ответ Гвоздь, а Дима, примерно определил его местонахождение.
– Ребя! Вон он! Тут, снова через кусты пролез!! – заорал Белый, который догадался выйти обратно.
– …!! – Хам.
А Дима побежал дальше, в сторону, где находился Гвоздь, рассчитывая, что друг не успеет его перехватить. Так и получилось. Гвоздь ещё только выбегал из прохода среди остриженного "кантиком" кустарника в скверик, метрах в десяти слева. Дима огляделся. Белый ещё далеко, Хаму, вообще, нужно либо снова продираться через кусты, либо бежать к проходу за Гвоздём. Метнулся к кустам справа, к торцу дома и рванув в проход в зарослях, он не побежал дальше, а снова свернул направо и понёсся вдоль дома, по длинной стороне, по земле, чтобы не так сильно было слышно. Бежал пригнувшись и высоко задирая ноги. С той стороны кустов по твёрдой земле дорожки протоптал Белый, Дима рухнул на колени и на четвереньках, стараясь быть потише, залез в кусты.
– Где?! – Хам.
– За дом, по ходу, слинял! – Гвоздь.
– Вот же гад! Так мы его опять не поймаем! Давайте реще! – снова Хам. Подростки убежали, а у Димы появилось пару минут, чтобы обдумать дальнейшие действия. Залезть на дерево в скверике? Там клёны растут, листва густая. Может и не заметят. Улыбнувшись себе, Дима решил так и сделать. Будучи уверен, что вся троица ищет его с той стороны дома и расслабившись, полез из кустов.
– Он ту-ут!! – заорал Белый буквально под ухом. Это стало его ошибкой. Оказалось, Белый не побежал за друзьями, а остался на аллейке, между полосами кустов у дома и сквера. И нужно же так случиться, что стоял он прямо рядом с местом, откуда вылезал Дима. Ещё и Дар свой активировал, что совсем не слышно стало. Дима от крика мгновенно подскочил на ноги, сбил блоком руку, уже почти дотянувшуюся до ленточки, тут же сократил дистанцию и через бедро жёстко приложил Белого об землю, у того аж дыхание перехватило. Да, и так тоже в их игре можно делать, лишь бы без травм. Иногда и самому Диме "прилетало", когда он был в роли "охотника", но чаще из таких скоротечных схваток победителем выходил именно он. Пока Белый хватал ртом воздух, Дима снова продрался через кусты обратно и побежал в сторону, где скрылись Гвоздь и Хам. Не угадал, рассчитывая, что они появятся с другой стороны дома. Столкнулись практически нос к носу. Первым отреагировал Дима, всё же реакция у него быстрее. Подросток ушёл в кувырок между друзьями и не теряя скорости, вскочил и рванул вдоль торца дома. Хам позади крыл матом, как сапожник, что упустили победу буквально из рук. А Дима хохоча, на бегу обернулся. Горе-охотники только-только развернулись и побежали за ним. Паренёк ускорился, желая побыстрее добраться до гаражей с другой стороны дома. Впереди, метрах в четырёх, вдоль проезжей части тоже росли кусты. Дима пробежал ещё пару метров и под крики Хама с Гвоздём, хорошенько оттолкнулся и сгруппировавшись, снарядом запустил себя в заросли. По телу захлестали ветки и через секунду полёта, он уже выпрямил ноги, убирая от лица руки и приземляясь на асфальт с той стороны. Справа, совсем рядом, вдруг послышался визг тормозов и резкий звук клаксона…
"Нива", буквально в двух метрах от Димы. Как он не заметил её, осталось загадкой. Паренёк, будто в замедленной съёмке, наблюдал приближающуюся машину и понял, что катастрофически не успевает пробежать перед ней. Даже подпрыгнуть снова не успеет… машина, вот что, оказывается, орали ему вслед Хам с Гвоздем, отстранённо констатировал мозг… пусть "Нива" и едет не быстро, но Диме вполне хватит, чтобы отправиться на койку в госпиталь… мама, конечно, поставит его на ноги, но скандала не избежать. Отец тоже доволен не будет…
В этот момент в голове у Димы что-то будто щёлкнуло, да так больно, что в глазах померкло на мгновение. Удар. Но почему-то машина не доехала до него буквально пол метра, а её перед вмялся внутрь ровным полукругом… и тут время снова побежало вскачь, вернулись звуки. Скрежет сминаемого металла, громкий звук клаксона и визг покрышек по асфальту… в голове Димы словно разорвалась бомба, настолько сильной была боль и он просто отключился…
Гвоздь и Хам продрались сквозь кусты спустя пару секунд. Бледные оба, они застали уже концовку трагедии. Дима без чувств падает на асфальт, а "Нива", с до странности сильно помятым передом, остановилась буквально в полуметре от друга… из машины тут же вылетел коренастый, бородатый мужичок и начал орать на подростков, размахивая, как мельница, руками. Хам, правда, не растерялся и в ответ тоже напирал, мол, какого хрена он по дворам на своей колымаге так гоняет! Гвоздь рванул к другу.
– Жив он! И невредим! Из носа крови натекло только и в отрубе он!

* * *

– Ну, что? – спросил хмурый Горец у Стопаря. Сойка стояла рядом, сама не своя от волнения. В эмоциях знахаря всё спокойно, а значит, сын в порядке. Мелькало ещё что-то, но на это Горец уже не обратил внимание.
– Отлично с Димкой всё. Да сядьте вы, ничего, по сути, не случилось. Но по шее надавать им всем стоит с их играми… – Стопарь уселся на кушетку, рядом сели и Горец с Сойкой. – Дары проснулись у него. Все сразу. Вот и лежит в отрубе, – знахарь сделал паузу, наслаждаясь эффектом. Сама собой на лицо Горца наползла улыбка, а Сойка, глубоко вдохнула, прикрыв глаза и тоже улыбнулась, уняв волнение. И настроение у неё сразу поднялось. Стопарь продолжил:
– Сейчас у него идёт процесс перенастройки энергетики, я бы это так назвал. В первый момент, в голову ему, должно быть, хорошенько грохнуло. Тебе Сойка спасибо, я лишь направлял энергию, иначе с перекосами Дары получиться могли. По ходу, те Белые, что ты, Горец, приносил, дали о себе знать и энергия, оказывается, никуда не делась.
– Какие Дары проснулись?
– Непонятно ещё, кинетика, вроде твоей, Горец, точно есть. В общем, Даров по количеству Белок. Умения сильные, но не раскрыты грани, как у вас. И их… Дары, как бы поточнее выразиться, Диме "найти" предстоит, потому что не было ещё первой спонтанной активации, как с кинетикой вышло. Но это дело наживное, – Стопарь промочил горло остывшим уже кофе с еле уловимым "коньячным" запахом. – Ещё один момент. Вернее, их много, но все они из одной области. Вместе с Дарами и генетика пробуждается окончательно. Видимо, нужен был толчок, плюс возраст переходный и неимоверно быстрое развитие. Не знаю, как точнее сказать. Это будут уже не Дары. Это от вас сыну подарки. Но раскроются они не сразу. Год, три, пять лет, не знаю. Организм перестраивается и что на выходе получится, я пока не берусь прогнозировать.
Знахарь поднял ладони вверх, прося не перебивать.
– Вы не волнуйтесь, главное. Это нормальный процесс. Ты, Горец, всего этого на Белках, уникальных и экстремальных условиях жизни добился, а Дима РОДИЛСЯ здесь. От вас, уникальных таких.
– Сколько он пролежит ещё? – спросила Сойка. Стопарь пожал плечами, он на самом деле не знал точно.
– От нескольких часов до пары суток. Тряхнуло его прилично, говорю же. Странно, конечно, что это только сейчас произошло. До этого тоже ведь опасные случаи были и ничего. Хотя… дело в возрасте, скорее всего. Подошло время, типа того.
Друзья ещё минут десять поговорили, нового знахарь уже ничего не сказал. Оставалось только ждать. Ну и ребятам "втык" дать нужно. Уже сколько на них жаловались из-за игр этих. И на тебе… ладно хоть так, серьёзно только машина пострадала. Трухнули все, конечно, когда сына в крови привезли на битой "Ниве". Вокруг Сойки даже воздух закружило от волнения. Но тут уж как говорится, было бы счастье, да несчастье помогло.
Сойка сначала остаться с сыном хотела, но Стопарь её уверил, что приглядит и когда он очнётся, сразу оповестит их. Горец тоже волновался, но не так сильно, раз друг говорит, что всё в порядке, значит так и есть, тем более понимает в этом гораздо больше их. Его волновало больше, каким сын станет дальше, с появлением у него Даров. Он и без этого перед своими друзьями повыпендриваться любил, но сдерживало отсутствие Навыков. А тут ещё и генетика.
Покинув знахаря, Горец и Сойка отправились в кафе на Базе. По дороге девушка всё ругалась. От волнения это, снова нахлынуло.
– Да ладно тебе. Хаму с остальными и без тебя влетит по самое небалуйся. Главное, жив и здоров. И с прибытком к тому же, – парень прижал девушку к себе и они вошли в кафе. Что Горец, по природе, что Сойка, после встрясок есть хотели всегда неимоверно.

* * *

Сознание выплыло из забытья. Дима ощущал себя здоровым, это радовало. Но имелись и странности. Раньше своё тело так не ощущалось, будто после пистолета в руки "Витязя" взял, самае близкая аналогия, которую он смог придумать. Объяснить самому себе подросток этого не мог, всё на ощущениях.
Пролежав ещё минуты три, Дима принял вертикальное положение и огляделся. Ну да, у Стопаря он, где же ещё. Стоило только вспомнить знахаря, как подросток ощутил его. Вернее, не так, он ощутил, что человек сейчас чувствует что-то приятное. Более того, Дима понял, где находится источник этих эмоций, то есть сам Стопарь. Соседняя комната. Кроме этого в голове будто десятки мух жужжали, но на это внимания он не обратил. Охренеть! Это что получается, Дар пробудился?! Дима от радости чуть не закричал, сдержался. Стопарь, вернее, его эмоции резко сменились обеспокоенностью, предвкушением и ещё чем-то, чего мальчик опознать не смог. "Источник" эмоций начал перемещаться. Идёт сюда, понял Дима. И через пару мгновений дверь в комнату открылась. Стопарь взглянул на паренька и качнув головой, произнес:
– Мамку с папкой-то не жалко? Хернёй всё занимаетесь… – ответа он не ждал. Дима опустил голову. Да, вышло паршиво, конечно. – Как себя чувствуешь? Всё рассказывай, не скрывай ничего, даже если кажется мелочью. У тебя Дары пробудились, а это важно.
– Дары?! – вскинул голову мальчик. В янтарных глазах плескалась радость. От ощущения вины уже и следа не осталось. Стопарь усмехнулся.
– Дары-дары. Одевайся пока и выходи, там на диване погоди пока. Я родителей позову. Готовься, короче, допрос и спрос будет с пристрастием.
– Дядь Стопарь, а то, что я знаю, что вы ощущаете, это Дар? – последние слова знахаря мальчик пропустил мимо ушей, поднявшись с кровати и начав натягивать футболку. Стопарь чуть нахмурился, мда, ещё одного развитого эмпата им не хватало только. Теперь и от пацана не скроешь ничего, даже если от этого ему самому лучше будет.
– Пока не знаю. Нужен всесторонний осмотр, твои придут и начнём.
– Долго я тут?
– Второй день.
– Них…я себе..! Ой… – осёкся Дима. Стопарь хохотнул и изобразил, что ничего не слышал. Мальчик тоже улыбнулся. Вообще, Стопарь отличный мужик и друг. Дима частенько к нему обращался за советом. Да и просто поговорить с ним всегда интересно, он очень много знал. И пусть подросток ещё не всё понимал, но в любом случае, в голове откладывалось. Ещё, Стопарь иногда его "прикрывал" и постоянно угощал сладостями, приговаривая, мол, понимаю я тебя, у меня с выпивкой такая же херня, хочу и всё, хоть ты тресни.
Выйдя в приёмную, похожую больше на гостиную, первое, что увидел Дима, конфеты, сложенные в вазочке на журнальном столике. В желудке тут же забухтело. Стопарь понимающе усмехнулся и махнув рукой, бери мол, не стесняйся, показал и на электрический чайник, а сам ушёл в кабинет, видимо, вызвать дежурного, чтобы Сойку с Горцем нашёл. Но они, думается, где-то рядом. Мама-то и не спала, наверное, всё это время. Снова накатило чувство вины, но оно быстро смылось вкусом конфет. Пока подогревался чайник, Дима успел ополовинить вазочку. Вышел Стопарь с кружкой в руках. Запахло кофе с каким-то сладким привкусом. Алкашки намешал, наверное, подумал мальчик и про себя усмехнулся. Знахарь устроился на том же диване, на другом конце и сказал:
– Ну, пока родителей нет, расскажи, что ощущаешь.
Дима немного нахмурился, будто уйдя в себя. Отец пытался его научить этому приёму, но у мальчика то ли не получалось, то ли он банально не хотел сидеть на заднице и пытаться "взглянуть внутрь себя", глупо ведь и выглядит со стороны по-дурацки. Сейчас бы это, наверное, пригодилось, подумал он.
– Не знаю, дядь Стопарь. Вроде всё как и всегда, но тело по-другому, ощущается, не знаю, как объяснить… будто его у меня стало больше… эмоции ещё ваши… опс… идут, кажется… – мальчик чуть вжал голову в плечи. Стопарь снова усмехнулся. Да, парнишка вырастет особенным. Интересно, сильно от отца отличаться будет?
Буквально через пол минуты появились и Сойка с Горцем. Девушка сразу кинулась к сыну, обняла его, негромко принялась ругать и успокаивать одновременно. А Дима и не знал, что делать. Вроде бы виноват, но и случай, не сказать, что опасный. Машину, разве что, мужику помял, да напугал всех вокруг. Снова. Ногу когда в прошлом году сломал или вот, пару месяцев назад, приземлился неудачно и тоже сломал, только уже руку, такого с мамой не было. Поволновалась, естественно, попричитала, но не так, как сейчас. Наверное, это всё потому, что пролежал в отрубе долго и непонятно, чего ждать следовало. Отец не говорил ни слова, сидел на стуле напротив и просто смотрел. Но Дима прекрасно знал, что папа сейчас его "прокачивает". Разговор позже будет. В подобных ситуациях всегда так было.
– Ладно, хорош пацана прессовать уже. Сам всё маешь ведь? – сказал Стопарь, уже достав свою "медицинскую" стопку и скарификатор. – Посмотреть его нужно. Кстати, Сойка, Горец, он тоже эмпат, поздравляю, и отлично вас ощущает.
Горец вскинул бровь и улыбнулся, а Сойка взглянула на сына:
– Так ты… а я тут изображаю из себя, значит, ругаюсь! – Стопарь с Горцем прыснули от смеха, а Дима густо покраснел, тихо сказав что-то вроде извинений. Девушка снова обняла сына, так же как и Горца, подкачивая на автомате сына энергией.
– Давай палец, – сказал Стопарь и мельком глянул на Горца, вспоминая тот единственный раз, когда "осматривал" его и сейчас несколько побаивался, а не случится ли что-то похожее снова, когда у Димы пробудились и Дары и гены. Сказав Сойке, чтобы спасала, если что, он ловко уколол палец мальчика и сцедил пару капель в коньяк. Несколько секунд вглядывался в жидкость и "ухнув", опрокинул стопку. Снова его глаза закатились, но ничего непредвиденного вроде не происходило.
– А чего дядя Стопарь испугался так? – шёпотом спросил Дима. Горец усмехнулся и в двух словах поведал о том случае. Ого, подумал сын, об этом он и не знал, по-новому взглянув на отца. Некоторых вещей он о нём не знал, рано пока.
Минут через пять Стопарь "пришёл в себя". Выдохнул, снова налил себе коньяк и выпил, после ещё и живчика пару глотков сделал.
– Ну, что я могу сказать, пациент отменно здоров, – начал знахарь. – По Дарам. На данный момент активировался один. Кинетика, вроде твоей, Горец, это я уже говорил. Остальные активируются по мере надобности, скажем так. Что это за Дары будут, сейчас сказать не могу, но они есть, просто в неактивном состоянии. Опять же, не знаю, почему так, никогда не сталкивался, Дар есть и его как бы нет. Далее, по генетике. В дальнейшем всё пойдет на усиление, как только переходный возраст закончится и окончательно устаканится энергетика. Это у тебя, Дима, быстро произойдёт. Про твои слова о том, что ты тело ощущаешь по-другому, это нервная система у тебя от отца, гораздо развитее и разветвлённее, чем у нас. И она тоже, как это сказать, "проснулась". Про эмпатию ты уже знаешь. Горец, обязательно научи Диму отсекать лишнее. Иначе мозги вскипят, – Горец кивнул, с содроганием вспоминая первое время, когда не получалось ещё "не слышать" эмоции тысяч и тысяч умирающих людей в Пекле. Как он сам глухо завывал, прячась порой по подвалам, чуть не сходя с ума или ввязываясь в драки с тварями, отдавшись "не своей" агресии. – А ты, – Стопарь обратился к Диме. – Отца слушай и учись. Он хрени не покажет и не скажет, – теперь уже кивнул подросток.
Знахарь отпил почти остывший кофе с амаретто и продолжил:
– От тебя, Сойка, Дима взял возможность брать энергию Улья, правда, не так, как ты, в гораздо более скромных масштабах, но, живчика ему тоже не нужно. Энергия эта тратиться будет на регенерацию и подпитку Даров. Но не обольщайся, – знахарь глянул на Диму, – "краник" небольшой и "напор" совсем не тот, как твоя мама выдать может. И жемчуга, как тебе, Горец, ему тоже не нужно. У тебя, Дима, пассивный "подсос" от Улья, типа того. Эволюция, следующая ступень развития нас, иммунных, это или что, не знаю, но ты гораздо более лучше к жизни здесь приспособлен уже, чем мы. И не в Дарах и умении автоматом пользоваться дело, сама физика твоего тела и энергетики другая. Живчик употреблять можешь, он как допинг или "рэдбулл" будет, с горохом тоже самое, только эффект сильнее. С жемчугом точно не знаю, с чёрным, по крайней мере, – знахарь сделал паузу, передохнуть и допив кофе, продолжил. – Везёт, блин, вам. Я всё думал, как с живцом у сына вашего будет. Ты ж Сойка, его "накачивала" постоянно. А оно вот как, оказывается. Что ещё… что-то ещё есть… – протянул Стопарь. – Не могу понять что, правда.
– Ты о чём именно? – переспросил Горец. Стопарь несколько секунд просидел в задумчивости и ответил:
– Есть что-то ещё у Димы, но я не могу разобраться. Вижу, но не знаю что, вот. Команч или кто-нибудь из Конклава, наверняка бы сказали, но я не дорос пока до их уровня, но стремлюсь, вам спасибо. Одно точно, для Димы это не опасно. В будущем станет ясно, в любом случае, – знахарь взглянул на подростка. – В общем, развитие твоё ещё продолжается, пару лет ещё и можно окончательные выводы делать.
Дима что-то обдумывал, слушая знахаря и спросил:
– То есть Дар у меня один всего?
Стопарь в ответ чуть посмеялся и сказал:
– Кто о чём, а ты о Дарах всё. Пока, один. Дальше будет больше. От папы с мамой тебе ещё многое досталось, чего вообще ни у кого и никогда из иммунных не было и вряд ли будет, так что не расстраивайся. Учиться тебе и учиться ещё, короче. Это как взять в руки после "Калаша" обычного, "Вал" какой-нибудь. Вроде и умеешь пользоваться, но чтобы именно владеть, всё одно учиться нужно. Что?
Дима улыбался, знахарь сказал тоже самое, о чём немного раньше он сам подумал. Об этом и рассказал.
– Так а с чем ещё сравнить? Здесь все по средствам уменьшения популяции друг-дружки прутся, вот и аналогия. Так и у тебя. Примерно.
Друзья рассмеялись.

* * *

В жизни Димы после того случая начался новый период. Он радовался, как маленький, что, наконец, стал полноценным. Учебы стало ещё больше. Особенно много с ним занимался теперь Горец, из-за эмпатии в большей степени. Патрули, кстати, для Димы на время прекратились. Он и отец уходили из стаба на несколько километров и там уже Горец обучал сына. Разумеется, успехи начались не сразу. Очень тяжело оказалось с эмпатией. Первое время подросток "слышал" всех вокруг. Радиус действия был хоть и поменьше, чем у отца около ста метров, но и этого вполне хватало, чтобы Дима сильно мучился. Поэтому и покидали стаб каждый день. Контролировать умение начало получаться лишь через пару недель тренировок по нескольку часов к ряду. За это время мальчик проклял всё на свете. Стал раздражительным и психовал по любому поводу. А когда у него всё-таки получилось "отключить" входящий поток эмоций, он чуть не расплакался от радости, воскликнув – "как же я обожаю тишину". Кроме этого продолжились тренировки и по другим направлениям. Отец так же учил пользоваться и кинетикой. А Дима завидовал ему, поражаясь, с какой лёгкостью и тонкостью отец оперирует своим Даром. У него самого умение было пока на уровне "кувалды". Он даже вспылил однажды, не выдержав, на что Горец ответил, что ему, чтобы научиться так владеть Даром, пришлось пройти через сотни смертельных схваток в Пекле. И сыну нужно всего лишь набраться терпения и продолжать учиться, вытачивая навык.
С друзьями Дима начал вести себя порой высокомерно. Резкий скачок в развитии, даже без Даров, позволял ему обходить ребят во всём. Игры в "прятки" прекратились, смысла уже не стало, подросток ощущал друзей, как бы они не изощрялись. Да и запретили им всё-таки. Наказали, кстати, всю троицу. На общественных работах провели целую неделю. Дима, правда, свою неделю провел в трудах позже всех, когда научился контролировать эмпатию. И жутко обижался, как же, он ведь пострадавший, его же машина сбила, так отчего наказание? Увещевания матери не слушал, а Горца на тот момент в стабе не было. Приутих после слов Баса. Он однажды шикнул на мальчика, мол, взлослого мужика за такой косяк, вообще, дня на три в штрафбат на какой-нибудь Форпост отправили бы, так что нечего ерепениться. Да, законы в Гвардейском жёсткие. Но иначе нельзя, порядок, особенно здесь, только так и возможно поддерживать.
Друзья стали от Димы отдаляться. Во-первых, он развивался гораздо быстрее их. Во-вторых, эта его высокомерность в поведении всё-таки сыграла свою негативную роль. Ну и в-третьих, эмпатия. Скрыть что-либо стало невозможно. Дружить не перестали, но было уже не так, как раньше. От этого Диме стало тяжело, правда, никому об этом он не говорил и не показывал.

За последующие пол года удалось пробудить ещё один Дар. Стопарь назвал это умение Сдвиг, мальчик же звал проще – Дырокол. Не очень понятный, знахарь, по крайней мере, о таком не знал, но крайне полезный во многих ситуациях Дар. Заключалось умение в возможности мгновенно "сдвинуть" любую материю на два-три сантиметра. Звучит так себе, но вот суть удивительна. Есть, например, дверь с замком, от которого нет ключа. Дима может на расстоянии "сдвинуть" от себя небольшой, в пару сантиметров диаметром "цилиндр", сломав тем самым замок и открыв дверь. И абсолютно не важно, какой материал, железо, камень или органика. Что именно происходило в момент применения Дара, Стопарь не знал, но предположил, что нарушаются молекулярные связи и материя в объеме этого "цилиндра" мгновенно меняет свои координаты. Самое интересное, что сдвиг происходил по всему объёму, то есть, если стена три метра, то и сдвинется трёхметровый цилиндрик. Главное, чтобы материя была однородна. Экспериментировали даже, брали два кирпича, клали рядом, даже вплотную. Второй кирпич после применения Дара всегда оставался невредим, в смысле, "сдвига" в нём не происходило, но всегда раскалывался от попадания в него цилиндрика от впереди стоящего кирпича. Что будет с живым организмом, объяснять Диме не нужно. Первым делом он испробовал Дар на пустышах. Заодно и выяснил радиус действия. Оказалось около тридцати метров. Подряд, без негативных ощущений, Дима мог воспользоваться Даром около двадцати раз, при условии, что длина "сдвигаемого" цилиндра не будет превышать пол метра. Как ему сказал на "испытаниях" Мятный, теперь не нужно таскать с собой клевец. Да и пистолет, в принципе, тоже, Дар сильнее любого оружия и абсолютно бесшумный. Единственное, "скорострельность" оказалась не очень, использовать получалось пока не чаще раза в две секунды, но Стопарь сказал, что это тоже можно развивать. Одна из граней Дара. Ещё, может быть, будет возможно варьировать диаметр и расстояние, на которое сдвигается материя. Кстати, одним из открытий, к которому позже пришёл сам Дима, оказалось, что два кирпича пробиваются Даром, если их положить в воду, например. Дырявым, в итоге, осталось и ведро, но это уже мелочи. В общем, умение интересное и главное, боевое. Хотя, очень уж он хотел что-то такое ну очень сильное, как тот же "Молот" у отца… кстати, занятным был и "побочный эффект" применения Димой Даров, его глаза чернели, как в своё время у Сойки, но при этом янтарный зрачок не заволакивало и выглядело со стороны жутковато.

* * *

Нюхач и Горец ехали на машине в сторону "Гостевого района". После той поездки в Холм, "дружеская" делегация оттуда объявилась только сейчас, больше полугода спустя. Вообще, на встрече с Холмовцами Горец нужен не был. Но Зубр попросил поприсутствовать, эмпатия Горца могла оказаться сейчас полезной, да и взгляд со стороны тоже.
Встреча должна произойти в здании Охраны, так называемого "отдела полиции", на огороженной гостевой территории. Вопрос о её отделении от остального стаба назревал уже давно, ещё при Клине, но всё тянули с решением. После нападения сектантов и после того, как практически заново отстроили стаб, пережили волну возросшей преступности и затем жёсткой рукой навели порядок, не без участия "Северян", кстати, гостевая территория образовалась быстро. Там открыли гостиницу, филиал оружейного магазина, мастерские, бар, в общем, всё, что нужно приезжим. Их, к слову, всегда было не так много, в виду близости Пекла. В основном, обслуживали два регулярных каравана. Один со стороны Холма, второй появлялся хоть и реже и с другой стороны, но был гораздо "богаче" на товары. На данный момент гостили в стабе только Холмовские, в количестве пятнадцати человек, плюс ещё двадцать человек наёмников, которые являлись дополнительной охраной. Довольно серьёзный отряд для Обитаемого Пояса, но не для Приграничья.
– Чего хотят-то вообще? Они ведь должны прекрасно понимать, что под их дудку здесь плясать никто не собирается, – спросил Горец.
– Залёт, всё в нём дело. Сидел бы как все нормальные ксеры на гороховой диете с десертом из жемчуга, не высовываясь, всё нормально было бы. Так нет же, потянуло идиота на приключения. В "гостевом"-то порядки попроще. Ну а на тот момент как раз группа трейсеров из Холма с рейда у нас проездом была. Охрана тоже мудаки, по тихому бы вывели его и никаких проблем не возникло. Нет же, цирк устроили. И тот по пьяни давай всех на…уй посылать со словами, мол, я ксер и вы все на меня тут молиться должны. Зубр его, когда тот протрезвел, чуть не удавил лично, ну и охране влетело, нам с Кондором в том числе, наша ведь зона ответственности… – Нюхач притормозил на перекрестке, пропуская машину. – А Холмовские ребята не дураки, быстренько собрались и отчалили. Мы от них людей ждать стали, а там, оказывается, передел власти затеяли и, вроде как, даже забыли. Но, как видишь, нет, пусть и больше года прошло. "Сотрудничество" предлагать начнут. Опять же, слухи про Сойку. Пусть и не верит никто, но поинтересуются по-любому.
Горец хмыкнул в ответ. Не нужно, чтобы про Сойку знали. Слухи, хрен с ними, от них никуда не деться. Да, послушать, что эти приезжие будут предлагать и говорить, стоит.
Машина подъехала к воротам. Пара охранников проверили друзей и пропустили. Гостевой район от самого стаба мало чем отличался. По большому счету, внутреннюю стену с Восточной стороны "передвинули" внутрь на несколько домов. После нападения, жителей в стабе осталось немногим больше половины, поэтому пустующих зданий осталось достаточно. От внутренней территории между стенами так же огородили, оставив один въезд со стороны Гнилых Ворот и второй со стороны поселения. Через этот въезд, собственно, друзья и попали в гостевой район. Большую часть времени эта часть стаба пустовала, дежурили лишь несколько охранников, наряды сюда считались халявой. Но когда появлялись постояльцы, жизнь здесь оживала. Хотя, ради одного-двух гостей всю инфраструктуру, конечно, не запускали.
Нюхач вывернул машину на парковку у здания Охраны. Пристроив свою "Шеви-ниву" между двух таких же, друзья вышли и направились ко входу.
Собраться решили заранее, минут на тридцать раньше назначенного времени. Зубр, Кондор, Бас, Веда, в общем, вся верхушка стаба, плюс охрана в здании. Близнецы были тут же, пока что в "видимом" состоянии. Поприветствовав всех, Нюхач и Горец расселись на свободные места вокруг огромного стола в брифинг-зале и началось обсуждение будущей встречи, какие предположения и какая стратегия ведения переговоров. Коснулись и Залёта с его "залётами".
Вскоре охрана привела четырех человек, Близнецы тут же исчезли. Холмовские, все бритые почти под ноль, в камуфляже, без оружия, конечно же. У двоих лица угрюмые, посматривают на всех присутствующих исподлобья. Лица, что кирпичи, квадратные, с крупными чертами, да и сами немаленькие. Другие двое размером чуть поменьше, но от этого менее опасными не становились. Взгляд одного из них был пронзительным, будто сканировал всех. Лицо вытянутое, с тонкими, даже немного женственными чертами. Второй выглядел обычно, без каких либо запоминающихся особенностей.
Поприветствовав друг друга и познакомившись, гостей звали – Рав и Кикер, это угрюмая парочка, Поль и Грач, остальные. Пока рассаживались и перекидывались фразами ни о чём, пара девчонок из обслуги принесли чай-кофе и лёгкую закуску.
– Перейдём к делу? – предложил Поль, когда девушки из обслуги ушли. Он был у Холмовских за главного. Зубр согласно кивнул:
– Мы слушаем.
– Наверняка вы уже знаете, что не так давно в Холме сменился глава. И после этого политика нашего поселения изменилась. Мы хотим объединить близлежащие стабы в единую сильную структуру. Конечно же, на взаимовыгодных условиях. Наши ближайшие соседи, Приреченский и Поляна, уже присоединились. С ещё одним приграничным стабом, Гранитный, так же ведутся переговоры. Ну и вы остаётесь.
– Условия?
– Всё просто. Взаимопомощь и взаимовыручка. Что-то требуется одним, все помогают. Товарооборот по фиксированной, сниженной цене. Работа на общее благо. Единый свод законов. Единый фронт, при возникновении конфликтов. Это основное.
Зубр дёрнул уголком губ и ответил:
– А взамен?
Поль чуть нахмурился. На этом месте, обычно, начинались бурные реакции, обсуждения и важно было повернуть русло разговора в нужную сторону. Сейчас же ничего. Стена.
– Ммм… любое сотрудничество, предполагает честность и открытость, – Поль будто подбирал слова. Он только сейчас начал понимать, что переговоры предстоят очень сложными. И чтобы всё получилось, нужно быть максимально открытым. Горец в это время ощутил применение Дара одним из Близнецов и усмехнулся про себя. Про Кондора он и без этого знал. Сам Горец уже "прокачал" гостей и понял, что отношение у них довольно презрительное, чувствуют за собой силу, видимо. Кроме этого, какой-то Дар использовал и сам Поль. Ладно, посмотрим, что будет дальше. Поль продолжил:
– Мы хотим обеспечить безопасность всем важным людям. В Поляне, например, это очень, подчеркну, очень толковый спец по технике. У вас есть ксер, что является невероятной удачей. Мы сможем обеспечить таким важным для процветания наших стабов людям должный уровень жизни и безопасность. Холм, как вы знаете, самый многочисленный и сильный в округе стаб. Если мы все будем сотрудничать и работать сообща, то и жить всем будет намного проще и лучше, – мужчина замолчал, сделав несколько глотков кофе. В это время снова заговорил Зубр:
– Я так и не услышал, что взамен требуется от нас. Мм? За ксера можете не волноваться, безопасность ему обеспечена на должном, как вы сказали, уровне.
Поль оглядел собеседников и ответил:
– Все важные для процветания нашего будущего союза люди должны переехать в Холм. Это, в первую очередь, касается ксера. Вы самый близкий к Пеклу стаб. А если, к примеру, Орда пойдёт? Далее, для обеспечения большей безопасности и порядка в стабах, мы разместим у вас дополнительный гарнизон охраны. Так же это будет гарантом выполнения вами ваших обязательств, а так же нам нужно будет убедиться в правдивости или ошибочности слухов, относительно человека, который может сделать свежака иммунным, это даже важнее ксера. Так же, вы, как глава, должны будете согласовывать действия и политику своего поселения на общем Совете стабов. Первым действием, которое вы должны сделать, это открыть поселение. Мы ведь не в каменном веке живём, – уже не совсем уверенно закончил Поль. Его товарищи искоса посматривали на него, что-то явно шло не по плану. Даже сам Поль это понимал, ведь хотел сказать совсем по-другому и "залить блюдо другим соусом". Зубр посмотрел на своих, затем оглядел собеседников и взглянул в глаза Полю.
– Мы вас поняли. Гостевая зона будет открыта на всё время, пока вы находитесь здесь. Так же вам будет обеспечена ДОЛЖНАЯ безопасность. Но от вашего предложения мы откажемся. Поддерживать торговые отношения, без проблем. Более того, мы готовы даже принимать ммм… заказы, для ксера. Естественно, с вашими материалами и по сниженной цене, – Зубр на этих словах откинулся на спинку стула, а Горец почувствовал, что один из Близнецов перестал использовать Дар. Да уж, хороший навык, вскрыли ребят без лишних усилий. А Поль этот, тот ещё вьюн, начал-то как складно.
Молчание продлилось секунд двадцать, пока Холмовские осмысливали произошедшее.
– То есть… вы не хотите присоединяться к нашему союзу? – переспросил Поль. Выглядело это уже глупо. И так же глупо он сейчас себя ощущал. Как же так его развели?!
– Я вроде бы ясно выразился.
Поль переглянулся с товарищами и снова посмотрев на Зубра, сделал ещё один заход.
– Вы просто не понимаете, от чего отказываетесь, мы предлагаем вам…
– Полностью зависеть от Холма, впустить в свой дом ораву чужих бойцов, которых нам же придётся кормить и терпеть, отдать вам ксера, чтобы он работал исключительно на благо Холма, стать вашим ресурсным придатком. Нет, ребят, такого "союза", – Зубр особо выделил это слово, – нам не нужно. На этом закончим наш разговор. Повторюсь, гостевая зона открыта для вас на столько, на сколько вы задержитесь. Цены для вас, я прикажу снизить на треть.
Воцарилось молчание. Поль бесился про себя, но вида не подавал. Его товарищи тоже рады не были. Полный провал. Что-то здесь не так. Ну не может такой маленький стаб не представлять, какими возможностями обладает Холм и что им может грозить в случае отказа. Те же Приреченцы согласились практически сразу, хоть и поерепенились немного. А когда гарнизон прибыл к ним, уже и вякать стало поздно. А эти…
– Вы ведь понимаете, что своим отказом делаете хуже только себе?
– Это угроза? – спросил уже Кондор. Поль перевел взгляд на него. Да уж, словно прессует взглядом.
– Нет, что вы, – сдал он назад. – Перспективы. Вы отказываетесь от перспектив. Ответ окончательный? – сворачивать этот цирк нужно, решил Холмовец.
– Окончательный.
– Тогда, с вашего позволения, мы покинем ваш, гостеприимный, – Поль "выплюнул" это слово. – Стаб.
– Не смеем задерживать, – в тон ему ответил Зубр.
Когда Холмовцы, в сопровождении бойцов охраны ушли, "проявились" Близнецы и Кондор протяжно выдохнул и тут же приложился к фляге с живчиком.
– Ну и как вам? – спросил Зубр.
– Поль этот, с…а, Дар какой-то использовал всё время. Что-то на разум влияющее. Внушение или нечто вроде этого, ещё несколько минут и "продавил" бы меня… силен, гад.
– Хм… если так, то понятно, каким образом в Холме власть сменилась. Раньше тихие ведь были, – сказал Бас. Зубр только кивнул согласно.
– Веда? – спросил он.
Девушка немного помолчала и произнесла:
– Могу судить только косвенно. Хорошего они ничего не думали. Слова насквозь пронизаны недомолвками и вторыми, третьими смыслами. А если Кондор прав и у этого Поля Дар внушения, то у них всё могло получиться. Не зря же они просили встречи со всеми людьми, кто принимает решения в стабе. И причина логичная. Не будь у Кондора Дара ментального блока и не будь Близнецов, раскрутили бы нас, как лохов.
Зубр хмыкнул и взглянул теперь на Горца.
– Использование Даров с их стороны я ощутил сразу. Как и с нашей стороны. Но не врубился сразу, что к чему. Прямой опасности не было. Чуйка даже молчала. Ребята не простые, явно.
– То есть, ты совсем ничего не ощутил? – спросил Бас.
Горец оглядел друзей и ответил:
– Ментальное воздействие на себя я бы почувствовал. И начни вы странно себя вести, стало бы понятно, что тут дело нечисто. Бред же нёс, чистой воды, Поль этот. А так, только эти хмурые, как их… Кикер и второй с ним, Рав, напрягли сначала. От них да, опасность ощущалась. Они как псы цепные, такое впечатление. И на меня время от времени поглядывали, – парень сделал паузу и добавил. – При том, что я в очках и не улыбался.
Мужчины и Веда улыбнулись.
– Что будем решать?
– А что тут решать? – начал Кондор. – Минимум месяц у нас есть для подготовки. Эти пока вернутся, пока решат, что делать, пока сами подготовятся, пока направят к нам кого-нибудь. Усилить дальние патрули и караваны от Форпостов. Да и вообще, все патрули усилить. До прямого столкновения не дойдет, я думаю, но подгадить вполне могут. В Гранитный бы кого ещё отправить, разузнать. Что-то мне подсказывает, нап…ели нам на счёт них. Народ там отбитый и главными у них квазы, а на них эти штучки слабее действуют, если я не ошибаюсь. Должны были подвох почуять.
– Согласен, – коротко сказал Бас. Зубр кивнул и подвёл итог:
– На вечер объявить общее собрание. Ты, Бас, начинай готовить людей к поездке в Гранитный. А мы начнём откапывать топор войны…

Воспоминания. Горец

Виктор уже почти час стоял у окна с кружкой давно остывшего чая в руке и смотрел на простирающийся вокруг абсолютно нереальный пейзаж, пытаясь найти хоть что-то, подсказывающее, что происходит. За этот час какие только мысли не посещали его. И как бы ни было невероятно происходящее, как бы не верилось, но вот оно, происходит здесь и сейчас, с ним. Поначалу Виктор сильно испугался, снова накатил безотчетный страх, но через какое-то время он успокоился. Осталось только ощущение давящего стресса. Парень перебирал возможные варианты, смотря на вытягивающиеся молочно-белые столбы и незнакомый пейзаж города. До странности огромного города. В конце-концов его мысли свелись к одному, он "попал". Как в книгах. Только вот в тех романах герои обычно выживали, становились сильными и их не ели монстры, рождённые чьей-то больной и извращённой фантазией. Верить во всё это не хотелось. Почему это случилось именно с ним?! За что?! Может и правда, открыть окно и вниз..? Нет…
Виктор простоял так ещё некоторое время. Голова пустая, ни одной мысли не осталось, только тяжёлое отупение. Он встряхнулся и ушёл в другую комнату. Что-то подсказывало, на одном месте оставаться нельзя. Как это, движение жизнь? Виктор горько усмехнулся. Нужно дойти до тех небоскребов и посмотреть с высоты. И опять что-то ему говорило, знакомого он уже ничего не увидит.
Собрав вещи, парень наполнил из кулера бутылку и закрепил её ремешками на боку рюкзака. Почистил от остатков крови саблю, с содроганием вспомнив взгляд тех зомби. Хотя, зомби их уже не назвать. Упыри? В сущности, какая разница, они все хотят закусить им.
Подойдя к окну, парень осмотрел пожарную лестницу. Вроде как пусто. Виктор осторожно, как можно тише открыл окно. В помещение сразу ворвался поток воздуха, принёсший с собой лёгкий запах разложения. Звуков почти не слышно. Не было этого привычного городского "гула", сигналов машин. Постояв ещё с минуту, он, наконец, решился. Вылезать из окна на пролёт металлической лестницы тоже старался тихо. Как ни странно, конструкция оказалась добротной и не скрипела. Осторожно опершись о перила, парень осмотрелся и понял, что лестница выходит на крышу соседнего здания. Это хорошо. По крышам можно передвигаться более-менее безопасно. Твари сюда вряд ли полезут.
Спускался парень долго, четыре этажа он преодолел минут за пятнадцать, постоянно поглядывая вниз и прислушиваясь. Выбравшись на крышу, Виктор выдохнул, заметить теперь его станет сложно. Снова взглянув на громады небоскрёбов впереди, парень пригнулся и неспеша пошёл в их сторону. Целых три дома были соединены между собой, удалось пройти метров триста. А дальше был перекресток. При чём, очень странный. Ровно по середине дороги серый асфальт резко переходил в почти чёрный, с более яркой разметкой. Дома на той стороне тоже другие. Более современные, что ли. На первых этажах бутики и кафе, рестораны. Выше, видимо, офисы. Стёкла, правда, во многих окнах выбиты. И останки, множество останков среди раздолбанных вхлам машин. На той стороне, будто в самый час-пик эта трагедия и разыгралась. Сколько же здесь людей было, Виктор когда представил эту картину, как сюда врываются монстры, даже дурно стало, показалось на секунду, что слышно их многоголосый ор. Жутко и страшно, парня передёрнуло.
Ещё минут десять прошло, прежде чем он вырвался из оцепенения, вдруг охватившего его. Идти туда не хотелось до зубовного скрежета. Виктор не понимал этого ощущения. Нет, десятки растащенных и обглоданных костяков, зрелище то ещё, но не они являлись причиной беспокойства. Что-то свербело в голове, какое-то незнакомое ощущение, распознать которое не выходило. Парень встряхнулся и медленно прошёл вдоль торца дома. Следующее здание уже не было вплотную к этому. Придётся спускаться. Хорошо, если лестница наружная, лезть внутрь дома очень не хотелось. Повезло снова, лестница нашлась со стороны двора. Виктор посмотрел вниз. Металлическая конструкция заканчивалась на уровне первого этажа. Метра два с половиной, навскидку. Во дворе царила привычная уже разруха. Глаз вдруг зацепился за движение на той стороне. У дома напротив, между подъездами росли густые кусты и в одном месте они как-то подозрительно двигались, будто в них кто-то застрял и пытается выбраться. Парень присел за бортик и стал наблюдать. Через пару минут оттуда выполз… выползла… половина тела… с такого расстояния, метров шестьдесят, особо не разглядишь, но Виктор прекрасно понимал, что нормальный человек выжить в таком состоянии не может. Вокруг вроде бы больше никого не наблюдалось. Спускаться резко перехотелось, какое-то предчувствие, словно удерживало его на крыше. Зомби, между тем, уже переполз дорогу, добравшись до ближайшего костяка и принялся его обгладывать. Ничем иным его действия быть не могли. Психика снова чуть не дала сбой, всё еще не верилось, что такое может произойти, что происходящее вокруг не его бредовый сон, а самая настоящая реальность. Виктор несколько раз глубоко вдохнул, отошёл на другую сторону дома и снова глянул вниз. Пусто, ничего, кроме человеческих останков и смятых машин. Отчего же он не решается продолжить путь? А куда, собственно, идти? Впереди чужой город, хрен знает как, оказавшийся на месте знакомых кварталов. Пойти в другую сторону? Так и там тоже самое, по-видимому. Нужно забраться повыше и осмотреться, где-то же должен быть край. С высоты небоскрёба должно быть отлично видно. Вот только пусто ли внутри? Встречаться лицом к лицу с тварями, пусть даже это обычные зомби, не хотелось, страшно. Плюс там темно и не работают лифты. Эта прогулка рискует стать последней в его жизни. Но что тогда делать? Идти в одном направлении, пока город не закончится и искать живых людей? Наверное, сам себе ответил Виктор. Так и свихнуться недолго. Он достал воды и сделал глоток. Кислая какая-то… тело пробило ознобом. Запах! Тот же самый запах, что и тогда! Парень начал оглядываться, снова посмотрел вниз. Через пару минут он увидел собирающийся туман на той части города, где были небоскребы. И что странно, белесая густеющая на глазах взвесь не выходила за середину дороги, на сторону, где находился парень, будто какая-то невидимая преграда не давала распространяться туману. Выглядело это нереально и жутко. А Виктор стоял у края дома и не мог сдвинуться с места, завороженно наблюдая за происходящим поистине мистическим действом. Через минуту туман сгустился настолько, что уже ничего не было видно, стеной до небес перекрыв обзор. Ещё через минуту в этом тумане стали видны сполохи зеленоватых молний. Парень ожидал раскатов грома, но стояла полная тишина, что нагнетало ещё большую жуть! Всё это продолжалось несколько минут и он не представлял, чего ожидать дальше.
Звуки города разорвали тишину настолько неожиданно, что Виктор даже невольно вскрикнул и спрятался за бортиком. Туман ещё полностью не сошёл, а слышны уже стали звуки множества ударов машин друг об друга, верещание сигнализаций, визг покрышек и редкие крики людей.
Виктор набрался смелости и выглянул. Открывшаяся картина, мало сказать, поразила. Он просто не понимал, как такое может быть. Тот же город, те же небоскребы, только целые. Нет останков людей, нет потёков крови, куда не кинь взгляд. Окна целые, люди живые! В основном. И аварии, множество ДТП, нет, не так, одно сплошное ДТП. Некоторые машины выехали на тротуары и врезавшись в первое попавшееся препятствие остановились. Многих людей задавили, ещё больше сейчас вставали с брусчатки и мотали головой, не понимая, что происходит. Водители автомобилей, кто был в состоянии, конечно же, выходили из своих машин и недоуменно смотрели в разные стороны. Другие люди пытались позвонить, тыкая пальцами в бесполезные уже смартфоны. Открывались окна и люди выглядывали, поражённо смотря на произошедшее. Очень многие застыли с открытыми ртами и смотрели на противоположную сторону, не узнавая свой город.
Они все очень скоро умрут, пришла Виктору ясная и чёткая мысль. Теперь до него дошло. Страшная в своей сущности догадка. Чем бы этот туман ни был, но там, где он возникает, местность "обновляется", перенося куда-то, в какой-то мир куски городов. Хотел же квартиру в другом районе купить, промелькнула дурацкая мысль. Но ведь такие пропажи наверняка должны быть на слуху… дальше додумать мысль не дали крики людей. Многие из них, наконец, увидели останки людей с "его" стороны. Возникла паника. И тут слух парня тронул другой звук. Этот непонятный пока гул нарастал. Сквозь крики людей было ещё не расслышать, но уже спустя минуту, внутри у Виктора всё похолодело, ослабли ноги, а тело вдруг забила крупная дрожь. Монстры! Стали слышны густые басистые взрыки, глубокий клёкот и другие не менее страшные звуки. Парня словно заморозило, он не мог сдвинуться с места. Толпа поредела, те люди, кто был на улице бежали вглубь "своего" города. Те, кто выглядывал в окна, с ужасом смотрели на происходящее, другие захлопывали окна и исчезали из вида. Никому из них не скрыться, снова пришла мысль.
Виктор увидел стремительную фигуру первого монстра. Оценить его размер возможности не представилось, очень уж быстро он двигался. Тварь вылетела на перекресток, перескочила через несколько смятых машин и буквально врубилась в толпу людей, метрах в пятидесяти дальше по улице. Даже в самом "натуральном" фильме ужасов расчленёнка не шла ни в какое сравнение с тем, что вытворял этот монстр! Он завертелся вихрем и в разные стороны полетели ошмётки, руки, части тел. И кровь, много крови! Тон криков сменился, орали уже по-другому, надсадно, как-то по-животному. Спустя десяток секунд этот крик слился в унисоне с рыком и рёвом десятков или сотен тварей, дорвавшихся до свежего мяса. Виктор смотрел на это с расширившимися от ужаса глазами и даже не подумал спрятаться. Не мог и двинуться. Твари с разгона врезались и переворачивали машины, будто игрушки, те, что половчее, запрыгивали в окна и оттуда сразу же доносились обречённые и наполненные беспредельным страхом пронзительные крики. Монстры пёрли отовсюду. И тут Виктор увидел Его… огромный, метров восемь, не меньше, монстр, словно ледокол рассекал поток рвущихся к шведскому столу тварей. Двигалось чудище в его сторону, по дороге с "границей" городов. Он опирался на гипертрофированно развитые передние лапы, иногда отбрасывая лёгким взмахом по десятку тварей помельче в разные стороны, а те старались и не попадаться "под руку". Парень не выдержал, ноги его подкосились и он рухнул на крышу у бортика, опёрся спиной о него и прижав ноги к себе тихо взвыл. Он желал сейчас, больше жизни, чтобы его не заметили и не съели, не порвали на куски, как тех обречённых на жуткую смерть людей… ледяной страх сковал его, Виктор даже думать ни о чём не мог. Крики людей, слившиеся сейчас в какой-то замогильный вой, рвали психику, а близкое рычание, костяное клацание, смачные чавки и другие жуткие звуки, издаваемые этим нескончаемым потоком чудищ, просто напросто вымораживали саму душу.
Сколько это продолжалось, Виктор сказать не мог. Дом покачивало, когда рядом проходил очередной огромный монстр. Были даже такие, что возвышались на пару метров над зданием, где он сидел, вжавшись в бортик. Взгляд их чёрных глаз, наполненных злобой и неослабевающим Голодом скользил по пустой крыше и твари степенно двигались дальше, зная, что им впереди уже приготовлена еда. Много вкусной, источающей сладкий запах страха еды, за которую, правда, придется и подраться. Драка это тоже хорошо. Бывало, что на крышу заскакивали монстры поменьше, но и они не замечали или не видели сжавшегося в комок страха и ужаса человека.
Тишина. Тишина мой союзник, пришла мысль. Если вокруг тихо, значит их нет поблизости. Но и самому нужно быть тихим и незаметным, шли в голову Виктора мысли, которые и вывели его из состояния полузабытья. Он осторожно открыл глаза и у него чуть сердце не остановилось. Метрах в пяти от него лежала какая-то тварь и смотрела на него… нет… монстр явно дохлый. С перекрученной градусов на четыреста головой и без половины конечностей не живут даже эти чудища…
Виктор осторожно осмотрелся. На небо опускались сумерки. Крыша была пуста, больше "гостей" не обнаружилось. Как здесь оказался этот монстр, оставалось загадкой, скорее всего, его измял и забросил один из тех гигантов. Сердце парня понемногу начало успокаиваться. Он достал воду, смочил пересохшее горло. Выглядывать за крышу не хотелось, парень прекрасно знал, что увидит. Где-то вдали что-то громыхало и ухало. Лёгкий гул, на уровне комариного писка назойливо сверлил уши. Но рядом тихо и это хорошо. Тварь заинтересовала, и осторожно, размяв затекшее тело, он подполз к туше на четвереньках. Вонял монстр неслабо, но терпимо, тут и запах разложения и какой-то горьковатый мускус и ещё что-то незнакомое. Величиной при жизни, чудище достигало метров трёх-четырех, не меньше. Удлинённый в пасти череп с устрашающим набором торчащих наружу и загнутых внутрь зубов мог, наверное, перемолоть человека в фарш за секунды. Вся голова покрыта хорошо подогнанными друг к другу мелкими бляшками природной брони. Тело очень сильно развито и тоже покрыто во многих местах костяными пластинами. На оставшейся передней лапе росли шипы, начиная с мелких от плеча и до крупных и искривлённых на предплечье. Такими рвать и резать только. Массивный недавно торс был промят, будто его комкали огромные лапы. На спине тоже росли шипы, сейчас, правда, в основном, обломанные. Задняя конечность тоже сохранилась только одна и была короткой, трехсуставной, больше похожая на кошачью. Развитая мускулатура бедра явно позволяла совершать мощные прыжки, а когтям позавидовал бы любой динозавр. Голова, по сути, практически откручена, кожа лопнула, мышцы и сухожилия порвались, треснула и затылочная пластина, образовывающая "горб", выдавив наружу какой-то серый порвавшийся и со сморщенной "кожицей" орган. Из этого "мешка" вывалились грязно-оранжевого цвета перемотанные в клубок нити. Среди этих "макаронин" рассыпано множество мелких и серых образований, похожих на виноградинки или чесночные дольки. Были ещё, но в меньшем количестве и округлые желтоватые "горошины". Самое интересное, что эти "виноградинки" и "горошины" не вызывали отторжения и отвращения, как, например, страшная рана на месте оторванной конечности. Виктор присел поближе и даже не думая, что и зачем делает, разворошил рукой этот клубок нитей. Запоздало пришло ощущение ожидания "склизкости" этих "макарон", но они были сухие, а "виноградинки" и "горошинки" ещё и бряцали, как мелкие камешки. Из сгустка нитей на поверхность крыши выкатились два шарика побольше. Матово-черные, они притягивали взгляд и буквально просились в руки. Виктор нахмурился, что-то пытаясь припомнить. Он взял их и эти шарики быстро нагрелись до температуры его тела. Они манили, будто являлись самой дорогой ценностью на свете. Свет ещё не зашедшего солнца красиво бликовал на их поверхности.

* * *

"Ну, давай, жри уже! – недовольно пробурчал некто, наблюдающий за парнем с высоты тридцатого этажа в ближайшем небоскрёбе. – И так уже три дня потерял, да и трусоват ты оказался, не ошибся ли я снова… хотя… время покажет. Если не помрёшь в ближайшую неделю, значит выживешь и сослужишь ещё добрую службу.
Незнакомец удовлетворённо улыбнулся, когда парень, наконец, проглотил жемчужины. Через несколько секунд он обмяк и с блаженством на лице, завалился на бок, потеряв сознание.
– Вот и ладушки, инициация закончится, дальше тебе попроще будет, – успокоился человек. – Перезагрузка только скоро, очнешься вовремя, надеюсь. Стар я уже на горбу тяжести таскать.
Незнакомец пригладил бороду, с минуту ещё понаблюдав за лежащим около тела твари Виктором и с лёгким хлопком воздуха исчез".

* * *

Виктору снился странный сон. Он словно птица, летел над городом, что простирался от горизонта до горизонта. Этот огромный мегаполис, нет, ГИГАполис, состоял будто из лоскутов. Ровные квадраты разных осколков городов. И отовсюду в верх поднималось марево, как "смог" над большими мегаполисами. Приглядевшись, он увидел, что этот "смог" состоит из тысяч и тысяч искажённых ужасом и болью лиц людей. Неведомая сила потянула его ниже. Стал слышен вой-плач миллионов душ, терзаемых муками. Эти полупрозрачные лица, поднимаясь всё выше и вскоре растворялись, исчезали в окружающем пространстве. Их эмоции, чувства, всё это растворялось вместе с ними и Виктор, опускаясь ещё ниже, окунулся в этот океан ощущений. Теперь и его начало терзать болью и отчаянием. Он страдал за всех этих умерших людей один. Его поглощало это ощущение безысходности и неминуемой смерти. Но умирать не хотелось и он бросил взгляд к солнцу, такому тёплому и нежному. Оно тянуло к себе и Виктора отпустила эта неведомая сила, притягивающая его к поверхности. Он полетел выше, туда, где ярко горел золотистый диск светила. Он будто очищался, с него спадала шелуха этой грязи чужих эмоций и страхов. Виктор стал свободен, радуясь полету. Что-то изменилось. Снизу послышался звук, рвущий идеальную тишину здесь, на высоте. Он снова посмотрел вниз и увидел посреди осколков городов чёрную кляксу, которая разрасталась, словно раковая метастаза. Она тянула свои мерзкие щупальца в стороны. И вдруг в её центре открылся глаз. Болезненный, с лопнувшими капиллярами пожелтевший белок, а зрачок затянутый смертной пеленой. И этот взгляд, полный ненависти ко всему живому, будто пронзил Виктора. Стало больно, везде, во всём теле. В груди разрывалось сердце, из мозга в позвоночник вытянулся раскалённый штырь. Каждая клеточка горела болью. Виктор снова, уже теряя силы, посмотрел на солнце. Оно начало затягиваться чернотой и вскоре лопнуло чёрными дымными облачками. Свет тут же исчез и на чёрном небе зажглись мириады безучастных к боли и мучениям Виктора звёзды. Он падал, падал в Черноту…

* * *

Парень очнулся, будто вынырнул из воды, с громким и хриплым вдохом. Рывком принял вертикальное положение. Он находился на всё той же крыше. В метре от него воняла дохлая, изуродованная тварь. Он съел чёрные шарики и отрубился. Но при этом ему стало хорошо, они растеклись приятным теплом по телу, вычищая весь негатив и усталость. Так было до момента, пока он не отключился. Сейчас парень чувствовал себя прекрасно, как когда очнулся после…он ведь тогда тоже съел какие-то шарики. Только белые. И позже его тянуло к трупам монстров, вернее, его интересовала их затылочная часть. Что же получается, в них, в этих серых сморщенных мешках образовывается нечто, пусть будут бусины, которые ему что? Необходимо есть? Парня передёрнуло от отвращения, но он тут же вспомнил ощущения, которые возникали после их приёма. Странно всё это. Наркотик в них что ли содержится? Но чувствует-то Виктор себя сейчас прекрасно. И дышится легко, несмотря даже на тошнотворный запах. И в голове свежо. Ладно, разберёмся и с этим, главное, не умереть. Парень огляделся. На крыше ничего не изменилось. Небоскрёбы неподалёку тоже никуда не делись, разве что на них прибавилось выбитых окон. Снова накатил страх, но его удалось погасить довольно быстро. Солнце стояло в зените. Это он сколько, снова около суток провалялся? Если так будет каждый раз, то эти бусины принимать нужно только спрятавшись, где его не достанут монстры. И нужно уходить отсюда, да побыстрее. То же тянущее ощущение, какое было незадолго до "обновления" соседнего… осколка, пусть будет так, снова накатывало на Виктора.
Подойдя к поручням лестницы, он оглядел двор. После второй волны монстров всё, что было недоломано, превратилось в труху и искорёженные бесформенные груды металла. Деревья и те, снесены. С минуту ещё постояв, внимательно вглядываясь в тёмные провалы окон домов, наконец, решился покинуть крышу. Повесив карабин за спину, осторожно вылез на лестницу и начал осторожный спуск. Минуты через две парень спрыгнул на землю и опасливо оглядываясь, медленно побрёл на выход из двора. К небоскрёбам решил не идти, посчитав затею посмотреть с высоты на окружающие "красоты" слишком рискованной. Выйдя на широкую улицу с "границей", здесь уже начало пованивать разложением с соседнего "осколка", Виктор снова осмотрелся и решил идти в сторону, откуда появился первый большой монстр, увиденный им недавно. Шёл парень по "своей" стороне, не осмеливаясь пока перейти на другую сторону. Скорее всего, это было какое-то подсознательное нежелание "обрывать" связь с родным городом. Сколько ещё он пробудет здесь? И интересно, будет ли в "обновлённой" версии его двойник? И вообще, возможно ли это? Или "прилетит" другая часть города, либо совсем другой? С одной стороны, его захватил этот вопрос, было интересно, но с другой, страшно увидеть себя же мёртвым или полуживым или в виде обратившегося зомби, если вдруг монстры прежде не доберутся.
С такими мыслями он прошагал метров двести. На той стороне показалась площадь. Жесть! Скотобойня! Могильник! Столько останков в одном месте он ещё не видел. Брусчатка, красная от крови и места пустого не было, везде лежали обглоданные и разбитые костяки с обрывками мяса, внутренностей. Резко накатила тошнота и парень согнулся в приступе, успев сорвать маску. От густой вони тухлой крови, сладковатого запаха разложения и дерьма, так сильно ударило в нос, что желудок словно выворачивало наизнанку. Глаза заслезились. Кое-как справившись с собой, Виктор поспешил покинуть это место и почти бегом устремился дальше. Только отойдя ещё метров на двести, замедлился и привалившись к стене отдышался. Нет, он ни капли не устал, передышка нужна была психике. Минуты две так и простоял, затем достал воду и почти полностью осушил бутылку. Нужно где-то ещё набрать. Вообще и поесть бы не помешало. Отойти только подальше нужно. Выдохнув, он оттолкнулся от стены дома и побрел дальше.
Минут через десять осторожной ходьбы увидел продуктовый магазин на "чужой" стороне и решил всё-таки зайти. Переступать границу было страшновато. Казалось, стоит ему оказаться на другом "осколке" и всё, обратно ходу уже не будет или случится что-то ужасное. Но, к его облегчению, совершенно ничего не произошло. Воздух был такой же, небо не рухнуло и солнце не потухло, безразлично взирая сверху на ужасы, творящиеся здесь, на земле. На Земле ли, неожиданно пришла мысль. Реально ведь Ад какой-то. Чистилище. А твари эти, демоны. Только вот никакого Харона с лодкой через Стикс и напутственных слов почему-то не было. Парень усмехнулся про себя.
Входные двери магазина были выворочены внутрь, сюда явно вломилась крупная тварь. Осторожно, стараясь не шагать по осколкам стекла и с карабином наготове, Виктор вошёл в магазин. Это оказался довольно большой супермаркет. Внутри, конечно же, темно. Воняло тухлятиной ещё не сильно, да и других запахов хватало. Налобник он так и не снимал с того забега по офисному зданию. Щелчок кнопки показался особенно громким. Луч света разрезал мрак. Жуть. Останки людей, разломанные стеллажи, вывернутые упаковки с крупами и другими продуктами, разбитые банки и всё это вперемешку с кровью. Пошарив лучом по помещению, всё же обнаружил то, что искал. На уцелевшей кассе, на ленте подачи одиноко стояла корзинка с продуктами. Там нашлась и вода. Видимо, кто-то как раз собирался оплатить, когда произошло "обновление". Виктор, внимательно смотря под ноги, подошёл, всего-то несколько метров от входа, а с каждым шагом становилось всё страшнее. Детский страх темноты здесь обрёл буквальный смысл. В корзине обнаружилось две полуторалитровые бутылки воды. Вернее, одна была минеральной, а вторая обычной питьевой. Возьму обе, подумал парень, стягивая рюкзак и ставя его рядом. Так же в корзине лежал пакет превратившихся в желе пельменей, их он убрал подальше. Пара вздувшихся пакетов с кефиром так же были убраны в сторону. Картошка, огурцы, морковь, два пакета макарон, бутылка водки и блок сигарет. Макароны сунул в рюкзак, прежде вытащив несколько батончиков шоколада, сразу их начав есть. На запах он уже старался не обращать внимания, важнее было утолить наступающий голод. Огурцы нормальные, их тоже сложил к себе. Бутылки с водой закрепил на боках рюкзака. Что ещё? Тушёнки бы найти, но углубляться в магазин не хотелось, тем более там весь пол уделан кровищей вперемешку с испорченными продуктами. Ладно, три банки ещё есть, пока хватит, может и ещё магазины будут, поцелее. Развернув ещё один батончик и уже почти съев его, Виктор услышал со стороны входа какой-то звук. Внутри мигом всё похолодело, даже голову на мгновение прострелило болью. Он медленно поднес руку к фонарю и выключил его, щелчок кнопки снова прогремел, будто выстрел. Стараясь не шуметь, осторожно обернулся. На входе пусто, но пятно света разрезала надвое чья-то тень. Может, выживший, подумал Виктор. Шаркание, нет, точно не-живой. С тихим шелестом, парень осторожно вытащил саблю. Секунд через двадцать показалась фигура человека. Вернее, уже не-человека. Раньше это была женщина. Полная, в пиджаке и брюках. Обуви на ней не было. Упыриха повела головой, сипло принюхиваясь и что-то, видимо, унюхав, двинулась вперёд, не обращая внимания на острые осколки стекла под ногами. Виктор всё это время стоял не двигаясь, буквально метрах в пяти от твари. Хорошо, что окна забраны толстыми жалюзи, полумрак его уберёг. До странности, но того ужаса, как был в первую и вторую встречу, сейчас не было. Да, страшно и руки дрожат, но он вполне себя контролирует. А упыриху валить нужно, причём тихо. Рюкзак-то не застёгнут, шуметь начнёт. В той стороне, где за стеллажами скрылась тварь, что-то с грохотом упало и разбилось. Парень от неожиданности чуть не вскрикнул. Нет! Так дело не пойдёт. Он собрал всю свою волю в кулак и осторожно двинулся к шумящей упырихе. Она обнаружилась недалеко, у раздолбанного мясного холодильника. Съестного там уже почти ничего не осталось и твари пришлось наполовину залезть внутрь. Как он её убьет, если головы не видно. Мертвячка, между тем, чем-то уже чавкала, нашла еду, значит. Как прикинул Виктор, броситься в атаку она сразу не сможет, поэтому у него точно будет несколько секунд. Встав буквально в паре метров от торчащей кверху задницей твари, парень легонько постучал клинком о соседний стеллаж. Этого хватило, чтобы мертвячка замерла и начала выбираться из холодильника. Как только показалась голова твари, начавшей уже разворачиваться к парню, он, не желая встречаться с ней взглядами, сделал быстрый подшаг с замахом и рубанул в область шеи. Отрубить с одного удара голову Виктор и не рассчитывал, но результат своей же атаки поразил до глубины души. Клинок, со свистом рассекая воздух, врубился в шею зомби и, практически не встретив сопротивления, отсек голову, со скрежетом вонзившись сантиметров на пятнадцать в бортик холодильника. Голова твари с глухим стуком упала внутрь, а тело грузно осело на пол, тут же начав подергивать ногами. Парень поражённо смотрел на застрявшую в стенке морозилки саблю и не мог понять, как это получилось. Какой нужно обладать силой, чтобы разрубить, пусть и острым, но лёгким клинком плоть с костью, да ещё и металл с пластиком? Тут же он вспомнил, что нужно отсюда поскорее убираться, нашумели они, да и по закону жанра, твари по одной не ходят. Виктор со страхом обернулся. На входе пусто, это радует. Потянув на себя оружие, он тут же остановился. Жуткий скрежет и скрип просто рвали ушные перепонки. Нет, тут нужно резко действовать. И он дёрнул, опять же, не рассчитывая, что сможет освободить клинок одним движением. И снова удивился, когда оружие легко удалось выдернуть. Да, скрипнуло знатно, но коротко. Это что, настолько сил у него что ли прибавилось от страха? Сомнительно как-то. Ладно, потом об этом, сейчас убираться нужно отсюда и побыстрее, почему-то Виктор был уверен, что времени у него совсем мало. Быстро застегнув рюкзак, о тишине он уже не беспокоился, накинул его за спину, туда же отправился и карабин, парень почти бегом преодолел расстояние до выхода. Осторожно выглянув и не заметив на улице тварей, Виктор быстрым шагом направился дальше, совсем уже не обращая внимания на разбросанные останки вокруг.
Минут через пять быстрого шага, он вышел на большой перекресток и понял, что добрался до другого края "своего осколка". Напротив были похожие здания, фасады отделаны под старину, арочные окна и невысокие два-три этажа, здания. По левой стороне, где располагался недавно "обновленный" и сожранный "осколок", на перекрестке так же была граница. И следующий "осколок" уже сильно отличался. Явно спальный район. Обычные пошарпанные пятиэтажки с выбитыми как и везде стёклами окон. И явно давно не "обновлялся", кости и потёки крови высохшие и почти чёрные. И куда идти, спросил сам у себя парень. Уходить от "своего" фрагмента города очень-очень не хотелось. Но и оставаться здесь тоже не имело никакого смысла. Нужно искать живых людей и выход из этого конгломерата городов, не могут же они тянуться бесконечно. Хотя, кто ж его знает, если ещё и тот сон припомнить, то этот "лоскутный" город куда больше, чем гигантского размера. На секунду он прикрыл глаза, усилием воли загоняя глубже возникшее отчаяние. Ладно, всё равно делать нечего, идти нужно, куда бы не вывел его этот путь. Броситься вниз с крыши дома он всегда успеет. Если не сожрут прежде, снова усмехнулся парень. А вот куда идти всё-таки? Если учесть, что соседние "осколки" слева уже выедены, то делать монстрам там уже, по идее, нечего. Какие-нибудь одиночки, вроде той упырихи, может и остались, но они опасности не представляют в общем-то. А вот те развитые, интересно, одиночками могут быть? Рассчитывать нужно из худшего, значит, опасаемся и прячемся. Крысиная жизнь предстоит, подумал Виктор, схватил пожрать и снова в нору. Хотя нет, с этими "обновлениями" берлогу себе и не оборудовать даже, постоянно двигаться нужно, наперегонки со смертью. Сдюжит ли? Он мотнул головой, прогоняя мрачные мысли. Значит, идём налево. Снова усмехнувшись, Виктор осмотрелся и перешёл дорогу. Обернувшись напоследок, он мысленно произнес "прощай, Родной, не увидимся больше" и уже не оборачиваясь, побрёл дальше.

* * *

Пройдя по уже незнакомой улице метров пятьдесят, парень перешёл на осколок с пятиэтажками. В области желудка поселился тянущий холодок, а в голове тяжёлое ощущение неопределённости. Это, скорее всего, из-за того, что он всё дальше уходит от дома, обрывая единственную связь с реальностью, какой её помнил, с воспоминаниями о жизни, о планах на будущее, о родных, друзьях, обо всём. Впереди его ждало совершенно неизвестное будущее и жизнь, наполненная постоянной опасностью и риском стать чьей-то едой. Ну вот как, скажите, здесь можно выжить?! Судя по наблюдению из окон того офиса, "осколки" обновляются постоянно. А значит и люди сюда проваливаются тоже постоянно. Это означает, что монстров здесь огромное количество и они постоянно кочуют от "осколка" к "осколку", выжирая всех на пути. Сражаться? Как?! Ладно доходяги эти, а развитые? Только прятаться. Кстати, нужно где-то остановиться и поесть. Голод напирал что-то уж совсем сильно. Часы на руке показывали половину пятого вечера. Пройти ещё, может по дороге более-менее целый магазин найдётся, набрать еды и пошиковать, да к ночёвке готовиться. К первой, осознанной, а не в отрубе, ночёвке в этом Чистилище. Парень решил про себя так называть это место, иных мыслей в голову не приходило. На книжное "попаданство" это совсем не похоже, ни сверхсил тебе, ничего, что могло бы помочь выжить, только своими силами.
Из прохода между домами метрах в пятнадцати впереди с топотом и урчанием выбежал человек. Нет, уже не человек. Одежда изорванная и в крови, да и движения мало напоминали человеческие, скорее, звериные. Тут же, вслед за упырем вылетела тварь, при виде которой у Виктора чуть не случилось самопроизвольное опорожнение кишечника. Увлекся мыслями и не услышал чудищ! Второй монстр, крупный, метра два с половиной в холке, мгновением спустя настиг бегущего не разбирая дороги зомби и сшиб его мощным ударом передней лапы. Упыря подбросило в воздух, словно пушинку и он изломанной куклой с грохотом впечатался в помятую и без того иномарку, стоящую на другой стороне дороги. Крупная шипастая хренотень, со скрежетом когтей по асфальту, затормозила и тут же схватила огромной пастью мёртвое уже тело зомби и помогая лапой, разорвала надвое. Во все стороны брызнула тёмная кровь, внутренности сизым комком вывалились на асфальт. И тварь начала жрать.
Виктор только сейчас осознал, что ещё несколько секунд и всё, его жизнь закончится! Справиться с этим монстром у него нет никакой возможности, не саблей же его рубить! И не убежишь от такой!
Монстр, тем временем, с хрустом костей перемалывал своей жуткой мясорубкой верхнюю часть тела неудачливого собрата. Парень, не зная, что делать, от страха и ужаса, застыл на месте столбом. И чудище обернулось. Они встретились взглядами. На секунду Виктору даже показалось, что монстр крайне удивлён увидеть здесь, только протяни лапу, свежую и вкусную жратву, а не этих недоразвитых. Абсолютно чёрные глаза так безотчётно не пугали, как взгляд тех, неразвитых ещё зомби. Парень помимо всего остального, испугался проблеска разума в глазах этого чудища. Вот и всё, мелькнула мысль.
Монстр отбросил в сторону недоеденный кусок тела с как-то уцелевшей рукой и глухо, будто даже радостно заклокотав, приосанился, готовясь к прыжку. Их разделяло метров двадцать, но парень не сомневался, что чудище покроет их в два прыжка. И не спрятаться никуда, не убежать даже! В обе стороны широкая улица, а до ближайшего прохода между домов не добраться в любом раскладе. Единственное, что сделал, шагнул назад и уперся спиной в стену. Господи, спаси меня, взмолился Виктор! Тварь, готовая уже сорваться с места, неожиданно присела на задницу и начала принюхиваться, поводя головой в разные стороны. А во взгляде явно читалось недоумение и обида, а ещё страшное бешенство. Парень не понимал, что происходит. Складывалось впечатление, будто монстр его не видит. Как такое может быть?! Господь всё же услышал его?! Нет, это вряд ли, раз уж он позволил существовать этому месту, где ежеминутно гибнут тысячи невинных людей, то на помощь высших сил надеяться глупо. Тварь, между тем, медленно направилась в его сторону, замирая иногда и снова принюхиваясь, она явно не видела и не ощущала его! Вот же он, стоит, как сосна посреди поля! Мозг лихорадочно пытался найти ответ и решение, чтобы хоть как-то отвлечься от нарастающего с каждым шагом приближающегося монстра ужаса. Чудище остановилось буквально в паре метров от Виктора, огромное, от него несло тухлятиной и острым мускусным запахом. Перекачанные мускулы на передних лапах перекатывались от малейшего движения. Из зубастой пасти вывалился фиолетовый длинный язык, с которого стекала тягучая мутная слюна. Оно стало снова принюхиваться, громко и сипло. Парень вжимался в стену изо всех сил и был ни жив ни мертв. Мышцы настолько сильно напряглись, что, казалось, ещё немного и начнут рваться сухожилия. Почему-то тварь его совсем не замечала, хотя и смотрела своими чёрными буркалами прямо на него! Вдруг монстр встрепенулся и встал на задние лапы, прибавив в росте ещё метр. Виктор в этот момент чуть не вскрикнул и не выронил саблю. Тварь ворочала головой в разные стороны, будто прислушивалась к чему-то ещё. Спустя несколько секунд, чудовище взрыкнуло и сорвалось дальше по проспекту, обдав тошнотворным запахом от мощного порыва воздуха. Виктор медленно повернул голову, наблюдая, как монстр огромными скачками удаляется. Ещё через несколько секунд он исчез из вида, а из парня словно стержень вытащили, он осел по стене на тротуар. Побаливала голова, весь промок от пота. До странности, но так и не наделал в штаны, такого страха он никогда не испытывал. Теперь Виктор знал, как это – смотреть смерти в глаза…
Просидев ещё минуту, все же нашёл в себе силы подняться и посматривая назад, пошёл к проходу во двор. Нахер, тут где-нибудь и остановлюсь, спрячусь на крыше и е…сь оно всё рогом! Хватит на сегодня впечатлений!
Минут через десять нашёл выход на крышу и забрался туда. Проходя ещё по двору, заметил на парковке с раздолбанными машинами поеденный труп большого монстра. Нужно будет проверить его затылок, но это потом, завтра, решил парень.
Привалившись к тумбе вентиляции, минут двадцать просто сидел, выгоняя остатки страха из себя и размышлял. Больше всего интересовало, почему монстр его не тронул. По всему выходит, что тварь потеряла его из вида. Внезапно ослепла и потеряла нюх? Бред, ускакала ведь она затем куда-то, привлекло её что-то. Значит, это связано с ним самим. Стал невидимым для монстра? Возможно. Здесь всё что угодно, наверное, возможно. Но если монстры перестанут видеть его, жить станет намного легче! Разобраться бы ещё, постоянно его не видно или это как… как сверхспособность, захотел исчез, захотел, стал видимым?
Более-менее придя в себя, Виктор достал из рюкзака еду, котелок с кружкой и спиртовку. Ещё минут через десять жадно уплетал приготовленную пищу. Голод был зверским, умял все три банки тушенки, огурцы и две упаковки лапши "пятиминутки". Следом в желудок отправилось ещё три шоколадных батончика под чай. Питьевая вода закончилась, но это не проблема. Проблема состояла в том, чтобы не оказаться в чьём-нибудь желудке при походе в магазин. Но если научиться пользоваться своей невидимостью, то станет проще.
С набитым животом думать тяжко и лениво. Мысли ворочались неохотно и начало тянуть в сон. На небе уже смеркалось, солнце коснулось краем крыш домов и странный, какой-то нереальный закат полностью завладел виниманием Виктора. Светило неуклонно пряталось за горизонтом и в какой-то момент будто взорвалось изнутри, став на секунду ярче и затем расплылось светлыми сполохами по быстро темнеющему небу. Красиво и жутко! Темнота обвалилась слишком уж быстро, минут буквально за двадцать. Не бывает так, подумал парень, взглянув выше. Мириады звёзд разгорались в небе, некоторые двигались, словно живые. Спутники? Всё может быть. Спустя ещё какое-то время, как заворожённый смотрел на холодную красоту ночного уже неба, там начали расползаться цветные, в основном, зелёных оттенков, сполохи света, как при северном сиянии. Правда, на это природное явление, то, что происходило сейчас, походило мало. Больше было похоже на дымные росчерки. Но, в любом случае, парень, что называется, "залип". Просидел так, наверное, час, а может и больше, картина в небе словно гипнотизировала своей величавостью и незыблимостью изменения. Отвлёкся от созерцания ночной небесной красоты, услышав где-то неподалеку громкий, с эхом, лязг, будто чем-то крупным колотили по железу. Звук продолжался недолго. Это отрезвило, заставив вспомнить, где он находится. Здесь царила кромешная темнота, руки собственной не видел уже. А вот твари наверняка видят всё. Лишь бы не забралась какая-нибудь… До самого последнего момента ведь не заметит, а там и вякнуть не успеет, сожрут. Снова стало жутко. Парень подтянул ноги к себе и обхватил руками. Нужно попытаться поспать, воспалённый разум требовал отдыха… а ночь, между тем, наполнялась звуками. Где-то, что-то потрескивало и ухало или с протяжным эхом грохотало. Может тут и ночные твари есть, думал Виктор. Отсыпаются где-нибудь и вылазят, укромных мест полно. Если так, то ему впредь стоит очень внимательно искать укрытие на ночь.
Вскоре от неудобного положения начало затекать тело, да и спать тянуло всё больше. Стараясь не шуметь, Виктор нащупал в темноте рюкзак, подтянул к себе и улёгся на бок, используя его вместо подушки. Неудобно, твёрдо, но делать нечего, кроватей в будущем не предвидится.
Засыпал долго, сначала провалившись в беспокойную полудрёму, вздрагивая от каждого звука, но спустя время, всё же заснул.

* * *

Проснулся Виктор с первыми лучами солнца. Чувствовал себя разбитым, совсем не отдохнувшим и очень несчастным. Хотел даже выругаться в голос, но вспомнил, где находится. Голова болела, пусть и терпимо, но неприятно. И во рту поселился сушняк. Знакомые ощущения. Так же он себя чувствовал, когда очнулся после обморока, ещё там, в квартире. Приняв вертикальное положение, осмотрелся. На крыше пусто. Как и на крышах других домов. Собираться нужно и дальше двигать, подумал он, обтирая руки и лицо влажной салфеткой, кое-как потёр зубы. Затем перекусил батончиками и минералкой. Сушняк так и не отступил.
Минут через двадцать, соблюдая максимальную тишину, собравшись и сделав остальные "дела", осматривал с края крыши двор. Его интересовал сильно обглоданный труп большой твари. Виктор хотел подобраться к ней и попробовать добраться до того "органа" в затылочной части монстра. Рассчитывать, что всё получится быстро, не приходилось, так что нужно убедиться, что во дворе и домах никого нет, хотя, чудища эти ведь не люди, чтобы ожидать от них каких-то привычных действий. В итоге, так никого и не заметив, успокаивая себя надеждой, что в домах всё-таки пусто, с саблей и охотничьим ножом в руках, пошёл на выход с крыши в подъезд. Как хорошо, что этот "осколок" старый, запаха от останков почти нет. В квартиры заглядывать не стал, хоть во многих и были выломаны двери, не хотелось смотреть на картины ужасных смертей, пусть даже можно и разжиться чем-то полезным.
Ещё минут через десять осторожного движения по подъезду, вышел на улицу, снова, стараясь не маячить на входе, осмотревшись. Вроде бы никого. До туши монстра отсюда было метров двадцать пять, их он преодолел обливаясь холодным потом, будто находясь под чьим-то прицелом. Тело твари объели основательно, растащив мелкие кости и пластины брони вокруг трупа. Нетронутой осталась только голова и затылок. Виктор решал, с какой стороны подступиться, чтобы и не испачкаться и сделать всё побыстрее. Пластина брони, прикрывающая "мешок", выглядела довольно массивной, изогнутой над затылочной частью, образуя нечто вроде горба. Плоть вокруг объедена и свисает рваными ошметками. Подкатила тошнота. Попробовать отодрать, думал парень. Если не выйдет, тогда придется срезать, иначе никак. Воткнув саблю в землю рядом и вернув нож в ножны на поясе, которые с утра-таки пристегнул, взялся за край пластины, передернувшись от отвращения и резко потянул на себя. Виктор ожидал, что придется трудно или вообще не получится, но, видимо, из-за разложения плоти, пластина довольно легко, с неприятным треском оторвалась наполовину. Парень еле удержался на ногах от неожиданности. Снова оглядевшись, не пожаловал ли кто незванный во двор, посмотрел на результат своих действий. Кстати, снова завоняло тухлятиной, пришлось даже опять одевать маску. Дёрнув ещё пару раз, Виктор почти отделил пластину от туши. Она хоть и была тяжёлой, но сил ушло немного. Хмыкнув на это, взглянул на открывшуюся картину. Серый сморщенный шарообразный "мешок" обнаружился сразу. Почти посередине проходило нечто вроде "шва". Вытащив нож, осторожно, чтобы не испачкаться, наклонился над "мешком" и так же осторожно начал делать надрез. Шкурка у этого "мешка" оказалась твёрдой, поэтому пришлось приложить некоторые усилия, прежде чем получилось вскрыть его. Внутри оказалась такая же мешанина из оранжевых "макарон", "виноградин" и "горошин". Снова осмотревшись, возникло ощущение, словно он "на деле", Виктор запустил в этот комок руки и стал вываливать всё наружу. Через минуту поисков обнаружились и "шарики". Правда, из трёх найденных, один был красным. Это озадачило. Они, как и в прошлый раз, притягивали взгляд и сами просились, чтобы их съели. Рот, несмотря даже на сушняк, наполнился слюной. Нет, подумал парень, есть их буду позже. Если его точно так же как и тогда, вырубит, то нужно делать это в укрытии. И теперь, помимо "походов" за едой добавилось ещё и это.
Снова забравшись на ту же крышу, Виктор не стал тянуть с принятием "бусин", как уже обозвал эти шарики, уселся поудобнее и съел первую, решив попробовать съесть их по одной, а не разом, как тогда. Приятное тепло разлилось по телу, сушняк и головная боль быстро отступили, словно родился заново. Тело наполнилось силой и желанием действия. Прошла минута, две, пять, а сознание всё не терял. Это стало неожиданностью, но с другой стороны и хорошо, валяться беззащитным неизвестно сколько, Виктору тоже не хотелось. Посмотрев на оставшиеся две "бусины", он решал, стоит ли их сейчас есть. Тяга к ним, будто отступила. Нет, эти шарики всё так же красивы и притягивали взгляд, но такого нестерпимого желания проглотить их уже не возникало. Значит, с ним что-то происходит, а принимая эти шарики, он… что? Может быть они сдерживают его обращение в такую же тварь? Парень вспомнил, насколько плохо ему было, когда он полз к туше той чёрной "мокрицы" за белыми "бусинами". Передёрнуло даже от жутких воспоминаний. Интересно, чем они различаются, кроме цвета. Временем действия? Ответов, конечно же, не было. Значит выяснять это придётся на себе и экспериментально, по-другому никак.
Подождав ещё минут десять на всякий случай, Виктор положил "бусины" в нагрудный карман и направился к выходу с крыши, теперь можно и дальше двигаться. Чувствует он себя преотлично, день только начался, а задача стоит архисложная – ВЫЖИТЬ…

Глава 3

Пять лет после рождения Дмитрия.  
Два месяца спустя встречи с представителями Холма.  
Стаб Гвардейский.  
После встречи с Холмовцами в Гвардейском мало что изменилось. Вернулись из очередного рейда Мятный с Отрядом. Как он и планировал, в этот раз к Пеклу не ездили, "обкатали" пополнение в приближённых к боевым условиях. Никого не потеряли. Жемчуга не добыли, но настреляли довольно много споранов и гороха. С одним из новеньких, разве что, пришлось расстаться, дисциплину он, в виду своей крутости признавать никак не желал. Проблем от него в рейде не возникло, но на выходах к Пеклу такие люди в Отряде не нужны. Индивидуалисты до мозга костей и на самом деле, обычно, хорошие бойцы, но совершенно не умеющие работать в команде. Разошлись миром, выплатили долю с добычи и отпустили, всё честно.
В самом Гвардейском усилили бдительность в патрулях, особенно дальних. Усилили их дополнительными людьми. На Форпосты так же отправили по дополнительной группе охраны. Людей пусть и хватало, но не все подходили для такой работы, поэтому Зубру пришлось договариваться с Артелью на выделение из их числа бойцов. Естественно, не бесплатно, не только за идею. Да и в самих Отрядах правильно понимали складывающуюся ситуацию и людей выделили без споров. А месяца через полтора случилось первое нападение. Как раз с направления Холма. С "Двойки" вернулся потрёпанный караван со сменой. Не ожидай бойцы нападения и не будь дополнительных стволов, могли бы потерять намного больше людей, если вообще не всех. Отделались пятью двухсотыми и десятком раненых в разной степени. Сойка на пару с Ведой их быстро на ноги поставили. Девушке нужна была практика в знахарстве, а Сойке регулярная "прокачка" энергии, да и как своим же, с кем в одном стабе живёшь, не помочь. Нападавших уничтожили почти всех, но двоим или троим всё-таки удалось уйти. Вылавливать их в лесу никто не стал, тем более "на огонёк" и заражённые заявились. Пусть немного и развитее топтуна никого не оказалось, но попотеть людей твари заставили.
С этого момента все "несанкционированные" выходы за пределы стаба были запрещены. От дальних походов Горцу с сыном пришлось отказаться по той же причине, уходили они теперь не дальше пары километров и то, разрешали только потому, что он обладал самым большим радиусом "чутья" среди всех жителей стаба. Дима со своей сотней метров тоже выбивался в "лидеры", но одного его отпускать ни у кого даже мыслей не возникало, да и сам он об этом не думал, погруженный в познание своих новых возможностей.
Вторая стычка произошла через пару дней. Напали на дальний патруль. Вернее, патруль обнаружил диверсионную группу. В этот раз обошлось без убитых, но троих всё же ранили. У противника остался один убитый, остальные пятеро ушли. Началась тихая "партизанская" война. Холмовские понемногу трепали Гвардейских. Укусят и уходят. В одной из таких стычек удалось захватить пленного. Допрашивали в стабе с "применением" братьев-близнецов. В итоге всё оказалось довольно просто, командование Холма поставило задачу всячески мешать нормальной жизни Гвардейским, при этом минимально нанося урон живой силе, то есть, по возможности, никого не убивать. Ранить, повредить технику, это да. Больше человек ничего не знал. И мозги этим диверсантам промыли качественно, мол, Гвардейский желает встать у руля новообразовавшегося Союза, поэтому их нужно приструнить, но до открытой войны не доводить. Хотя, по сути, эта самая война уже началась.
Горец, спустя время, предложил Зубру свои "услуги" по очистке ближних территорий от партизан. Глава Гвардейского поначалу отказался, прекрасно понимая, что он живых не оставит и тогда точно можно ждать открытой конфронтации. Но в итоге решили всё-таки подключить и его, но так, чтобы это не превратилось в резню. Без трупов, лишь отбить желание соваться к Гвардейскому, чтобы эти диверсанты сами распускали страшные байки среди своих. А напугать Горец мог ещё как. Пару вечеров потратили на разработку планов. Занятие не на одну неделю, конечно, но иначе никак, терять технику и людей не вариант. И Горец начал свою "пропаганду". Конечно, разом накрыть все действующие группы невозможно, но, как говорится, курочка по семечку, рано или поздно результат будет.
Караваны со стороны Холма приходили пустыми. Как рассказывали торговцы, у них выкупали все основные товары, а это патроны, оружие и всё с этим связанное. Как раз то, что всегда брали в Гвардейском. Спек ещё. Самих торговцев пугать пытались, мол, совсем оборзели "гвардейцы", кидают на всём, лучше вообще мимо проезжать. Торговцы же, народ тёртый, прекрасно понимали, что к чему, да и связи давно налажены, Холмовцам не верили, посмеивались только. Но и против выгоды не пойдешь, распродавали всё. Откуда столько средств у Холма, вопрос. Хотя, если на него, как минимум, два стаба работают уже, ещё и оставаться должно. Второй караван, шедший уже с другой стороны, всегда был с товаром, тут Холмовские обломались. А нападать на торговые караваны, курсирующие между стабами, никто и никогда не станет. Не хватит огневой мощи, защищены такие колонны покруче некоторых поселений. К тому же, с этим караваном ехали товары, нужные и в Холме, но здесь "Гвардейцы" не стали отвечать тем же, пусть их. Да и средств лишних, в общем-то, не было, чтобы скупать ненужное самим. А везли различные запчасти к плавсредствам. До странности, но рядом с Холмом не было кластеров, где можно разжиться этим добром. Приходилось ходить далеко и рисковать. Либо вот так, скупать у торговцев, однажды смекнувших, с чем, помимо обычного ассортимента, нужно ездить по выработанному маршруту, что нужно тому или иному стабу. Единственное чем "помогли" торговцы, видящие ситуацию, подняли цены на нужные уже Холму товары.
В самом стабе, жизнь, казалось и не изменилась вовсе. Работы, разве что, чуть больше стало. Периодически с Форпостов привозили свежаков, те либо оставались, либо с караванами уезжали. Редко прибывали гости, некоторые проездом, другие оставались, пытаясь найти своё место и заработать.

* * *

Три месяца после встречи с представителями Холма.
Стаб Гвардейский.
"Тук… тук… тук", Дима занимался нудным, но нужным занятием, заодно и подумать можно. Подросток, выглядел он уже лет на шестнадцать-семнадцать, хорошо сложен, тут и родители и природа и постоянные тренировки роль сыграли, был похож больше на Сойку, чем на Горца. При этом на лице неуловимо присутствовали и отцовы черты лица. Он бросал метательный нож в толстое бревно, вкопанное в углу территории Базы, где оборудовали совсем небольшую тренировочную площадку. Суть упражнения состояла не столько в практике метания ножа, сколько в управлении Даром кинетики. Дима каждый раз "подправлял" или "докручивал" нож в полёте, либо "ускорял" его. После попадания, порой нож втыкался на половину клинка, снова, с помощью Дара, он возвращал оружие себе в руки. Этим упражнением ещё и концентрация тренировалась.
"Тебе пока рано", передразнил про себя Горца Дима. Он всё хотел пойти с отцом "пугать", как он говорил, Холмовских. Горец уходил, обычно, на три-четыре дня. С момента начала противостояния Холму, дальние походы с отцом прекратились и ему стало банально скучно в стабе. Даже на стрельбище толком не выйти. Так близко к стабу, конечно, "партизаны" ещё не добирались, но вероятность имелась немаленькая. Да и отец уже почти месяц их гоняет с другими группами. Результатов, правда, пока не видно. Лишь мама иногда уходила к знахарю, быстро поставить на ноги раненых.
Вот и злился Дима. Умеет он уже многое. И практики достаточно. Наконец-то, иногда, стало получаться побеждать в спаррингах и взрослых. Разумеется, больше помогала скорость реакции и "вёрткость" подростка, но он уже вполне мог справиться с обычным, неподготовленным в рукопашке рейдером. До Баса, Мятного и многих других из Отряда, конечно, ему ещё учиться и учиться. В стрельбе подросток уже превосходил очень многих и "Витязя" своего сменил на двенадцатый "Калаш", как у большинства трейсеров в Отряде. И отец не хотел брать его. Это нечестно! Он уже готов! На тварей, значит, ходить, это пожалуйста, а мудачьё это с Холма погонять, нет! Даже в другие группы не берут! А просился сколько уже! Вон, малолеток этих, Хама и остальных, уже и на "Четвёрку" в охрану определили! Пусть и на побегушках больше, но всё равно это уже что-то, в рейды на кластеры даже ходили пару раз! А что он?! Безвылазно торчит в стабе, ходит здесь же в Патрули, это ведь безопасно, над ним смеяться скоро начнут и тренируется-тренируется-тренируется! Для чего?! Понятно, что родители беспокоятся и хотят в него вложить побольше, чтобы был готов. К чему?! Разговоров о Пекле давно уже не было, туда только отец и ходит периодически, жемчуг таскает. Дима тоже так хотел. Но Горец только головой качал, не готов ещё, мол. Да, в первый раз, когда вышли на Элитника, Дима порядочно трухнул, всё-таки таких монстров в живую он ещё не видел, на видео совсем по-другому ощущается. Пусть монстр, как тогда сказал отец, был ещё слабым, но подростку так совсем не показалось. А ещё поразила лёгкость, с какой отец убил тварь. Мечами, без стрельбы и вроде как даже без применения Даров. И только в тот момент сын понял и отчётливо осознал, для чего отец его муштрует этими занятиями. Так нарубить в капусту пусть и молодого ещё, туповатого, но Элитника, нужно уметь. И Дима с новой силой взялся за обучение. Отец этому только радовался. Но вот эти ограничения, то нельзя, туда нельзя, там не надо, бесят!
Перед крайним уходом отца они повздорили. Диму хоть и воспитывали "правильно", но всё же характер у него складывался тяжёлый. Он стал вспыльчив, иной раз делал и говорил прежде, чем думал. Стал резок в разговорах с другими. При этом никогда не повышал голоса на родителей. Всегда любой спор в кругу семьи решался спокойным разговором на спокойных тонах. Особенно с отцом, мама-то могла и покричать, если накосячит где-то или случится чего, при травмах, особенно, но это от волнения. А вот отец всегда был спокоен, никогда не повышал на сына голос. К этому и сам Дима привык, гораздо легче и быстрее разрешить любую ситуацию в спокойном разговоре. Но в этот раз Дима не выдержал, грубо наорал на отца и хлопнул дверью. Что при этом чувствовал Горец, он не знал, "пробить" его своей эмпатией сын не мог. Не видел Дима, как после его "ухода", отец глубоко вздохнул и на несколько секунд прикрыл глаза, унимая возникшую, вдруг, тяжесть на сердце. Сына он видел, что называется, насквозь, пусть даже он иногда и умудрялся прикрыться от него, сам же и научил.
"Тук… тук… тук". Бесит! Сам схожу, покажу всем, что могу уже и один, без папочкиной опеки!

* * *

Спонтанная мысль настолько сильно укрепилась в голове Димы, что он и думать о другом не мог. К вечеру, незаметно от мамы, собрал рюкзак. Готовился к выходу на пару дней. Далеко уходить всё же побаивался, да и местности дальше двух дней пешего пути уже не знал. Сразу возник вопрос, как незаметно покинуть стаб до возвращения отца? Сейчас и охрану ещё усилили с патрулями, хотя и до этого незамеченным покинуть Гвардейский очень проблематично. Мог отец, но Дима не имел и половины его умений, чтобы, как он, махнул в невидимости через стену и был таков. Нужно выдумывать и способ найти быстро, желательно уже завтра. То, что ему влетит в итоге, Дима был уверен на все сто, но уже будет аргумент, мол, я смог и в одиночку. Про то, что может случиться какая-нибудь неприятность, Дима старался не думать. Не в сторону Приграничья ведь собирается. И ещё, если удастся прищучить кого-то из "партизан", тоже станет ему плюсом. О том, что в этом случае дело иметь придётся с опытными рейдерами, подросток даже не подумал, воодушевлённый предстоящим приключением, уже представляя себе, как спорит с отцом и остальными и доказывает свою правоту железобетонными аргументами. Да и победителей не судят. Нужно только выбраться из стаба, думал он.
Вечером того же дня удалось выяснить, что к ближнему Форпосту, "Копейке", завтра уходит колонна. И самое главное, в ней будет два грузовика с припасами. Забраться в кунг, а затем где-нибудь на ходу выпрыгнуть и скрыться в лесу. Таким вырисовался план паренька. Многих деталей, очень важных деталей, он просто не учёл. Хотя бы то, что грузовики пойдут в центре колонны и выпрыгнуть незаметно банально не получится. И многое, многое другое. Скорее всего, для Димы важен был сам факт поступка. Показать, пойти ли на перекор, не важно, главное, сделать. И он даже не подумал, что при этом будут чувствовать другие, родители в особенности. Дима уже давно привык, что ему почти всё можно, да и не наказывали всерьёз никогда, хотя он и не косорезил сильно, ума всё же хватало.

* * *

– Чего задумчивый такой? – спросила Сойка за ужином. Дима отвлёкся от своих мыслей и ответил:
– Да так… надоело уже с этим усиленным режимом. Торчишь безвылазно здесь, со скуки пухнешь только. Пацаны, вон, в охране уже. А я что? На стрельбище и то, нельзя. Патруль? Самой-то, мам, не смешно? Здесь и не происходит ничего.
Сойка вздохнула, она уже не в первый раз за последнее время выслушивала эти "капризы" сына. Для неё самой, так и хорошо, что Дима рядом. Каждый раз, когда они с Горцем уходили в свои походы, она спать ночами не могла, волновалась. За обоих. А сейчас, с этой "войной", волнения ещё больше стало. И хорошо, что запреты эти ввели. Сыну, правда, этого не объяснить, не поймёт, в бой всё рвётся. Успеется еще, пусть сидит, пока сидится. Объяснять это сыну бесполезно, закатит глаза и нацепит на лицо выражение вселенской скуки. Сойка лишь вздохнула.
– Успеешь навоеваться ещё, сын. Успеешь, – она встала из-за стола, собирая тарелки.
– Спасибо, мам. Я это, прогуляюсь пойду. Долго не буду, – сказал сын и поцеловав мать в щеку, упорхнул. Ростом он, кстати, пошёл не в отца и сейчас был чуть выше ста семидесяти. При этом, телом вышел пропорционален и коренаст. Добавить сюда постоянные занятия и получался очень гармонично развитый подросток.
Когда сын ушёл, Сойка отложила тарелки и застыла, закрыв глаза. На несколько секунд её захватило столь тревожное ощущение, что даже жутковато стало. И голова тут же начала побаливать. Что это? Качнув через себя толику энергии и сняв тем самым неприятную боль, девушка задумалась, пытаясь определить причину. С сыном это точно не связано. Здесь он в безопасности. Горец? Тоже вряд ли. Что-то другое, отдалённое будто. Сойка в конце-концов тряхнула головой, прогоняя наваждение и продолжила прибираться на кухне.
Дима в это время, с рюкзаком и автоматом пробирался тенями по улицам. Людей уже практически не было, только патрули и те, кто от Крикливой возвращаются или наоборот, только идут к ней в бар. Кстати о баре. Их с парнями после десяти вечера туда уже не пускали. Алкоголь не наливали тоже. Пиво Дима пробовал и даже понравилось, но это со взрослыми. А одни когда, не позволялось. Живчик, конечно, на крепком замешан и пацаны его постоянно пьют, но это не то, всё равно. Втихаря попьянствовать тоже не получалось, во-первых, достать алкоголь в стабе с "сухим", можно сказать, законом, подростку, практически невозможно. Не дадут, не продадут. Во-вторых, если всё-таки и удалось бы напиться, то наказание их ожидало строгое. Равно как и любого другого жителя, замеченного в неподобающем состоянии в неподобающее время. Такие уж правила. Диму, правда, к алкоголю и не тянуло. Не понимал он этого "кайфа". А вот девушки… на этом моменте у него чуть не слюноотделение со всеми "вытекающими" начиналось. Он прекрасно знал, почему их вечерами в бар не пускают. Стриптиз. Пусть и не каждый вечер, но поглазеть хотелось жутко. А ещё больше хотелось… хотелось, в общем. Хам однажды стырил у кого-то флешку с порнухой, так Диму видеть нужно было во время просмотра. Он тогда ещё был одного с ними возраста. Друзья-то "в курсе" уже были, как и куда нужно, всё-таки до Улья жили в городе, в мире, где доступ ко всей "клубничке" простейший, один запрос в поисковике на смартфоне и "любуйся" сколько хочешь. В Улье с этим сложнее. С доступом, в смысле. На одном из выходов с отцом, не так уж и давно, кстати, Дима всё же решился задать интересующий вопрос. Горец, неожиданно для сына, отнёсся к этому с пониманием, ответил, как взрослому, а не как ребёнку. Сказал, чтобы сын ждал "совершеннолетия", ему тогда можно и Крикливой наведаться будет, но отметил тут же, что через тех "девушек" десятки мужиков прошли, если не сотни и захочется ли ему в этом "пачкаться"? Ищи свою спутницу, сказал Горец. На стоявшей в полный рост проблеме полового неравенства в Улье, где на сотню мужиков приходится одна женщина, внимания заострять не стал. Отец сына "читал" и этот "интерес" в нём уже заметил. Даже с Сойкой по этому поводу разговаривал. Сын после ответа отца только смущённо отвёл глаза. Но остался доволен. Тогда же появился и ещё один "пунктик" превосходства над друзьями, женщину он познает уже вот-вот. Хотя, Хам, вроде как "уже", судя по его рассказам. Но опять же, момент интересный, о своих "похождениях" при Диме он рассказывать перестал, как только у того эмпатия проснулась. Наверное, врал всё-таки. Было у Димы такое подозрение, потому, что судя по количеству "этого самого" из рассказов, Хам только и делал, что трахался с девчонками, с перерывами на сон, разве что.

За этими мыслями Дима добрался до нужного места, где он планировал спрятать автомат и рюкзак. Оно находилось недалеко от места погрузки "УРАЛов", благо на внутренней территории, как попасть незаметно даже за внутреннюю стену, паренёк не придумал. В этом случае, вся его затея кончилась бы, так и не начавшись. Опять же, как попасть незаметно и в сам грузовик, тоже ещё не придумал, на месте определится, случай просто обязан подвернуться.
Спрятав снаряжение, хорошо спрятав, Дима некоторое время ждал в кустах неподалёку, пропуская проходящий патруль. На глаза попадаться не хотелось. Сделать ничего не сделают, но вопросы задавать начнут. Если уж и "попадаться" им на глаза, то лучше ближе к центру, гуляю, мол. Когда четвёрка бойцов исчезла из вида, Дима тихо выбрался из кустов и неспеша пошёл в сторону площади.

* * *

Утром, как и всегда, Дима собрался "на пробежку". Мама ещё спала. Перед уходом он всё-таки черкнул записку: "Мам, не волнуйся, я не долго! Всё будет в порядке!" И спрятал её так, чтобы не сразу нашлась, но и искать долго не пришлось. Посчитав свой долг выполненным, подросток, воодушевлённый предстоящим, вышел из дома и лёгкой трусцой побежал к месту схрона. Переодеться ещё нужно, в спортивном по лесам гонять, так себе идея.
Минут двадцать пришлось ждать грузовики, но приехал, почему-то, только один. Это немного напрягло Диму, но делать нечего. Склады, в виде нескольких двухэтажных кирпичных коробок с маленькими зарешёченными оконцами, располагались на небольшой "промышленной" территории стаба. Тут же и мастерские, от изготовления разных мелочей на заказ, до "тюнинга" и ремонта автомобилей. Сама территория никак не огораживалась, смысла не было, все свои, особенно когда Зубр отделил гостевую зону от основного поселения и ввёл понятие "гражданин". То есть гостям вход на территорию стаба запрещён вообще, если нет спецпропуска или "паспорта", который нужно заслужить.
Спрятаться здесь мест практически не имелось, проезды широкие, растительности почти нет. Лишь в паре мест кусты росли вплотную к внутренней стене. Там и укрывался Дима. Людей на улице уже предостаточно, рабочий день только начинался. И у парня начали закрадываться сомнения, что его затея выгорит. Вот как, скажите, пробраться в грузовик, когда возле него не меньше пяти-шести человек постоянно трётся, а вокруг по промзоне людей ещё больше. Грузили какие-то ящики, явно не оружейные, не похожи, что-то другое. Это подростка не интересовало, он всё ждал момента, когда можно будет без опаски "спалиться", забраться в кунг. До "УРАЛа" ещё добраться нужно, метров двадцать, как минимум. Так же становилось страшновато, когда мимо кустов проходили люди, вдруг заметят.
Наконец, момент выдался. Грузчики, видимо, закончив работу, ушли внутрь. Водитель отошёл покурить, а сопровождающий ещё в начале ушёл с бумагами. Лучшего момента не придумать! Выдохнув, Дима вылез из кустов, огляделся, вроде никого, кто смотрел бы в его сторону и быстро пересёк дорогу, остановившись у переда грузовика. Снова выглянул. Ворота склада открыты нараспашку, но никого не видно. Чуть пригнувшись, вдоль борта прошёл к задней части машины и снова осмотрелся. В помещении, кроме штабелей ящиков на поддонах, никого. Отлично! Закинув оружие внутрь кунга, Дима лёгким движением заскочил под тент и сам. Внутри места оказалось очень мало, буквально пол метра до ящиков. Ещё немного было сверху. Туда подросток решил и залезть, если вдруг проверка какая начнется, то там смотреть, по идее, не должны. Юркнув на ящики, отполз подальше, чтобы точно не заметили и замер, начав осторожно "прокачивать" окружающих людей. Это уже получалось нормально, но порой бывало, срывалось и в голову бурным потоком влетали эмоции вообще всех, кто находился в радиусе чувствительности. Сейчас же его интересовали люди на складе. Настроившись на них, Дима не уловил беспокойства или тревоги. Это хорошо, значит, не заметили. Теперь всё, лежать и не отсвечивать до самого выезда из стаба. Ещё минут двадцать прошло, прежде чем послышались голоса нескольких мужчин. Затем хлопнули двери кабины и "УРАЛ" запустился, весь завибрировал и заурчал. Подросток к этому времени уже и вспотел весь, в кунге духота стояла невыносимая. Но это ничего, это терпимо. Наконец, грузовик тронулся. И в этот момент Диму первый раз одолели серьёзные сомнения. А правильно ли он поступает? Мама не спит, по любому, прошло больше часа. Наверное, волноваться начала уже. И что? Вылазить и домой тащиться побитой собакой? Нет, раз уж затеял, так и иди до конца, подумал он, отбросив все сомнения. Водитель аккуратностью езды не сильно заморачивался. Лёжа на неудобных деревянных ящиках, Дима весь изматерился. Минут через пять езды, грузовик остановился. Снова послышались голоса. В кунге неожиданно посветлело, открыли тент.
– Вот тебе, Терех, делать нехрен, проверять! Знаешь ведь, что на "Копейку" едем и что везём, колонна собралась, меня дольше всех грузили, ждут уже, – сказал один из мужчин, видимо, сопровождающий.
– Инструкции, Лис, инструкции, – ответил второй. – Меня по головке не погладят, если нарушать начну.
Дима испугался, что тот настырный мужик сейчас полезет внутрь и увидит его. Взмолившись, чтобы этот Терех не лез в кунг, подросток даже глаза зажмурил. Этого не случилось, открыли борт, боец из охраны только глянул по бокам от ящиков, зачем-то постучал костяшками по одному из них и всё. Через пару минут грузовик снова поехал и остановился буквально через пол минуты. Вокруг слышались звуки работающих двигателей других машин, кто-то кого-то крыл матом, отправляя куда-то, в общем, обычная суета перед выездом. Прошло минут пятнадцать, "УРАЛ" ещё раз проехал немного, видимо, занимая своё место в колонне и остановился, не глуша двигатель. Чей-то зычный голос отдавал команды, стало ясно, что уже вот-вот тронутся в путь. У Димы засосало под ложечкой, вновь его одолели сомнения. По любому, мама уже тревожиться начала, а может и записку нашла, она как раз из-под вазочки с конфетами уголком торчала.
– Слышь, Лис! – раздался вдруг голос совсем рядом, у кабины, со стороны пассажира.
– Чего тебе?
– А чё за х…й у тебя в кунге прячется?! Вывозишь нелегалом кого-то что-ли?!
– Грин, ты ох…ел, какие нахрен нелегалы?! – удивлённо спросил этот Лис.
– Обычные, Лис. Глуши машину!
Пиз…ц! Приехали! Выбрался из стаба, б…ть! Сам, могу! Да хер ты, Дима, что можешь!! Паренёк чуть не взвыл от досады. Ну как же так?! Уже ведь почти получилось!! Ху…ло ты мучное, Грин или как тебя там!!
Грузовик перестал фырчать двигателем, вокруг установилась более-менее тишина, раздался топот множества шагов, в кунге снова стало светло и потянуло свежим воздухом. Дима ощутил беспокойство и напряжение, как минимум, десятка человек около машины.
– Эй там! – раздался голос Грина. – Вылазь, давай, по-хорошему!
Доводить до "по-плохому" Дима не стал, хоть и был зол донельзя. Тут бойцы крутые, дёргаться даже не стоит. Да и что он сделает, на своих кинется? Нет. Ох, что сейчас будет…
– Оружие сначала выбрось, потом сам! – снова крикнул Грин. Да понятно, блин, не идиот, подумал паренёк, подползая к краю ящиков. Осторожно, за ремень, чтобы, не дай Улей, не разбить прицел, сбросил на дощатый настил кузова автомат. Снаружи присвистнули, далеко не каждый в стабе оружие с таким обвесом мог себе позволить. Следом Дима сбросил кобуру с пистолетом и рюкзак. Затем начал вылезать и сам. В паре метрах от машины стояло человек восемь вооружённых мужиков. Двое в форме Охраны Гвардейского, остальные в обычном камуфляже. И все держат на прицеле Диму. Неуютное ощущение, он поёжился даже. А как только стало ясно, что "нелегал" это обычный подросток, половина бойцов грохнули со смеха, понимая, в чём дело. Остальные нахмурившись, опустили оружие. Дима спрыгнул с борта грузовика, набросил рюкзак и автомат за спину. Кобуру с пистолетом взял в руки.
– Ну и куда собрался, воЕн? – насмешливо спросил один из бойцов, тот самый Грин, приземистый мужик с тяжёлым взглядом маленьких, глубоко посаженных глаз.
– Это ж Горца с Сойкой сын! Димка-Медоед. Ох и получишь же ты пи…ды, малой… – сказал уже другой боец.
– Так куда собрался? – снова спросил Грин.
– Не ваше дело, – грубовато буркнул Дима, красный, как рак, от стыда и злой, как голодный Элитник, от которого сбежала добыча.
– Конечно, не наше, – хохотнул Грин, – Сеня, веди-ка его к Веде, да мамке сообщить не забудьте, извелась, поди, вся уже, – улыбка с его лица сошла и он чуть понизив голос, вкрадчиво произнёс:
– Не, пацан, них…я так делать нельзя. Была б моя воля, вот прям тут с тебя штаны сдёрнул, при всех, да ремнём в кровь, всю сраку расх…рил бы! Ты чем, бл…ть, думал-то?! О матери подумал?! А отец?! Не сидится спокойно что-ли?! – фыркнув после этого, сплюнул на асфальт.
– С глаз его долой! И проследите, чтобы до дома под присмотром добрался. Или пусть лучше отвезёт кто-нибудь. Да, смене Тереха ещё штраф въе…ть передайте, а его самого по второму пункту, как старшего.
Пара бойцов Охраны кивнули, хмуро гляда на парня.
– Ну, чё встали?! Кина не будет! По машинам! – гаркнул Грин и люди вокруг снова засуетились, расходясь к транспорту.
– Ну идём, заяц херов… цацки сюда давай, – сказал один из бойцов и Дима, отдав автомат и пистолет, смотря под ноги и сгорая от стыда, побрёл за охранником. Второй шёл позади.
– Подвёл же ты под х…й мужиков… ох подвёл… – добавил другой боец. Первый обернулся, недобро глянув на Диму, тоже сказал:
– Сами виноваты, раз проглядели. Но согласен, подставил ты, Димка, мужиков, конкретно.

* * *

До здания охраны дошли молча. Дима перебирал в голове варианты, как его могут наказать. С одной стороны, ему было жутко стыдно. С другой, он злился, злился и на себя, что не смог предусмотреть такого развития событий и на бойцов, что ржали над ним и на Грина этого. Вот как можно было забыть, что на выезде колонну всегда сенс проверяет?! Долбо…б, ты, Дима! Уж лучше тот Терех его заметил, не так хоть раздули бы, наверное. Хотя, разницы уже никакой, назад не отмотаешь…
В кабинете, после доклада бойца, Веда связалась с радистом "Северян" и попросила сообщить, что Дима нашёлся. Затем долго и молча смотрела на насупившегося подростка, сидящего напротив. Взгляда он не поднимал.
– Сойка уже на уши весь Отряд поставила, – начала девушка. Говорила она ровным, без эмоций, голосом. Дима уже давно знал и без эмпатии, что если Веда так начинала говорить, с Нюхачом или с кем другим, это значит, она в крайней степени бешенства. – Город прочёсывать начали из-за тебя. Связалась со мной, в слезах вся. Недоброе, говорит, накануне, ощущала. Ты, Дим, чем думал-то? С головой, до этого, у тебя вроде всё хорошо было. Или ударился на днях? И что делать собирался? В казаков-разбойников поиграть за стабом, мм?
Дима сжал губы в линию. Ответить он мог многое. И очень хотел. Вызвериться, наорать на эту дуру, которая нихрена, тоже, не понимает! Хотя и сам, красавчик, конечно. Слова Веды про маму задели. Особенно про слёзы. Поэтому и молчал сейчас. Только из-за этого. На остальных, по большому счету, ему насрать было.
– Молчишь? Правильно, что молчишь. Минут десять у нас ещё есть, пока Сойка не примчится. Добрая она у тебя, наказывать не станет. Не ценишь ты нихрена, Дима. А я вот накажу. И расскажу тебе кое-что, сначала, может так дойдёт до твоей головушки буйной. До последнего не хотела, даже другим не велели говорить, чтобы до тебя не дошли вести, пока смертники не привезут. От тел там рожки да ножки остались только.
У Димы в сердце ёкнуло от чего-то и он поднял взгляд на Веду.
– Друзья твои. Хам, Гвоздь. Погибли.
Подростка в этот момент, будто по голове пыльным мешком огрели. Новость оглушила, он только и смог рот открыть, но слов не прозвучало. Веда продолжила:
– Рейд был. Всё, как часы, давно уже работало. Чистили ближний кластер, на окраине там торговый центр большой. Не важно это, в общем-то. И друзья твои уже не первый раз ездили. Должны были всего лишь по сторонам поглядывать и у машин находиться. Нет же, крутыми рейдерами себя ощутили. Стальные яйца, круче и выше только горы. Хам уговорил Гвоздя отлучиться в магазинчик через дорогу. Колы, им, бл…ть, захотелось. Белый, ладно хоть, не такой придурок, как вы, головой немного, но думает, остался. А в магазине этом лотерейщик сидел. Всего лишь лотерейщик, скажешь, наверное? Так вот порвал их лотерейщик этот. А Белый в это время, их крики слушал, сам орал, звал остальных, но от машины не отходил. Когда тварь завалили, из друзей твоих нарезка к пиву осталась.
Замолчав, Веда дала пару минут Диме осознать её слова. Бледный сейчас и взгляд притухших янтарных глаз, устремлён в никуда. Но то, что он всё прекрасно слышит и воспринимает, девушка знала точно.
– Знаешь для чего я это тебе сейчас рассказала? Чтобы ты, дурень-малолетка, на чужих ошибках поучился. Жестоко? Да. Но пойми ты, думать нужно головой. Мы в Улье живём, где за любым деревом, даже за березкой хилой, тварь прятаться может. И это не те пустыши, на которых ты горох родительский просаживаешь. И даже не те заражённые, которых вы с отцом убивали. А ещё потому, что, удайся тебе этот побег, ты остался бы там один. Как Хам с Гвоздём. Без прикрытия и, главное, без опыта. Умеешь-то ты многое, согласна. Но нет ещё у тебя опыта хождения по Улью. Для того и нужны мы, взрослые, чтобы этот опыт передать вам, дуракам. Двум идиотам, правда, этого уже не объяснить. А придурки здесь долго и не живут. Не видно, думаешь, как ты всё в бой рвёшься? Видно. Ещё как видно. Разве что, в первом бою и слёг бы зазря. Как твои друзья, решившие, что они уже всё умеют.
Девушка снова замолчала. Её слова, словно молотом по наковальне, отдавались в голове Димы. Жестоко, правильно она сказала. И отец так же говорит и Бас, Мятный, да все. Придурки здесь долго не живут. Чего их вообще потянуло туда… не дураки ведь… нет, дураки, раз попёрлись. А ты сам? Тоже дурак. Разве что, побарахтался бы чуть дольше, наверное. Смотря на кого нарваться. А нарвался бы точно. Ошибок Улей не прощает и наказывает жестоко, чаще всего, смертельно.
– Теперь о наказании, – начала Веда. А у Димы снова засосало под ложечкой. – Мужиков со смены Тереха оштрафуем. По три горошины с человека. Повидайся с ними как-нибудь, спасибо скажут. Терех… его, конечно, по "двойке" не погоним, боец хороший. Но с должности полетит и с зарплаты срежем, его косяк. На Форпост какой-нибудь, рядовым, поедет. А тебе подберём работу потяжелее, чтобы мыслей дурных от усталости не возникало даже. На месяцок. Или вообще, пока канитель эта с Холмовцами не закончится.
– Я отработаю… – буркнул подросток, подняв глаза на Веду. Взгляд у него сейчас был жёсткий. Веда вскинула брови и усмехнулась:
– Отработаешь? Сто пятьдесят споранов? Это каким образом, интересно? К Пеклу смотаешься, Элитника завалишь? – Дима тут же проглотил возражения. – Родители заплатят. Всегда родители за ошибки детей платят… нервами… деньгами… здоровьем… а вы, щенки, умными самыми себя считаете. Мы же, взрослые, от нечего делать вам всё запрещаем, от глупости своей! Так ведь, Дим? Так ведь ты думаешь?! Да я сама на нервах вся! Ты ведь мне, как родной тоже… а мать?! Ты о ней-то, подумал хоть раз, пока сбежать пытался?! – под конец Веда всё-таки не выдержала и взорвалась. Диме даже легче стало, лучше так, с криками, чем отчитывать как робот, без чувств.
В это же время в коридоре послышались быстрые шаги нескольких человек. Мама, Мятный… Вжика-то тут чего делает? Бас даже пришёл, ощутил знакомых людей Дима. И эмоции их были далеки от положительных. Особенно у матери.
Через пару секунд дверь распахнулась и первой вошла, нет, ворвалась, Сойка. Следом и остальные зашли.
– Дима… – выдохнула Сойка и не очень понятно, от облегчения или от гнева, но больше ничего не сказала.
– Ну, пацан, ты и устроил… – протянула Вжика, покачав головой. – Мы чуть ли не весь стаб вверх дном перевернули из-за тебя… Родителей не жалко?
Бас и Мятный молчали, с укоризной смотря на пунцового от стыда и обиды подростка.
– Забирайте… – устало сказала Веда. – Побеседовала уже с ним, ваша очередь теперь… Бас, Сойка, останьтесь на пару слов.
Выйдя из кабинета, Дима прислонился к стене, так и не поднимая взгляд. Вжика сразу ушла, сказав, что подождёт на улице, в машине. Мятный встал напротив.
– Ну и что это было, Дим?
И этот сейчас начнёт, подумал подросток, да не дурак я, понял уже. Однако Мятный заговорил о другом, Дима даже глаза поднял на него от удивления.
– Учим тебя с Басом, учим… и всё насмарку, получается? Ты чём думал, когда свой план составлял? На авось надеялся? Любую операцию, тем более, побег, планировать нужно тщательно и загодя. А ты что? И сам опозорился, людей подставил, родителей и нас, как учителей, тоже опозорил. Как мы теперь в глаза подчинённым смотреть будем? Получается, херовые из нас учителя, – Мятный сделал паузу. Дима не совсем понимал, куда он клонит и как реагировать на эти слова. Учителя-то они были отличные. В конце-концов, Мятный припечатал:
– Херовые потому, Дима, что не смогли научить тебя головой пользоваться… – он, пару раз стукнул пальцем в районе виска, снова сделал паузу, выдыхая, продолжил:
– Не знаю, что там для тебя придумают в наказание, но по вечерам чтобы, как штык, в классе был. Будем с тобой теорию подтягивать, до крови из мозгов. Чтобы не случилось такой ху…ты больше. Понял?
Дима кивнул и немного погодя тихо сказал:
– Гвоздь с Хамом погибли…
Мятный нахмурился и ответил:
– Веда сказала? – Дима снова кивнул. – Придурки, что ещё могу сказать. О мёртвых или ничего или правду… не ерепенься, – прервал он. – Тоже ведь, как и ты, головой не думали. Только вот ты жив и здоров, а их тварь в клочья разорвала. Ещё и рейд сворачивать пришлось из-за них. Пальбу открыли. В таких случаях, Дима, даже сдохнуть тихо нужно, а перед этим ещё и остальных предупредить об опасности. Понимать буквально, запомни это!
В это время двери кабинета открылись и вышли Сойка с Басом, оба хмурые.
– Идём, горе ты моё… – произнесла девушка.

* * *

Дома Дима не знал, куда себя девать. Мама с ним не разговаривала первые минуты, злилась, волновалась, жалела его про себя, но ни слова не говорила. В итоге подросток сел на кухне и потянулся к конфетам. В тишине квартиры, шуршание обертки звучало раздражающе. Напротив села и Сойка, тоже взяв конфету.
– За пределы базы только на отработку, – начала она. – Ясно?
Сын молча кивнул.
– Два месяца. На промке склад новый строить будут, тебя туда определили. Принеси-подай, уборка, всё такое, в общем. Если быстрее управятся, ещё куда-то определят, не знаю. Бас предлагал вообще, на септики тебя отправить, гавно помесить, – Дима невольно скривился. – Я отговорила. Спасибо не знаю, ждать уже или нет. Отблагодарил уже вон, за всё…
– Мам…
– Что "мам"?! Ты хоть о ком-нибудь, кроме себя думаешь?! За что ты так с нами?! Всё тебе даём, позволяем, а ты что?!
Сойка резко встала из-за стола, подошла к окну и уже тихо, еле слышно, продолжила, смотря куда-то вдаль:
– Что думаешь, я бы сделала, если с тобой что-то произошло? – она потянула из кобуры пистолет, вытолкнула обойму, выщелкнула патрон, даже не посмотрев куда упал и подняв оружие дулом в потолок, спустила курок. Звонко лязгнуло, а Дима, представив эту картину, вздрогнул. Сойка обернулась к сыну, в глазах стояли слёзы. – Мне и жить незачем без тебя…
У сына ком к горлу подкатил. Такой он маму ещё никогда не видел. Встав из-за стола, подошёл и крепко обнял её.
– Извини, мам… – чуть севшим голосом произнёс он и решил, что больше не хочет видеть её слёзы. Никогда. Не хочет быть их причиной. На остальных насрать.

* * *

Потянулись скучные, временами тяжёлые дни. С утра Сойка или кто из Отряда был свободен, отвозили Диму на промзону, к строящемуся складу. И до шести вечера он таскал, убирал, снова таскал, перекладывал, подавал, выслушивал насмешки и окрики.
Отец появился дня через три, как всегда, просто зайдя через балкон. Горец никогда не заморачивался возвратом "по-нормальному", как все, через ворота стаба. Он с ходу оценил гнетущую обстановку в доме, мгновенно определив "виновника". Сразу же и разговор состоялся. Горец позвал сына "на улицу".
– Рассказывай, сын.
Дима насупился, не зная, с чего начать и как преподнести так, чтобы и правду сказать и чтобы помягче это всё звучало.
– Сбежать пытался?
Подросток выдохнул. Вот как у него это получается?! Он же только эмоции, а не мысли считывает!
– Да, пап… пытался…
– Зачем? – Горец посмотрел сыну в глаза, до этого он стоял опёршись о подоконник балкона, боком к подростку, смотря куда-то вдаль.
Вопрос этот поставил Диму в тупик. С одной стороны, глупейший и простейший вопрос. Но вот ответить на него оказалось неожиданно сложно. Признать вслух свою ошибку, назвать вслух причины, сложно. Отец ждал ответа.
– Дурак, потому что… – выдавил из себя Дима. Горец покачал головой.
– Ты не дурак, сын. Только иногда, как и все мы, – он моргнул одним глазом и паренёк против воли улыбнулся. – Так почему ты хотел сделать это?
Дима глубоко вдохнул и медленно, подбирая слова, начал говорить:
– Надоело тут сидеть, пап. Надоело, что все ко мне как… к этим… к яйцам кого-то там, иностранца какого-то… относятся…
– Фаберже, – вставил Горец.
– Ага, точно… то нельзя, сюда не ходи, этого не делай… – продолжил сын. – Показать всем вам хотел… что уже… стою чего-то… что могу и сам… что не нужны советы ваши и нотации.
– Тяжело, наверное, осознать, что жизнь не такая простая, как раньше казалось? Что есть ещё и последствия поступков? Мм? Что эти последствия могут больно и по тебе ударить?
Дима оперся локтями на подоконник и склонил голову. В такие моменты он вёл разговор, казалось, больше с собой, сам себе задавая вопросы и сам же на них отвечая. Отец просто направлял в нужное русло.
– Тяжело, пап… – подросток сделал паузу и ещё более тихо продолжил:
– Хам с Гвоздем умерли… по глупости… лотерейщик задрал… не подумали головой и умерли. И я не подумал сразу…
– Земля пухом. И нет, сын. Ты подумал. Но не обо всём. Так ведь?
Дима выдохнул, выпрямился.
– Да, пап… о себе думал. О том, как будет круто вам, взрослым, нос утереть. Ткнуть, вот я какой, смог, – паренёк начал заводиться. – И тебе показать, что я тоже сильный и тоже…
– Погоди, Дима, – остановил его Горец, сбив эту вспышку. – Мне не нужно показывать и доказывать. Таким образом. Любой твой успех, это уже доказательство, что ты сильный и что ты можешь. Просто, не делай, глупостей. Это ведь не сложно, если думать шире, не о только о себе, – он заметил, что сын снова готов возразить и задал вопрос:
– Как наказали?
Дима осёкся. Готовые сорваться возражения так и остались на языке.
– Да как… склад новый строят, "принеси-подай" там. Кирпичи таскаю, убираюсь. Слушаю всякое… с Мятным и Басом ещё… игры и теория… интересно конечно, но задачки потом весь следующий день обдумываю, как решить, – и после короткой паузы тихо добавил. – Мужиков на смене охраны ещё на полторы сотни споранов выставил, не заметили меня, когда через внутренний пост проезжали. И главного их, с должности турнули из-за меня.
– Они же не заметили, их вина, – возразил отец.
– Ты не понял, пап. Там только один проверял, Терех, главный их по смене, сняли которого потом. Я ещё думал, в кунг полезет, найдет меня. Не полез. Остальных не было.
Горец хмыкнул.
– Тогда расплатиться с мужиками нужно. Пятнадцать горошин, значит…
– Ругаться будешь? – Дима всё ожидал порцию нотаций от отца.
– Тебе и без меня хватило, я думаю, – усмехнулся Горец, посмотрев на сына. – А деньги… херня это, на самом деле. Спораны всегда добыть можно, если с головой дружишь. Запомни, сын, спораны, горох, жемчуг, деньги то бишь, это всего лишь средство достижения цели, а не цель. И если есть вариант заплатить, то лучше заплатить. Но если вариантов нет, дерись до последнего, если уверен в победе. В остальном не рискуй, если оно того не стоит.
Некоторое время отец и сын молча стояли на балконе, смотря куда-то поверх стен поселения. Дима думал о своём. Конечно, возразить есть чем, но вот странно, сейчас все эти возражения, как раз и стали бы глупостями. И как упрям бы он ни был, но правоту отца сложно оспорить.
Горец выпрямился и снова посмотрев на сына, спросил:
– Долго отрабатывать?
– Два месяца… – вздохнул Дима. – И мама запретила с Базы выходить.
– Ясно. Как срок выйдет, к Пеклу сходим, посмотришь на настоящий Улей, – у подростка от удивления чуть глаза из орбит не вылезли. Он смотрел на чуть улыбающегося отца и ничего не мог ответить. К Пеклу?! Это же… это… круто! И страшно… до усрачки.

* * *

Полтора месяца спустя.
Стаб Гвардейский.
Выходы Горца всё-таки возымели результат. Что он с людьми из Холма делал, никто не знал, а он и не говорил никому, лишь улыбался не очень добро, если интересовались. Нападений стало меньше. А может и не в нём причина вовсе, узнать это возможности не имелось. В любом случае, "дышать" стало полегче, пусть Зубр и не снимал режим усиления. Привыкли люди уже. Здесь, на Фронтире, ты или дохнешь или приспосабливаешься.
Про попытку Димкиного "побега" почти забыли и мало кто уже напоминал об этом, в шутку если только. Но паренька это всё равно задевало. Склад, на который его определили отрабатывать повинность, практически достроили и Дима с опаской ожидал, куда же его отправят, Бас ведь мог и на полном серьёзе определить его "на гавно". Отличное будет завершение отработки. Дима за эти полтора месяца старался ни с кем не конфликтовать, чтобы не накинули ещё "срока". А перед сном, после теоретических занятий с Мятным, с остервенением отрывался на боксерской груше. На занятиях, кстати, они "разобрали" побег Димы, что он сделал не так. И нет, планом действий для следующей попытки это, конечно же, не стало. Да и не в том суть была. Из этих занятий он почерпнул очень много нового для себя. Засады, оборона, нападения, тактика малых групп в разных условиях, действия в отрыве от основных сил, основы разведки и многое другое, от чего голова пухла самым натуральным образом. А ещё, Дима ждал, с нетерпением, когда уже его "освободят" и он с Отцом пойдет к Пеклу! Паренёк часто пытался себе представить, как там, что они будут делать, что он увидит там. Было страшно, всё же рассказы бывалых рейдеров о Пограничье даже, не о Пекле, ничем положительным не отличались. Но Дима будет с отцом. В этом плане он тоже подуспокоился, поняв наконец, что в опеке отца нет ничего плохого. По крайней мере, на данном этапе.

* * *

Горец подъехал к зданию Администрации. Зубровский чёрный хромированный "Лексус", глава стаба так и не изменял своей привычке, резко контрастировал с остальными машинами на парковке. Нюхач связался с другом и попросил подъехать. Зачем, не сказал.
На проходной, поздоровавшись с бойцами охраны, Горец узнал, где найти Нюхача и получив инструкции, направился искать нужный кабинет на втором этаже.
– Проходи, – сказал Нюхач другу. Кабинет у него, в целом, ничем не отличался от кабинета, например, Веды. Большой стол, компьютер, куча бумаг везде, где можно и пирамида для оружия.
Горец уселся напротив Нюхача и вопросительно посмотрел на него.
– Сразу к делу перейду. Институтские с утра с караваном приехали. И не со стороны Холма. Не знаю, что им здесь нужно, но по их словам, задержатся у нас надолго. Эксперименты, исследования какие-то, они не говорят никогда. Явно к Пеклу намылились. Возможно, проводников попросят. Силовую поддержку ещё, это как пить дать. Их всего пятнадцать человек и пятеро из них явно не бойцы, учёные.
– Ты мне предложить хочешь их…
– Нет, дослушай, – поднял руку Нюхач. – Нельзя, чтобы они о вас узнали. Конечно, дальше гостевой зоны им ход заказан, но "протечь" всё равно может. Болтнет кто-нибудь, не со зла даже. Намёка будет достаточно, эти как питбули, если вцепятся, стряхнуть крайне сложно. Вон, вспомни, ролики твои продавали когда…
Горец усмехнулся, да уж, уходить тогда пришлось по-английски. Ладно хоть он с Нюхачом был, словно чувствовал, помог из того стаба уйти после получения оплаты. А ведь эти Институтские как-то поняли, что у Нюхача гораздо больше информации, чем он предложил. Даже сейчас, опасно ему на глаза им показываться. О чём и спросил у друга.
– Не-ет, что ты, конечно, я тут тоже сейчас тише воды, ниже травы буду. Может даже, на Форпост какой-нибудь уеду, пока они здесь. И вам, Горец, желательно тоже стаб покинуть на время.
Парень со вздохом откинулся на спинку стула. Какова вероятность, что о них узнают? Не такая уж и большая, при условии, что никто не захочет по-лёгкому срубить бабла. Или в отместку. Терех тот же. Повод у него есть, хоть и сам накосячил, не провёл осмотр как нужно. Или случайность "поможет". Это вероятнее всего. Тогда им в Гвардейском вообще не жить больше. Институтским ничего не мешает "поселить" здесь своего человека официально. А бороться с Институтом Зубр никогда не согласится. Средств у этой организации хватит, чтобы осложнить жизнь стабу гораздо сильнее, чем эти придурки из Холма. И что делать? Возвращаться в Пекло или на Шестёрке той же отсидеться. Хотя, если Институтским приспичило на Приграничье, то как раз "Шестёрка" и станет их перевалочной базой. Другие Форпосты? В любом случае, если их сольют, уходить придётся. И уже, скорее всего, не возвращаться. Гостить только, как раньше. Ладно, в любом случае ещё с Сойкой об этом поговорить нужно.
– Я тебя понял, Нюхач, – ответил Горец. – Зубр что?
– Он и предложил. Сразу после встречи с их главным меня вызвал. Те ещё всё пытались выбить или купить, я не вдавался в подробности, возможность посещать сам стаб, мол, наслышаны от караванщиков про бар Крикливой, да и вообще, условия всяко лучше, чем в гостевой зоне. Проблем, естественно, создавать не будут. А Зубр сослался на собственный закон и исключений делать не станет, да и люди не поймут, если по стабу чужие шляться начнут. А эти нос свой везде сунут. И хрен знает, осведомлены они о слухах или нет. Зубр про это ничего не сказал.
– Если мы уйдём, то уже, скорее всего, не вернёмся. В ближайшее время, точно. Набегами если только, как раньше. Опять же, уйдём, про нас узнают, что со стабом будет?
Теперь вздохнул Нюхач. Некоторое время он молчал.
– Не знаю, Горец. Жизнь они нам, конечно, могут осложнить, но, очень дорого им это встанет. Институт очень далеко отсюда. Опять же, вопрос, почему именно наш стаб. Мы не уникальны. Таких поселений вдоль Приграничья полно. А это значит, они в курсе чего-то. Свидетелей того нападения сектантов, которые ушли из Гвардейского, немало. И молчать они не обещали. Сколько, пять лет прошло уже, может и дошла информация. Вот под видом экспедиции и решили разузнать что к чему. А тут и стаб закрытый, подозрительно.
– Так может их на выходе… того? – Горец и сам понимал, что говорит глупость. Нет, убить их, конечно, можно, но при своих бойцах это делать, не смотря даже на повод, мурам уподобиться. Не поймут.
– А сможешь? – усмехнулся Нюхач. – Ты крут, конечно, но и они, наверняка, сюда не простых бойцов послали. Яйцеголовые-то хер с ними, хотя и они сюрприз преподнести могут, – Нюхач встал из-за стола и прошёл к чайнику на подоконнике.
– Зубр трепаться не станет. Десяток сильных бойцов, говорит. Один из них мощнейший сенс. Близнецов учуял, так что встреча проходила… на равных, что-ли. Вообще может статься, что это группа захвата, на всякий случай.
Горец вскинул бровь, да уж, это какой силой обладать нужно, чтобы Близнецов обнаружить. Даже у Мятного, а он уже раскачал свой радар ого-го и то не получается.
– Не буду рисковать, ты и сам знаешь. Так просто спросил. Даже и не будь они такими крутыми, всё равно не стал бы убивать, – после короткой паузы Горец добавил. – Если повод не дадут, конечно.
Нюхач дёрнул уголком губ. Чайник щёлкнул кнопкой и он разлил воду по чашкам. Одну поставил перед Горцем. Выставил кофе и чай.
– Раньше ты другим был, – он вспомнил их уход после сделки из того злополучного стаба. Горец тогда убил патрульных, которые к своему несчастью, оказались у них на пути. А ведь можно было их просто вырубить. Даже один Нюхач смог бы. Горец же сделал три взмаха своим серпом. Три трупа. Или ещё раньше, "прогулку" по Приграничью при первой встрече, расстрелянных в упор людей на кластере.
– Старею, – усмехнулся Горец. Нюхач головой только качнул. Оба поняли друг друга и без слов. Горец наболтал себе чашку кофе. Отпив глоточек, продолжил:
– Собираться, значит, нужно. С Димкой как? Ему же ещё почти две недели отрабатывать. Горохом отдать?
– Забей, Горец. Ты же сам понимаешь, что эта отработка больше формальность, чем наказание. А ситуация сейчас не та, чтобы такими мелочами заморачиваться. Зубр ситуацию прекрасно понимает, добро тоже дал. Он, наверное, больше всех нас осознает, насколько Гвардейский вам с Сойкой обязан. Не забудь зайти к нему потом. Хотел тоже тебя видеть, но не горит это.
Обсудив основное, под кофе, поговорили о менее значимых вещах. Затем Горец поблагодарил друга и ушёл. К Зубру решил зайти сразу, не откладывать в долгий ящик. У него пробыл ещё минут сорок. Глава стаба более подробно расписал встречу и свои впечатления об Институтских. Выходило, что бойцы среди них и в правду крутые. А самое главное, уже давно сработанные. С такими, случись что, справиться будет очень сложно даже большими силами. Но до стычки доводить никто не собирался. Ещё Зубр попросил, чтобы до их ухода, Сойка "качнула" Залёта и ещё нескольких человек. Это не проблема, конечно же. На счёт Димки тоже поговорили. Удерживать его никто не станет. Попрощавшись и поблагодарив Главу стаба, Горец ушёл, по дороге обдумывая, с чего начать. За Димой заехать сначала, затем Сойку снарядить на "процедуры". Хотя нет, сами к ней едут пускай. А он пока рюкзаки соберёт. С утра завтра и двинут в путь.

* * *

Дима новостям отчасти обрадовался. Во-первых, опостылевшая отработка закончилась. Во-вторых, они уходят в долгий поход. И не куда-то, а в самое-самое Пекло. И идут всей семьей. Было и страшно и любопытно и вообще много чего. Горец про себя улыбался только, видя реакцию сына. Конечно, было жаль уходить из стаба. О многих удобствах придётся забыть на неопределённый срок, как и о здешней расслабухе, в Доме только. Но это придёт позже, сейчас подросток находился в предвкушении. Кстати, подумал Горец, домик-то совсем, наверное, в негодность пришёл за пять лет. За всё время с рождения сына, он туда ходил всего один раз. Даже если учесть "коридор", по которому они и пойдут, путь займет больше месяца.
Остаток дня пролетел быстро. На "процедуры" к Сойке кроме Залёта пришло ещё три человека. Вообще, до вечера Сойка успела "качнуть" человек двадцать, наверное. В основном, это были люди из Отряда. Как Мятный сказал, он тоже не избежал "подкачки", раз такая канитель, то нужно пользоваться моментом. Пообещал ещё с утра взять ребят и подвезти Горца с семьёй хотя бы до Шестерки. Заодно и Винта с десятком новеньких заберёт на обратном пути.
Рано утром, как Мятный и говорил, на парковке тарахтели моторами три переделанных джипа и их "Тигр", тот самый, на котором через Ульи катались. Машина за эти года пережила многое, но осталась на ходу и отправляться на свалку совсем не желала.
Ехщё с вечера решили, вещей много брать не станут, по рюкзаку только, оружие и боеприпасы. Мятный так же обещал иногда прибираться у них в квартире и никому её не отдавать. Дима, видимо, только сейчас начал осознавать, что они покидают стаб надолго. Выглядел он несколько пришибленным и всё по сторонам смотрел, будто в последний раз здесь.
На парковке Горец поздоровался с бойцами, с Мятным. Друг кивнул Диме и спросил:
– Ну что, боец, готов?
Сойка, Горец и другие, кто был поближе, заулыбались, понимая о чём речь. Паренёк чуть смутился, ещё раз оглядевшись и ответил:
– Честно… не знаю… готов… да. Готов, – уже более уверенно закончил он. Мятный кивнул и оглядел друзей ещё раз.
– Ну, по машинам тогда!

Воспоминания. Горец

Перед выходом из подъезда дома, Виктор ещё минут десять осматривал двор из окна пролёта на втором этаже. Пусто и тихо, лишь ветерок колышет листья на нескольких уцелевших деревьях за парковкой. Что-то не давало покоя, будто грызло изнутри. Хотя, всё происходящее вокруг к покою никак и не располагало. Постояв ещё с минуту, парень, с саблей в одной руке, наконец, решился выйти наружу. У подъезда он постоял ещё с минуту, никто не зарычал, никакая тварь не кинулась на него. Выдохнув, пошёл к проходу между домами, не отходя далеко от стены. Передвигаться решил широкими улицами, углубляться во дворы не было смысла. Тем более, граница "осколков" проходила именно там и что-то подсказывало, если попасть под "обновление", ничем хорошим это не закончится. А так будет возможность быстро уйти на другую сторону. Конечно, в этом таилась и другая опасность. Твари. Они приходят на свежий "осколок" за жратвой. Да уж, живых людей уже чуть ли не мясом называет, усмехнулся про себя Виктор, выкидывая мрачные мысли из головы.
Выйдя на проспект, парень так же, вдоль стен домов, пошёл дальше, постоянно оглядываясь по сторонам. Снова нужно искать магазин, пополнить запасы.
Пустота, разруха, останки вокруг, особенно на свежем "осколке" по левой стороне, угнетали. А ещё тишина, такая, какой не бывает в городе. Это всё держало сознание в постоянном напряжении, утомляло и нагоняло чувство безысходности. В который раз уже пришли мысли о самоубийстве. И снова Виктор их отогнал, если выжил, значит нужно жить и дальше, какой бы ни была дальнейшая жизнь. Может и повезёт когда-нибудь, найдет выход из этого Чистилища, но верилось в это слабо.
Пройдя мимо очередного прохода между домами и отойдя уже метров на десять, позади во дворе что-то громко грохнуло, со скрежетом и лязгом металла, он аж присел от неожиданности, оглядываясь. Моментально накатил ужас и Виктор рванул к ближайшему магазину на другой стороне улицы, находившемуся чуть дальше, метрах в пятнадцати. Это оказался какой-то бутик одежды. Тормознул на входе, чуть не поскользнувшись на осколках стекла и нелепо взмахнул руками. Тут ведь тоже может притаиться какая-нибудь тварь! Щёлкнув налобником, прошёлся лучом по залу. Живых и не-живых не обнаружилось, только несколько костяков и жуткий беспорядок. Кучи тряпок валялись на полу, стеллажи со стен сдёрнуты. За чудом уцелевшей стойкой дверь, ведущая, наверное, ко второму выходу, либо к подсобкам. Лучше бы к выходу, подумал Виктор, выключив фонарик и скрывшись в тени, обернулся. Нужно понять, заметили его или нет. И кто там. Хотя, такой грохот может издавать только развитый монстр. Через несколько секунд из прохода между домами выскочили три похожих на людей фигуры, но человеческого в них осталось совсем мало. Застыв посреди дороги, твари выпрямились и начали оглядываться и явно принюхиваться. Амбрэ от свежих ещё останков, по идее, должно перебивать его собственный запах, мелькнула мысль. А если нет? Тогда останется уповать только на способность к невидимости которая неизвестно ещё, включится или нет.
Твари, даже зомби их уже назвать сложно, так и продолжали стоять, будто ждали кого-то. Присмотревшись, Виктор понял, что раньше это были двое мужчин и женщина. Понял это по остаткам одежды. У мужской части не было штанов, только обрывки кофт или рубашек, не понять уже. Явных половых признаков парень не заметил, не болталось ничего между испачканных дерьмом ног. Твари уже хорошенько изменились. Мощные бёдра, любой атлет такой мускулатуре позавидует, морды с человеческим лицом уже практически не имели сходства, сплющенные носы, набрякшие на глаза надбровные дуги и пасти, скулы раздались и стали шире, зубов тоже, явно прибавилось. Третья тварь отличалась от остальных лишь наличием юбки, выглядящей больше как тряпка и такими же обрывками одежды выше. На голове ещё местами сохранились длинные космы, тоже грязные и выглядящие сосульками. Под себя срутся что ли, одёжку если растеряли, снова пришла неуместная мысль. Чудища явно поуркивали, слышно с такого расстояния плохо, а встали они метрах в двадцати пяти от входа в магазин. Ещё через несколько секунд послышалось "цокание", словно лошадь копытами по асфальту постукивает. Это что за хрень, если сейчас выйдет рогатый чёрт с хлыстом, то я совсем не удивлюсь, подумал Виктор. Но вышел не чёрт. Вышло… что-то метров двух с лишним ростом. Тварь выглядела гориллообразным увальнем, мускулы такие, словно человек жрал стероиды килограммами, пухли на огромном теле тёмного, сероватого цвета. Круглая голова, с пастью от уха до уха, начиналась сразу из плеч. Пальцы оканчивались когтями, плоскими пока ещё, но уже заострёнными. А вот ноги имели дополнительный сустав и на месте пятки кожу прорвала кость и словно каблук, издавала то самое "цокание". Три твари поменьше, при виде своего, наверное, вожака, пригнулись и разошлись чуть в стороны. Виктор отошёл на пару шагов в темноту. Почему-то появилась уверенность, что твари его не заметят. Возможно, снова включилась эта самая невидимость и того животного страха он уже не испытывал, лишь крепче сжал саблю. А ведь они явно меня почуяли тогда, пришла мысль, раз вывалили сюда. Делать ведь им здесь нечего, а сейчас потеряли его. Валить нужно, даже с тремя этими не справиться. Оглянуться, чтобы в полумраке помещения поймать взглядом направление, парень не решался, опасался даже на секунду потерять из вида чудищ. Цокающая тварь тоже встала посреди дороги, там же, где до этого стояли другие, которые сейчас разбежались чуть в стороны. Явно боятся его, подумал Виктор. Вообще, стоять здесь и ждать неизвестно чего, глупо и очень опасно, поэтому парень всё же мотнул головой, найдя взглядом дверь и быстро проследив "путь" до неё, чтобы не дай бог, не запутаться ногами в тряпках или не наступить на что-то, что может нарушить тишину, сломавшись или сдвинувшись. А монстры на улице, будто и не собирались никуда уходить. Так и встали, лишь головами ворочали и с урчанием принюхивались. Переговариваются словно, подумал парень и начал медленно, короткими шажочками сдвигаться в сторону второго, как он надеялся, выхода.
Когда Виктор оказался, примерно, в центре помещения, твари вдруг громко заурчали, тревожно даже и парень испугался, что всё-таки обнаружен, но следом, через секунду буквально, раздался громкий взрык, от которого волосы на затылке встали! И тут же, громкие звуки борьбы, хруст, скрежет металла, словно об автомобиль ударилось что-то тяжёлое. Мимо входа в магазин, где скрывался парень, пронеслись две твари из мелких. А Виктор снова застыл на месте от накатившего страха, ему бы сейчас под шумок сваливать, но ноги будто примёрзли к полу. Через несколько секунд грохот стих, слышалась только какая-то возня, а затем раздались смачные чавки. Валить, валить нужно! Парень, наконец, обрёл себя и дёрнулся к двери. Конечно же, в темноте тут же налетел на опрокинутую стойку, с шумом грохнувшись на пол. Звякнула сабля, карабин слетел со спины, грянувшись о кафель пола. Виктор, кляня себя на все лады начал быстро подниматься, породив ещё больше шума, нашарил рукой саблю и с низкого старта рванул к двери, не оборачиваясь. Закрыто! И дверь не простая, плечом не высадишь! В помещении заметно потемнело. Обливаясь холодным потом, Виктор обернулся и обмер. На него с улицы смотрела тварь и он готов был поклясться, что это тот самый монстр, что вчера его чуть не схарчил! Разве что во взгляде сейчас, кроме голода и ярости, проглядывало ещё и торжество, мол, всё, мясо, не уйдёшь! Виктору повезло. В очередной раз. Входной проём в магазин оказался слишком мал для твари. Всё же они туповатые, мелькнула мысль, когда чудище с разгона врезалось в узкий проём и не пролезло внутрь, застряв там. Тварь зарычала, да так, что парню дурно стало от страха и начала шумно извиваться. Что-то затрещало, ломаясь. Одна лапа монстра была внутри магазина и он сейчас неистово бил ей по полу, разбрасывал тряпки и сваленные стеллажи. Один удар пришёлся и по карабину, в попыхах оставленному на полу. Этого, Виктор не заметил даже, вжавшись в дверь спиной и лихорадочно соображая, что делать. Тварь рано или поздно-таки проломит себе проход и тогда всё. Нужно открывать дверь, как угодно, это единственное спасение! С бушующим совсем рядом монстром не справиться, пробовать даже нечего. Пристрелить! С…ка! Ружьё! Где это грёбаное ружье?! А ведь и замок прострелить можно было! Виктор взвыл от отчаяния и ужаса. Беснующаяся тварь вторила ему, вот она вкусная свежая жратва, исходит ужасом, а не достать! На секунду монстр затих, видимо, что-то соображая и снова начал извиваться, но уже пытаясь протиснуться не вперёд, а назад, на улицу. И это начало у него получаться! Понемногу, медленно и с жутким рыком, тварь вылезала из ловушки. А Виктор тем временем начал бить ногой в дверь, даже не надеясь, что её получится выбить, она ещё и открывалась в его сторону. К своему удивлению, дверная рама начала расшатываться. Сначала посыпалась штукатурка вокруг обналички, а следом зашаталась и рама. С каждым ударом дверь всё больше расшатывалась, уже и замок внутри лязгать начал. Обдумывать это не оставалось времени и парень с удвоенной силой начал обрушивать удары на неподдающуюся преграду. Появилась надежда на спасение. Тварь позади подозрительно затихла. Виктор обернулся. Пусто! Эта зубастая образина всё-таки выбралась! И в ту же секунду во входной проём с диким грохотом влетел покорёженный автомобиль, так же застряв! Какая-то легковушка по виду. Парень от неожиданности и испуга, куда уж больше, шлёпнулся на пол, прикрывая голову. Сабля снова выпала из рук…
Снаружи раздался рык, скрежет и машина начала сдвигаться назад. Вот дебил, подумал парень, витрина ведь в метре от него. В этот момент он чуть снова не упал, но уже от бессилия. Если эта тварь сообразит разбить витрину, всё, финиш! Хорошо, что фотообоиной заклеено, сразу и не разберёшь, стена там или нет, а монстру с его куцыми мозгами и подавно не догадаться, но ширины и высоты вполне хватит чтобы пробраться внутрь. И Виктор снова начал долбить ногой в дверь, сопровождая каждый удар громким выкриком. Снова чуть посветлело, это монстр вытащил машину. Сколько же в нём дури, если он легковушками кидается! А ты какую-то сраную дверь выбить не способен! В следующую секунду произошло два события. Позади снова грохнул автомобиль, влетевший в проход, но уже глубже и не понять, это железо так смялось или проём расширился. Второе, что произошло, дверь вместе с рамой, странно вмявшись в месте ударов, будто у парня сил, раз этак в пять, прибавилось, с неменьшим грохотом провалилась внутрь в небольшой коридор. Щелчок налобника и… тупик. Вернее, после коридора длиной метра полтора, оказалась комната с окном. Но самое поганое, что там установлена решётка и очень крепкая на вид! Её-то выбить уж точно не выйдет.
Виктор, под грохот и скрежет снова влетевшего в проём куска железа, по-другому останки автомобиля уже не назвать, ворвался в помещение и огляделся, взвыв от отчаяния. Подсобка-склад. Вдоль двух стен коробки с товаром под потолок, у другой стены небольшой диванчик и металлический шкаф. У окна стол с микроволновкой и чайником. Парень подхватил стул и метнул в окно. Звон стекла заглушил грохот со стороны входа в магазин. Виктор что есть сил дёрнул за решетку. Без толку, вмурована намертво! Да ещё и не разогнуть, арматура в палец толщиной и наварены поперечины. Снова взвыв от отчаяния, он заметался по комнате, пытаясь сообразить, как же выбраться. По всему выходило, что никак…
Виктор осторожно вышел в коридорчик, каждый раз вздрагивая от рыков беснующейся снаружи твари, раз за разом метавшей во входной проём измятый до состояния бесформенного куска железа автомобиль. Нужно отдать должное упорству этого монстра. Или тупости. Вздрогнув снова от громкого звука, парень поднял саблю. Страх как-то разом перегорел. Устал уже бояться. Чувство глубокой безысходности накрыло его. Выхода нет. Либо его сожрёт эта тварь, рано или поздно она проберётся внутрь, либо он сам тут помрёт, стеречь монстр явно умеет, раз уж снова объявился. Как пить дать охоту на него устроил. И не убить его никак. Если с ружьём ещё была пусть и призрачная, но возможность, то теперь её совсем не осталось…
Страшный грохот бьющегося стекла заставил парня поднять взгляд от сабли. Что он собирался ей сейчас сделать? Как в дорогих фильмах, использующих технологию слоу-моушн, Виктор наблюдал приближающийся к нему по воздуху двигатель от многострадального автомобиля в окружении десятков осколков стекла, так красиво бликующих на свету. Позади на улице, странно медленно двигался монстр, принимая устойчивое положение после броска. Как-то отстранённо парень прикинул и понял, что запущенный монстром снаряд в него не попадёт.
Мгновение спустя, время снова набрало скорость, вернулись звуки и тут же летящий двигатель врезался в стену правее Виктора, пробив её. Страшный грохот ударил по ушам, парень влип в стену слева, позади в комнате тоже что-то разрушилось. Наверное, пробило и вторую стену. А тварь, между тем уже рванула в проём разбитой витрины, мощно оттолкнувшись и подтянув лапы в прыжке. Виктор смотрел на монстра, на свою приближающуюся смерть. Мыслей не было. Не было даже того калейдоскопа воспоминаний, о котором пишут в книгах или описывают в кино. Пустота. Вот тварь выставила лапы вперёд, приземляясь, дробя когтями плитку на полу. Всё это сопровождается громогласным, торжествующим рыком, от которого рвёт перепонки. Парень рефлекторно выставил руки перед собой. В голове что-то будто натянулось и болью лопнуло. А секунду спустя, монстр, на полном ходу, с хрустом ломаемых костей врезался мордой в возникшую вдруг перед Виктором еле видную прозрачную плоскость, примерно два на два метра. Снова вспышка боли в голове, уже гораздо сильнее и Виктор ощутил, как по губам потекло что-то тёплое. Тварь валялась перед ним буквально в метре, перегораживая проход. Чудище заклокотало и начало тяжело подниматься на лапы, мотая своей башкой и разбрызгивая тёмную кровь. Как?! Виктор с ужасом смотрел, как монстр приходит в себя и единственным его желанием сейчас было оказаться на улице и бежать! Щёлк! Снова что-то больно лопнуло в голове и парень падает на колени на асфальт дороги. В глазах темно, а в висках пульсирует страшнейшая боль. Тело плохо слушалось, но всё же нашёл в себе силы подняться на ноги и оглядеться. Он на улице! На дороге! Как?!?! Из нутра магазина донёсся глухой рык. Что-то там натужно затрещало и будто лопнуло. Стойку, наверное, окончательно разломал, пришла дурацкая мысль. В проёме витрины показалась голова и лапы монстра. Двигался он медленно, явно ему досталось от такого удара. Вся морда в крови, в пасти не хватало половины зубов. Но тварь жива, зла и всё так же опасна. Не убежать… Виктор и двигаться-то почти не может, всё тело трясёт и каждое движение отдается жуткой болью в голове. Монстр уже наполовину вылез из здания, не спешил, знал, что добыча никуда уже не денется, пусть даже и заставила испытать боль. Но он будет наслаждаться каждым кровоточащим куском.
Злость, отчаяние, бессилие что-то сделать, страх перед неминуемой смертью, всё это сплелось в обжигающий комок в голове Виктора.
– Отъ…бись уже от меня, с…ка!! – заорал-захрипел он и из последних сил, зная, что это ничего не изменит, бросил в чудище саблю. Просто бросил. Этот кусочек, пусть крепкого и острого металла, даже не долетел до твари. Долетело что-то другое. Очередная вспышка боли в голове чуть не вырубила Виктора, успел заметить лишь метнувшийся в монстра с огромной скоростью сгусток будто искажённого пространства, размером с арбуз, наверное. Эффект оказался ошеломительным. С громким хрустом, а затем и хлопком, этот сгусток врезался в морду чудища, проминая череп внутрь, разнося броневые пластины и выдавливая брызгами через лопнувшую кожу кровь. Удар был настолько силён, что монстр лишь взмахнул лапами и его отбросило внутрь помещения магазина. Грохот, что-то явно начало рушиться внутри, даже облако пыли выдохнуло из разбитой витрины и входа. Но этого Виктор уже не видел, глаза заволокло пеленой, боль в голове стала настолько сильной, что перехватило дыхание. Тело в этот момент перестало слушаться и парень мешком повалился на дорогу, даже не ощутив этого. Что-то текло из глаз, из носа, из ушей даже. Металлический привкус наполнил рот. Кровь, его кровь. Он умрёт сейчас, сознание держалось на грани, ещё немного и он провалится в забытьё…
Бусины! Мысль продралась через бьющую колоколом в голове боль. Еле ощущая руки, Виктор полез в карман, нащупывая шарики. Кое-как сорвав клапан, вытащил две штуки и затолкал их в рот, сглатывая вместе с кровью. Удивлению не было предела, когда буквально через десяток секунд он ощутил, как восстанавливается прямо глазах! Боль отступала, кровь перестала течь отовсюду, в глазах прояснилось и, о Боже! Он смог, наконец, вдохнуть. Пусть и смрадный, воздух казался сладким, будто из глубины вынырнул на последних каплях воли. Тело снова наполнялось энергией и он смог, наконец, нормально двигаться. Монстр! Виктор буквально подбросил себя на ноги! Облако пыли только начало рассеиваться.
– Е…ть, это всё я устроил что ли..? – спросил он в воздух. Уши снова сдавила тишина. Ничего не грохотало и не трещало. Виктор огляделся. Метрах в десяти в стороне лежал изуродованный, практически разорванный надвое труп топтуна. Топтун, усмехнулся про себя парень, пускай так и будет. Из злополучного магазина не доносилось никаких звуков. Нужно всё же проверить. Конечно, лезть в запыленное помещение не стал, посветил чудом удержавшимся на голове фонариком. Тварь обнаружилась у дальней стены, там, где раньше располагалась стойка и дверь. Вернее, не у стены, а в стене. Своей тушей чудище проломило её и лежало в куче битого кирпича и ещё чего-то. Натекающая лужей кровь говорила о явной смерти монстра. Что это я вытворил такое, что так припечатало, спросил сам у себя Виктор. Кашлянув от пыли, вспомнил про маску, где-то здесь потерял, ах да, там на столе в комнате и лежит, сорвал её от злости, когда решётку дёргал. Ещё несколько секунд посмотрев на устроенную разруху, развернулся и нашёл взглядом брошенную саблю. Подняв клинок и ещё раз оглядевшись, быстрым шагом стал удаляться от места побоища. Шум они тут устроили знатный, кто его знает, может твари набегут, а ещё одного сражения Виктор точно не выдержит. Да и разобраться нужно, что произошло, как он смог завалить эту тварюгу! И пожрать наконец-то найти, спрятаться и отдохнуть.

* * *

Магазин обнаружился буквально метрах в ста дальше. Такой же сетевой супермаркет. Пробыл там недолго. Воняло тухлятиной нещадно, но рюкзак всё же тушёнкой, макаронами и шоколадными батончиками забил, высыпав все патроны, ружьё-то потерял. Да и бесполезно оно оказалось, так и не выстрелил ни разу. Мелких и неразвитых тварей проще и тише убить саблями, а с крупными лучше вообще стараться не связываться. Так же парень захватил с собой воды и по банке с консервированными ананасами и персиками, деликатес теперь…
Дальше продвигался ещё осторожнее, чтобы не нарваться снова. Той осторожной, но всё-таки беспечности, старался уже не допускать, подолгу стоя у углов домов, прислушиваясь. Конечно, существовала ещё вероятность, что твари могут быть внутри домов, вспомнил вторую встречу с зомби, когда из окна выпал один из них. Твою же! А где та троица, что тёрлась с "топтуном"?! Двое точно убежали, когда объявился большой монстр. Трупа третьего Виктор не видел, наверное, тоже сбежал. А ведь они могут быть где угодно сейчас, даже вот за этим самым домом! Выдохнув пару раз, прогоняя снова накативший страх, продолжил путь с утроенной осторожностью. Ещё заметил, что вес рюкзака практически не ощущается, а ведь набрал достаточно, одной тушёнки банок шесть, плюс вода и остальное. Ощущалось на два-три килограмма всего. Это что, от бусин эффект такой, подумал парень. Эйфория вроде как прошла, той бушующей энергии в теле тоже не ощущается. Вспомнилось, как он вышиб дверь. На последнем ударе в него будто сил влили и это не сопровождалось вспышкой боли в голове, как перед активацией… сверхспособностей. Нет, думать об этом нужно в спокойном месте, вон, чуть не вышел снова на перекрёсток без оглядки. Выругавшись на себя, Виктор осмотрелся. Оказалось, что этот перекрёсток является очередной границей "осколков". Дальше, по левой и правой стороне стояли уже не старые панельные пятиэтажки, а сравнительно новые дома из красного и бежевого кирпича, в основном шести этажей. Ещё дальше виднелись и свечки под двадцать этажей. "Осколки" оказались очень этим похожи, но различия, как всегда, в мелочах. Та же разметка на дороге, с одной стороны привычно белела краской, а вот с другой была жёлтой. Виктор не помнил, чтобы у них основную разметку хоть где-то красили этим цветом. Таблички с номерами домов, обычно синие и с белыми надписями, на домах "осколка" слева, были зелёными. Общей и вездесущей деталью остались только разодранные трупы и разрушения. Множество костей и потёков крови. Разбитые в хлам машины. Парень поморщился. После пережитых ужасов, костяки и ошмётки мяса уже не так страшили. К тому же, эти "осколки" ещё явно обитаемы, где-то дальше ухало, что-то с грохотом рушилось. Виктор решил больше не испытывать судьбу и найти укрытие в ближайших домах.
Выход на крышу удалось найти быстро. Другое дело, что там явно побывали твари. Дверь на чердак оказалась вырвана с петель и валялась на площадке. Осторожно пробираясь по чердаку, парень обнаружил обглоданные костяки. Может быть, жители пытались тут скрыться, но не вышло и их здесь нашли. Выбравшись на крышу, Виктор скривился. Тут тоже валялись останки. Опасно, конечно, здесь оставаться, но жрать охота уже нет сил просто. С другой стороны, тварей поблизости быть уже не должно, весь пир происходит где-то дальше. Разве что, мелкие могут оставаться, которым повезло не попасть под когти более развитых чудищ. Дом, на крышу которого забрался парень, имел шесть этажей. Рядом стояла свечка, этажей в шестнадцать, дальше такие же шестиэтажные дома, сменяющиеся местами высотками. Интересно, подумал Виктор, твари в каждой квартире побывали? Если нет, то что с выжившими? Обратились? Тоже вопрос, почему люди здесь превращаются в тварей? Вирус? Или в тумане этом всё дело?
Найдя чистое место, Виктор устроился так, чтобы был виден выход на крышу. Второй закрыт, проверил сразу, так что без шума сюда забраться не получится. Поставив рюкзак перед собой, Виктор начал выкладывать еду. Смочил горло водой и принялся за нехитрую готовку, раздумывая над своими открывшимися способностями. Заглянул и в карман, оказалось, что съел вместе с чёрной и красную бусину. В чём их разница, белые, чёрные, красные. Если идти от простого, то выходит, что белый, самый… какой? Чистый? Сильный? Безопасный? Тогда чёрный, получается, самый опасный? Или красный? Потому, что красный. Разницы в ощущениях после их приёма вроде как и не ощущалось. Всегда становилось лучше. Ладно, возьмём за аксиому, что от всех становится лучше и они нужны ему, чтобы не обратиться. Откуда тогда взялись способности? Сначала невидимость, затем щит этот или что, телепортация и последнее, чему он пока ещё не придумал названия. Всё это отдавало ядрёным безумием и разум в который раз уже отказывался принимать происходящее, как данность. Весь жизненный опыт пасовал перед этими фактами. Но всё это есть, ощутил на собственной шкуре совсем недавно. Парень вывалил содержимое подогретой банки тушёнки в котелок с готовой лапшой. В животе уже урчало, наверное, громче, чем это делали твари. Пока ел, ни о чем не думалось. Только привалившись спиной к кирпичной кладке тумбы вентиляции, снова начал осмысливать последние события. Все мысли вертелись вокруг способностей. Явно ведь не с проста. Выжить здесь без чего-то подобного обычному человеку нереально. Вон, на той стороне крыши подтверждения обглоданные валяются. Даже с оружием нереально. Ладно, хрен с этим. Главный вопрос, как их активировать в нужный момент? Или они сами "включаются" в моменты опасности? Проявились ведь они именно когда всё, на волосок от смерти был. Если так, то плохо, уповать на авось нельзя, а ну как случай будет "не совсем" смертельный для активации. И что тогда? Поминай как звали? Нет, скорее всего, способности именно что "проявились" в тот момент. Виктор вспомнил вспышки боли в голове. Особенно последнюю, перед тем, как приложил тварь чем-то. Его даже передёрнуло от воспоминаний. Итак, развивал мысль дальше, если есть способности, значит ими нужно уметь пользоваться. Это залог выживания. Теперь, как ими научиться пользоваться? Виктор даже хохотнул тихо, представив себе картину, что делает "оупэн ё майнд", как Уилл Смит в "Матрице" перед прыжком с небоскрёба в виртуальности. И уже еле сдержал смех, когда вспомнил зелёного ушастого карлика со словами "почувствуй Силу, Люк". Трэш какой-то, махнул он головой, но делать нечего. Нужно пробовать. Допив чай с шоколадным батончиком, Виктор встал на ноги и отошёл на несколько шагов от тумбы, чувствуя себя абсолютным идиотом. Осмотрелся даже, будто кто-то может заметить его дуракаваляние. Лишь чёрные зёвы окон ближней "свечки" молча наблюдали за ним. Он снова покачал головой. Ну что, "избранный", давай пытаться открывать разум?
Долбаный час он пытался активировать свои способности. Сначала, конечно, ощущения были так себе, словно реально за ним наблюдает куча народа, хохоча с его идиотского занятия. Но единственным зрителем был он сам. Чуть позже даже втянулся в процесс, "вспоминал те ощущения", представлял ту прозрачную стену или как из его руки вылетает тот еле видимый сгусток и пробовал ещё множество разных способов. Представлять, как телепортируется, однако, опасался, а вдруг, как на зло, именно это получится и он появится уже не на крыше. Лететь с шестого этажа очень не хотелось. Приз Премии Дарвина за самую тупейшую смерть точно был бы его. На этом моменте он даже засмеялся в голос и не смог остановиться. Прорвало, что называется. Хохотал, как безумный, до коликов в животе, вдохнуть даже не мог. Отсмеявшись, Виктор обнаружил себя лежащим на спине "звёздочкой". Чистое голубое небо над ним, ни единого облачка. Нет, так дело не пойдёт. Он встал и уже занялся экспериментами на полном серьёзе.
Ничего не получалось. Злющий на себя и на всё окружающее, выругался в голос и подошёл зачем-то к краю крыши. И тут же взгляд уцепился за движение снизу. Две твари забежали в подъезд дома, на крыше которого он и прятался. И именно в тот подъезд, где был открытый выход на крышу! Что за твари, конечно же, не разобрал, но вроде не как та, которую уложил недавно. Пробрал липкий страх. Сколько их?! Две или больше?! Дошумелся, бл…ть, долбогрыз!!
Виктор метнулся к рюкзаку, начал быстро собирать, ладно хоть котелок помыл сразу, привычка уже давняя. Закончив, забросил его за спину, затянул ремни, чтобы не болтался, подхватил ножны с саблями и побежал ко второму выходу. Надстройка с металлической дверью была метра два с половиной высоты, на неё и хотел забраться, может твари порыщут тут и уберутся. Сталкиваться с неизвестным количеством противников очень не хотелось. Первыми полетели сабли, а следом, с разбегу, стараясь не наступить на разбросанные кости, подпрыгнул и сам, толкнувшись от стены ногой. Забраться получилось удивительно легко, а ведь уцепился за край буквально кончиками пальцев. Реально сил прибавилось что ли?! Забросив себя на крышу надстройки, Виктор обрадовался, здесь были пусть и не высокие, но бортики. Сбросив рюкзак и подтянув к себе сабли, вытащив их из ножен, улёгся и стал ждать, наблюдая за вторым, открытым выходом. До него отсюда метров двадцать и проём как раз напротив. Странно, но страха снова почти не ощущалось, лишь где-то в районе желудка поселился холодный комок и тело застыло в напряжении, готовое взорваться действием. Твари появились минут через пять. Две штуки. Удивительно, но снова знакомые. Та тётка, с остатками волос на голове и мужик в обрывках майки-алкоголички. Следили за ним, получается или случайно услышали? Идиот! А если бы кто посерьёзнее заявился?! Правда, посерьёзнее сюда и не залез бы, узко слишком. Хотя и этих двоих ему за глаза может хватить. Всё же развитые они уже. Особенно мужик. Мускулы как у стероидного атлета, пасть уже без щёк, раздалась к остаткам ушей. Тётка тоже не отстала в развитии, но всё-таки была помельче.
Твари разошлись в стороны и начали бродить по крыше, принюхиваясь. "Атлет" остановился рядом с местом, где отдыхал и ел Виктор. Опустившись на все четыре конечности, он по-звериному, пригнувшись почти к самой поверхности, продолжил принюхиваться. Через пару секунд от него послышалось урчание и тётка в три скачка оказалась рядом, так же поуркивая. Какие же они быстрые! Завязалась короткая потасовка и две твари опять разошлись по сторонам и двинулись уже к надстройке, где прятался Виктор. Нет, всё-таки он боялся и страшно было до усрачки. Сейчас все мысли устремились к способности невидимости, пусть она сработает! На секунду появилось странное ощущение и тут же пропало. Опознать его так и не удалось, но заострять внимание на этом не стал, имелись дела поважнее. Твари преодолели больше половины расстояния и видно их из-за бортика уже не было. Да и сам Виктор не выглядывал. Определить в таком положении, где они находятся стало очень сложно. Лишь редкое урчание и пошаркивание всё приближалось.
Виктор обливался холодным потом, чувствительно потряхивало от страха. Валите, валите отсюда, нечего вам тут делать и меня здесь нет, думал он. У самой стены надстройки послышалась какая-то возня, сиплые вдохи и спустя секунду на краю бортика показались пальцы твари. Заскорузлая грязная кожа с большими плоскими пока ещё ногтями, но уже толстыми, рвать плоть самое то! У Виктора перехватило дыхание. Тварь сейчас окажется буквально в метре от него! Ещё через секунду показалась макушка и глаза чудовища. Они встретились взглядами. Вернее, Виктор поймал взгляд, а тварь смотрела будто сквозь него. Парня от вида этих горящих какой-то потусторонней злобой и не-жизнью глаз буквально проморозило! Он невидим! Монстр его не видит! Взгляд пошарил по маленькой крыше и стал вдруг осмысленнее. Рюкзак! Чертов рюкзак, пришла в голову догадка. Рубить монстра нужно! Если тварь сюда заберётся, то места им двоим не останется. Вторая ещё там, снизу.
На ногах Виктор оказался чуть раньше, чем этот переразвитый зомби втащил себя на крышу полностью. Самое интересное и удивительное, чудище до сих пор не заметило парня, пусть даже он и с шелестом одежды встал во весь рост. Шея или череп, мелькнула мысль, пока тварь втягивала себя на крышу. Череп, решил Виктор и с замахом приблизился на расстояние удара. Видимо, он всё-таки выпал в последний миг из своей невидимости, тварь уркнула и успела только дёрнуться, когда клинок сабли поразительно легко снёс верхнюю половину головы. Время для Виктора снова, словно замедлило свой бег. Отрубленная часть головы невысоко подлетела, капли крови будто застыли в воздухе. Парень понял, что удар оказался слишком силён, его сейчас по инерции занесёт и уже заваливающаяся вперед тварь придавит его. Взгляд вниз. Тётка смотрит, уже напружинилась для рывка. Она метрах в трёх от надстройки и правее. Усилием, от которого болью потянуло мышцы, Виктор остановил своё движение и с ещё большим усилием подался в обратную сторону и с правой ноги, что есть сил толкнул дохлую уже тварь. Ударил словно в стену, но при этом тело монстра отбросило назад. Как и самого Виктора. В этот момент прыгнула и вторая тварь. С невероятной лёгкостью, не прекращая движения, отскочив от бортика, она бросилась на парня, что только-только принял устойчивое положение, чуть не запнувшись о свой же рюкзак. Он понимал, ещё мгновение и монстр снесёт его с крыши надстройки, а дальше и дураку понятно, что будет. Злость, вот что сейчас ощущал Виктор. Страха не осталось, только злость. Справиться с такой образиной, там у магазина и сдохнуть от рук какой-то недоразвитой пи…ды, нет! С выдохом и выкриком он выбросил руки вперёд, словно отталкивая что-то. Пан или пропал. И снова то странное ощущение появилось на мгновение. Эффект не заставил себя ждать. Треск ломаемых костей, негромкий хлопок воздуха, обдавший Виктора и чудище изломанной куклой вышвырнуло за край крыши дома. Спустя пару секунд снизу послышался глухой удар.
Всё.
Виктор осел там же, где и стоял. Нет, физической усталости не ощущалось, вымотался эмоционально и морально. Всё-таки слишком много впечатлений для последних часов. Несколько раз глубоко вдохнув, он постарался успокоиться. От переизбытка адреналина тело подколачивало. Подтянув рюкзак, отстегнул бутылку воды и сделал несколько больших глотков. Вокруг снова стало тихо. Парнем овладела апатия, наверное, это отходняк, делать что-то и двигаться абсолютно не хотелось, но и сидеть вот так тоже нельзя. Достав салфетку, кстати, ими тоже нужно озаботиться, очистил от крови клинок. На глаза попался труп твари. Интересно, а в них тоже есть бусины? Подхватив рюкзак, Виктор спрыгнул с надстройки. Тело монстра лежало метрах в четырёх от выхода на крышу. Это ж с какой силой я его пнул, удивился Виктор. Навскидку, тварь весила не меньше центнера живого… нет, уже мёртвого мяса. Парень задумался, припомнив, насколько легко удалось срубить ему пол черепа. Та зомбячка в магазине у морозильника. Выбитая дверь. У него реально прибавилось сил? Хмыкнув, он ногой толкнул труп, перевернув его на брюхо, лежала тварь на боку. Присев поближе, парень обнаружил на шее небольшой нарост из ороговевшей, твердой уже кожи. Достав нож, Виктор расковырял эту выпуклость. Внутри обнаружились какие-то чёрно-серые переплетённые в клубок нити и две "виноградины". Получается, эти бесполезны, с досадой подумал он. С ними-то ещё возможно без проблем справиться. Бусины только в развитых тварях. А биться с ними это смерти подобно. Значит, будем мародерить, благо трупы таких чудищ попадаются довольно часто.
Мысли снова вернулись к способностям. Они активировались в момент смертельной опасности. Виктор отошёл от трупа и уселся на старом месте, достав шоколадный батончик. Он начал в подробностях вспоминать произошедшую стычку. Не давало покоя то странное ощущение, возникавшее перед активациями способностей. Оно похоже на то, как будто из него жилку потянули. Не больно, но не очень приятно. Может в этом дело? Вряд ли, в итоге подумал Виктор, с ощущениями и их представлением уже сегодня наигрался. Здесь что-то другое. Встал и начал медленно прохаживаться по крыше, погрузившись в размышления. Оба раза он был зол. Ну, если и сейчас не получится, подумал Виктор и встал напротив тумбы вентиляции. Вогнать себя в то состояние вышло довольно легко, стоило только подумать о несправедливости происходящего с ним. И он резко выбросил руку вперёд.
Бл…ть! Ё… твою мать, дурень! Ругался на себя Виктор отбрасывая в стороны кирпичи от разрушенной тумбы, там ведь и рюкзак и сабли под ними. Получилось эффектно. В метре от него мгновенно сформировался небольшой сгусток, с футбольный мяч размером и тут же расхреначил кирпичную колонну напротив. Только несколько секунд спустя, удивившись, что всё-таки получилось, вспомнил, что оставил вещи с той стороны. Нет, кирпичей было немного, да и разбросало их на пару метров вперёд, обидно будет, если вот так из-за глупости испортятся хорошие вещи. А найти замену им будет крайне трудно. Если в своём городе Виктор примерно знал, где находятся нужные магазины, то на других "осколках" нет. Хух, выдохнул он, проверив целостность рюкзака. Искрошилась местами лапша в пакетах и всё. Ну и кирпичная пыль, но это не проблема. Просидев ещё пару минут, Виктор решил попробовать активировать стену. И точно так же она появилась с первого раза, ненадолго и размером поменьше. Пришла новая мысль, можно ведь попробовать "регулировать" мощность способности.
"Доигрался" Виктор до ощутимой головной боли и проснувшегося зверского голода. Ясно, значит используются свои собственные силы. Значит, нужно становиться сильнее. Каким образом? Наверняка это как с мышцами, решил Виктор. Даёшь большую нагрузку, тело адаптируется, наращивая мускулатуру. А если способ другой? Ну не может же всё так просто быть? Он достал бусину. Последняя, чёрная. Голова болела не сильно и вроде бы даже боль шла на спад, поэтому глотать её сейчас не стал, а решил пообедать, голод накатил снова. Глянул на часы, начало второго. Нет… остановились часы. Почему, интересно. Секундная стрелка застыла между единичкой и двойкой, часовая примерно в том же районе. Виктор вздохнул. Часы хорошие и проработали лет семь уже. Да и как память, дороги. Снял их и положил в рюкзак. Ладно, поесть нужно, а время и на смартфоне посмотреть можно. Он-то хоть живой, кстати? Гаджет, как ни странно, оказался совсем не повреждён. Блымкнула приветственная мелодия и подгрузился рабочий экран. Сразу стало тоскливо. Тоскливо до такой степени, что ком к горлу подкатил. На главном экране была их с Леной фотография. Сделали совсем недавно, на берегу красивого озера, где отдыхали на выходных. Как она, интересно? Виктор очень надеялся, что её район никогда сюда не провалится. Он просматривал фотографии, пока не закипела вода в котелке, который перед этим поставил греться. Налил в кружку, бросил пакетик чая и долил ещё воды, уже для лапши. Вода, кстати, снова закончилась. Об этом решил сейчас не думать, его полностью захватили воспоминания, навеянные запечатлёнными моментами его жизни "до". "Залип" Виктор, наверное, на час. Еду забросил в себя мимоходом. Временами вздыхал, посмеивался или широко улыбался. Но всё же довлела грусть. Ничего этого уже никогда не будет. Не будет улыбок, смеха, безмятежности и спокойствия, счастья. Умерло. Всё это умерло мучительной смертью, разодранное на части жестоким монстром, имя которому, случай. Осталось… а что осталось? Взглянув на свои немытые ладони, поднял взгляд и осмотрелся поверх крыш. Я остался… и останусь, х…й вам во все рыла, а не моего мяса, зло подумал парень, выключая смартфон. Заряда уже оставалось меньше половины, а найти электричество здесь проблематично. Да и… больно все эти моменты переживать снова, зная, что уже ничего не вернуть.

* * *

На крыше Виктор пробыл ещё с час. "Отмылся" влажными салфетками, которые использовал до последней. Некоторое время ещё решал, что делать с одеждой. Тащило от костюма пОтом довольно сильно. Себя нужно содержать в чистоте. Полезно это для собственного здоровья, во всех смыслах, особенно учитывая обоняние даже мелких тварей. Смогли же эти две выследить его. В итоге решил этот комплект завернуть в пакет и оставить, попадётся по дороге нужный магазин, тогда и выбросит. Или перед ночёвкой попробовать стащить откуда-нибудь бутыль от кулера и на крыше постираться? Тоже идея, но на крайний случай. Таскаться с тяжёлой бутылью не очень хотелось. Хотя, с появлением способностей и особенно, что научился… нет, понял, как ими пользоваться, до научился ещё далеко, стал чувствовать себя увереннее. Да и две успешные стычки с чудищами ещё. Хотя, не стоит себя переоценивать, конечно. Со стаей ему точно не справиться.
Собравшись и проверив, что ничего не брякает и не болтается, Виктор выдохнул и двинулся в дальнейший путь, бесконечный путь в никуда.
Дальше идти решил не в том же направлении, а свернуть направо. Где-то совсем вдали там виднелись, вроде как, горы, а это означало край этого нескончаемого города.
Примерно через час осторожного и медленного продвижения, Виктора настигла волна тварей. До этого он видел нескольких мелких, наподобие тех, что убил на крыше, монстров, которые в спешке рвались примерно в том же направлении, в котором шёл и он сам. Виктор всё понять не мог, что же их заставило даже на него не обратить внимания, ведь явно заметили. А спустя минут двадцать позади стал слышен нарастающий гул. Парень сначала не мог понять, что это, но затем вспомнил увиденное недавно "обновление" и что за этим последовало. Где-то впереди и недалеко "обновился осколок". Сердце пропустило удар. Сколько у него времени до прихода монстров?! Тогда они появились довольно быстро, словно чувствовали, что шведский стол накрыт и дожидается их. Оглянулся назад, пока никого не видно. Шёл он по широкой улице, с обеих сторон дома. Слева старинные двух и трёхэтажные "сталинки", а справа офисные здания не выше пяти этажей.
Рванул к ближайшему входу справа. Луч фонарика разрезал тьму большого холла. Похожая история, словил себя на мысли Виктор. На крышу здесь, правда, вряд-ли получится выбраться, но в любом случае нужно на самый верхний этаж.
Снова ему повезло. Уже в который раз. Выход на крышу был сделан в виде небольшой шахты в потолке с люком из стеклопакета. Осталось только найти чем разбить стекло. Виктор мысленно стукнул себя по лбу и запустил вверх "хлопок", как прозвал эту прозрачную сферу и тут же ушёл в сторону от шахты. В замкнутом помещении грохнуло очень громко, на несколько секунд даже оглушило. Зазвенело стекло. Из шахты просыпалось совсем немного. Подождав ещё, Виктор выглянул. Да уж, люк вынесло полностью, вместе с рамой. И тут же в дверь в коридор, а находился парень на лестничной площадке, кто-то сильно ударил. Ладно хоть дверь противопожарная, толстая, но содрогнулась прилично. Охнув от неожиданности, он буквально взлетел по металлической лестнице. Оказавшись на крыше, развернулся, сбрасывая рюкзак и с шелестом металла вытащил сабли. Встав в паре метров от люка, стал ждать. Снизу бухнуло ещё раз и ещё. Затем раздался скрежет и громко лязгнуло, видимо, неведомое чудище высадило-таки дверь. Виктор же накачивал себя "злобой", а адреналин и без того чуть не хлестал уже отовсюду. Снизу зазвучали на несколько голосов. Б…ть, сколько же их там?! Догадаются сюда забраться?! Лучше ну их на…й! Тело Виктора буквально звенело от напряжения. Послышался скрип металла и через пару секунд на крышу легла лапа. Пятипалая, огромная, как ковш лопаты, с плоскими толстыми заострёнными когтями. Сжавшись, она уцепилась за край и её обладатель начал протискиваться в узкую шахту. Виктор хохотнул, тварь, похоже, слишком велика и не может быстро влезть. Снова что-то заскрипело, затем и лопнуло с металлическим звоном. Лапа перехватилась, уже стало видно до локтя. Да уж, толщиной предплечье было как у парня бедро! Понятно теперь, точно влезть не может! Виктор осклабился, дичь тупая! Этот его настрой мог сыграть злую шутку, поэтому он сдерживал себя от поспешных действий. Чудище явно доросло до виденного ранее "топтуна" или примерно той же стадии, силищи в ней должно быть до одури. Тварь между тем явно разозлилась, урчание сменилось утробными взрыками и недовольным сопением. Виктор же, понимая, что так стоять можно до бесконечности, решился действовать. Как можно тише и не приближаясь пока, обошёл скрежещущую по крыше лапу и резко сблизившись, с силой рубанул чуть выше кисти, начисто отделив её от тела. Ударил снова сильно, даже в кисть отдало, так и саблю сломать можно! Тварь заклекотала и попыталась скрыться, размахивая во все стороны культей и разбрызгивая кровь во все стороны. На Виктора тоже попало, он выругался, только ведь чистое одел! А у монстра явно возникли проблемы. Спуститься у него не получалось. Урчит ещё, как заведённый! А ведь ещё и волна тварей на подходе! Не дай бог, услышат и сюда заявятся! Взгляд заметался по крыше. Плоская, с невысоким бортиком, на ней было несколько металлических коробов. Парень в голос выругался. Нужно что-то делать. А что ещё, попробовать треснуть "хлопком"? И он треснул. Хруснуло, хлопнуло, даже какие-то тёмные, вроде как ошмётки вылетели. Попал точно по твари или нет, непонятно, но лапа быстро скрылась и снизу послышался грохот, урчание, чей-то скулёж, лязг и скрип металла. Подойти и приложить ещё раз? Во всю силу? Нет, во всю не нужно, Виктор вспомнил, как чуть не вырубился тогда у магазина. Он начал медленно и с опаской приближаться. Выглянув в лаз, ужаснулся. Луч света, налобник-то он так и не выключил, выхватил из темноты несколько зубастых рож, смотрящих прямо на него. Виктор отпрянул от люка. Снизу началась какая-то громкая возня, урчание так и не прекращалось. Что же делать?! Всё-таки ещё раз пи…нуть по ним?
Шум снизу вдруг стих. Резко и неожиданно. Затем снова послышалась возня, но как будто звук удалялся. И Виктор услышал новый. Вернее, не новый, но за звуками с лестничной площадки, этого шума, нагоняющего куда больший страх, слышно не было. Парень с дуру рванул к краю крыши, посмотреть. И тут же отскочил, весь побледнев. Буквально метрах в ста уже нёсся вал тварей. Они давили друг друга, рвали, размазывали более слабых о стены зданий и как оползень заполняли собой пустое пространство. А дальше парень заметил одинокую высоченную фигуру страшилища, как скала возвышающуюся над волной мелочи, которая обтекала монстра стороной. Виктор подхватил рюкзак и рванул к ближайшему коробу. Уселся спиной к нему и попробовал уйти в невидимость. Он не понимал, получилось или нет, но тянущее ощущение на мгновение всё же появилось. Гул, треск, скрежет, рыки, урчание довольно быстро переросло в сплошной гвалт. Парень обхватил колени руками и подтянул к себе рюкзак, молясь, чтобы ни одна тварь сюда не заглянула. Сознание на этот раз не спешило уйти в "дрёму", Виктор слышал их так же чётко, как если бы этот вал монстров проносился в двух шагах от него. Иногда слышался особенно громкий рёв какой-то, наверняка, огромной твари. Тело от неудобного положения довольно быстро затекло, но он боялся сдвинуться.
Прошло минут, наверное, пять, хотя казалось, что прошло не меньше часа. И его начала терзать глупая и опасная мысль. Подойти посмотреть. Он ведь в невидимости. Подползёт, скроется и посмотрит. Зачем? А чтобы знать свой лютый страх в лицо. Спустя ещё несколько минут, всё же решился. Медленно достал смартфон из рюкзака. Пока устройство загружалось, на корточках добрался до края крыши. Вот сейчас и станет понятно, невидим он или нет. Сумасшествие, сидел бы и не дёргался! Но сейчас его вело какое-то безрассудство. Включив запись видео, Виктор вогнал, или решил, что вогнал себя в невидимость и выпрямился, направив объектив камеры чуть вниз.
Это пиз…ц! То, что сейчас наблюдал парень и записывала камера, не то что во сне, вообще не привидится ни у одного нормального, да и ненормального человека тоже! Зубы, когти, шипы, кровь и нигде нет свободного пространства от монстров! И эта живая, клацающая челюстями и рычащая река несётся куда-то. Что можно такому противопоставить? Ничего. Только прятаться заранее и сидеть, как мышка, тихо.
Виктор вдруг ясно ощутил на себе взгляд. Недобрый, голодный, алчущий плоти взгляд. Парень повёл глазами назад вдоль заполненного чудищами проспекта и увидел Его. Чудище стояло на месте метрах в ста дальше и весь этот вал обтекал его. Голова с раззявленной пастью и зубами в два ряда, на уровне второго этажа "сталинок", а это можно сказать третий "нормальный" этаж. Тело, да и голова, в пластинах брони, мощнейшая мускулатура. Отовсюду торчат короткие острые шипы, ёжик нервно надирается за углом палёной сивухой, занюхивая тут же клеем. Чудище опиралось на верхние конечности, как горилла. И если выпрямится, то станет ещё выше! И тварь явно смотрела на человека. Ошибки быть не могло, настолько прожигало это ощущение взгляда. Невольно переведя камеру на монстра, Виктор опомнился, сдавленно выдохнул и метнулся прочь от края крыши к коробу, прячась с противоположной стороны. Ну его на…й!! Лишь бы эта тварь не посчитала его достойной добычей, впереди ведь столько свежей жратвы! Вали туда! И как вообще он меня увидел?! Виктора трясло от страха, он боялся выглянуть, застыв в одном положении, стараясь вжаться в короб ещё сильнее, слиться с ним!
Гулкие шаги огромной твари были слышны даже сквозь визги и урчание мелочи. Колосс величаво прошагал мимо твёрдой коробки, где пряталась напуганная букашка. Правда, она была какой-то странной, монстр не видел её глазами, но ощущал исходящий страх. И он не понимал, есть ли на самом деле на верху этой коробки хоть кто-то. Проверять не стал, какой смысл, когда впереди ждёт огромное количество мягкой, сочащейся горячей кровью и страхом еды?
Тварь уже прошагала мимо, но Виктор даже не шелохнулся. Ну его! А вдруг там такой не один?! Лучше переждать.

* * *

Волна монстров прошла минут за двадцать. Для Виктора, правда, это время растянулось на часы. Сколько их? Сотни? Тысячи? И ведь скорее всего, таких орд много и каждая стремится к только что обновившемуся "осколку". А сколько одиночек и мелких стай рыщет в поисках "крошек со стола". Некоторое время, после того, как вновь опустилась тишина, парень просидел не решаясь сдвинуться с места. Та большая тварь очень испугала. Явно ведь каким-то образом увидела его. Или ощутила. Слава… парень мельком взглянул в небо… кому-то, что монстр прошагал мимо. Виктор вытянул затёкшие ноги. В течение следующих пары минут размялся и осторожно направился к краю крыши. Увиденное внизу впечатлило. Практически весь проспект, дорога, тротуары, темнели свежей кровью тварей. Их телами, разорванными, с выдавленными внутренностями, было устлано почти всё свободное пространство. И вонь, даже сюда доставало. Да уж, этой дорогой уже не пойдёшь, подумал он, скривишись от отвращения. Ещё вопрос, ушли ли те твари из здания или тоже переждали и решили довольствоваться малым, то есть им?
Виктор оглядел крышу, должен быть ещё один выход. С другой стороны коридора. Можно попробовать выбраться через него, но сначала нужно проверить тот, через который сюда и забрался. Подойдя к лазу, Виктор осторожно заглянул. Свет с улицы образовал небольшой пятачок. Виделись брызги крови на плитке. Присел и щёлкнул кнопку фонарика, посветил внутрь. Вроде пусто. И много крови, дрались они там, что ли. Даже на стенках шахты потёки, видимо, хорошо "хлопком" прилетело той твари. Нет, здесь он не полезет. Да и от лестницы, хоть она и металлическая, одно название осталось. Вздохнув, встал и направился искать другой выход, по пути захватив рюкзак с саблями. Второй люк обнаружился примерно там, где и ожидал найти Виктор. Выбивать стекло уже не стал. Решил попробовать вытащить стеклопакет. Ковырялся минут двадцать, но всё же получилось. Ещё какое-то время прислушивался, твари соблюдением тишины себя не утруждают, мелкие, по крайней мере. Ничего подозрительного не услышав, Виктор спустился. Дверь в коридор, такая же, как и с той стороны, тоже закрыта. Возникла идея проникнуть в офисы, наверняка там можно разжиться водой. Но всё-таки решил не искать на свой задний проход приключений в темноте здания, лучше уж по старинке, в магазине взять.
В холле обнаружились трупы чудовищ из неразвитых, пол почти весь заляпан их кровью. Скривившись от вони и перспективы шагать среди дерьма, крови и кишок, Виктор пристальнее осмотрел помещение. Влево и вправо уходили коридоры и вроде как свежей крови и трупов там нет. Не было бы ещё и тварей, подумал он. На проспект сейчас не выйти, уделаешься по колено. Идти же вглубь "осколка" не хотелось, но иного варианта пока не видел.
Из здания Виктор выбрался, наверное, только через пол часа. Он всё-таки нашёл кулер с почти полной бутылью воды. Проверив, чтобы вода не воняла, наполнил бутылки и продолжил искать другой выход, попутно заходя в офисы в поисках неизвестно чего. Можно было бы и из окна вылезти, но они все с другой стороны здания оказались забраны решётками. Запасной выход нашёлся в правом коридоре и был открыт, очень грубым способом открыт. Дверь с "мясом" банально вырвали. В левом коридоре обнаружился выход в подвал, туда Виктору не нужно.
Оказавшись на улице, в проходе между домами, парень снова выругался, кровищи и трупов тут тоже предостаточно. Всё-таки придётся лезть в это дерьмо. Стараясь не наступать в кровь, осторожно вышел за здание. Всё та же картина. Трупы, вонь и кровь вокруг. Они что, чем ближе к свежему "осколку", тем больше рвать друг друга начинают, подумал Виктор, удивляясь обилию мёртвых тел неразвитых тварей. Или более развитые их как "консервы" пользуют? Всё может быть.
Миновав бывшую парковку, от машин здесь остались измятые практически в лепёшки куски перекрученного металла, перебежал узкую дорогу и дойдя до прохода между зданиями, юркнул туда. В обитаемости даже выжранных "осколков" убедился буквально во втором дворе жилых домов. Стаю тварей, голов в семь-восемь, заметил первым и тут же "ушёл" в невидимость, получилось это на удивление легко. Дальше передвигался только так. Да и быстрее выходило, он уже не опасался быть замеченным мелкими монстрами. По пути распотрошил несколько трупов крупных тварей. Нашлось всего шесть бусин. Пять чёрных и одна красная. Ещё понял, что чем больше и уродливее тварь, тем выше вероятность найти бусины. Со стороны, кстати, должно выглядеть забавно, как труп вскрывается сам собой. Одну бусину пришлось съесть, через, примерно, час использования невидимости, голова болела очень сильно. Так же по пути пополнил запасы еды и рыльно-мыльного, найдя в одном из дворов более-менее целый магазинчик. Монстры, конечно и здесь похозяйничали, но, людей на момент "обновления", внутри, похоже не было, поэтому выедена оказалась только морозилка и опрокинуто несколько стеллажей.
Твари попадались довольно часто, некоторые просто стояли, застыв столбами, другие, в основном, стаи, куда-то брели, тоже опасливо оглядываясь. В такие моменты Виктора потряхивало от напряжения, всё же он ещё не совсем "доверял" своим открывшимся способностям. Но монстры его не замечали. Да и близко подходить, экспериментировать, дураков не было, парень сразу старался прятаться, только заметив их.
В общем, пока пересёк по дворам "осколок", а это заняло чуть больше двух часов, страха натерпелся ещё на одну жизнь вперёд. Да и угнетала эта картина вездесущей разрухи и произошедшей здесь мясорубки. Вместо жителей, теперь тут монстры, постоянно голодные, ищущие свежего мясца или кого-то из собратьев послабее, чтобы тут же разорвать на части. На такие стычки насмотрелся изрядно. Как же ему всё-таки повезло, что судьба одарила его этой невидимостью. Как бы он здесь без неё выживал… нет, сколько бы без неё протянул?
Выйдя на границу "осколков", Виктор почувствовал себя спокойнее. Здесь тварей почему-то было совсем мало, можно сказать, что и не было совсем. Почему так, он не знал, да и раздумывать над этим не было желания. Больше интересовало, почему не попалось белых бусин. Может, твари не доросли до нужной степени развития? Виктор вспомнил ту "мокрицу". А ведь подобных чудищ больше не встречалось. Все виденные хоть и уродливы донельзя, но человекообразные. Две руки, две ноги, голова. А та была другой… совсем Другой, даже цветом, глубоким чёрным. А эти все разного оттенка серого с примесью зелени или коричневого. Может в этом и дело? И искать нужно именно таких, которые отличаются? Ага, вспомнил снова Виктор. Когда появилась вторая и начала визжать, на него словно скала упала. Пусть он даже и был совсем плох тогда, но такой удар по мозгам и сейчас вряд ли выдержал бы. Получается что? Эти твари тоже какими-то способностями обладают? Тогда плохо дело. Вспомнился тот колосс, смог же его "увидеть". Унюхать и услышать Виктора невозможно, в этом уже не раз убедился, пока пробирался через "осколок". А та громадная образина его обнаружила каким-то образом. Значит и такие развитые чем-то обладают? Лучше исходить из этого, проживёшь дольше, пришёл к выводу Виктор. И пора искать место на стоянку, хватит с него на сегодня. А уже завтра можно будет пройти ещё несколько "осколков" и снова повернуть к тем горам на горизонте.
Парень хотел во что бы то ни стало туда дойти, зачем, пока и сам не знал. Просто появилась цель. Если есть цель, значит есть и смысл в существовании.

Глава 4

Ближний Запад.  

До "Шестёрки" добрались достаточно быстро. Присутствие Горца со своими серпами сделало дорогу спокойной и без происшествий. Многие в Отряде уже давно знали, что твари до Элиты на Горца вообще не рыпаются. Мятный, всё равно не давал никому расслабиться, пресекая левые разговоры в эфире, но это и правильно.
По дороге Дима всё время смотрел в окно, задумавшись о своём. В основном, мысли витали вокруг дальнейшего пути. Отец иногда рассказывал о каком-то доме в глуби Пекла, где он до встречи с мамой и жил. Думал о том, КАК они туда доберутся. Ладно отец, он там жил, а они с мамой? Однако, они вдвоём, ещё до его рождения, тоже немало походили по Пеклу. Мама, правда, об этом старалась не рассказывать сыну, он маленький тогда был. А сейчас Дима и сам не спрашивал. И вот они едут из безопасности и спокойствия стаба в направлении самого ужасного места во всём Улье. Только сейчас, спустя пару часов езды, он начал осознавать, что всё, сладкая жизнь закончилась, закончились так нелюбимые им наряды в Патруль по стабу, закончились занятия с Мятным и Басом, закончились… да всё, к чему он привык, закончилось. Хотел же сам в большой и серьёзный выход, усмехнулся про себя Дима, получите, распишитесь! Как оно будет, даже не представлял. Не могла фантазия нарисовать бесконечный город, тысячи заражённых, постоянную кровавую мясорубку. Как они преодолеют всё это? Понятно, что отец защитит, но… Диме тоже хотелось быть таким же сильным и полезным в походе. Да, в свои почти восемнадцать, он уже сильнее многих мужчин в стабе, но до отца ещё ох как далеко. Нет, он не завидовал Горцу и отец, вообще, являлся для него кумиром, эталоном силы, пусть и не признается в этом, не сейчас, во всяком случае. Пора взрослеть, Дима. А это один из этапов. То, что этих этапов в его, вдруг, резко изменившей вектор жизни, будет ещё предостаточно, понял только сейчас. Что-то неведомое, какое-то новое ощущение, "напряглось" внутри, породив волну беспокойства и тяжёлого предчувствия.
Горец, сидящий напротив и будто бы дремлющий, открыл глаза и посмотрел на сына, не отрывающего взгляда от окна.
– Всё хорошо будет, сын, – произнёс Горец. Дима обернулся к отцу. Сойка тоже посмотрела на сына.
– Тревожно? – спросила она.
Дима только кивнул в ответ, что тут ещё скажешь.

* * *

В "Шестёрке" Горец с семьёй остались до утра. Ждать Институтских так скоро не стоило, да и связь со стабом пока есть, предупредят, если что. Мятный, как только заехали в Форпост, после проверки, раздал команды своим бойцам и ушёл к Сонику, бессменному, уже шестой год, начальнику "Шестерки". Из людей в небольшой крепости сейчас были только взвод охраны, обслуга и старшие. Винта с новенькими не оказалось, они со штрафниками и надзирателями где-то в окрестностях шлялись, "чистили" заражённых. Штрафников, к слову, после введения закона о "Гражданстве и гостях", стало заметно меньше. Если раньше здесь постоянно "гостили" не меньше двадцати-тридцати человек, то в последние годы едва набиралась дюжина. Поэтому сначала усилили гарнизон ещё одним взводом, а затем здесь на постоянной основе "прописался" и Винт с новичками Отряда, обкатывая их на зачистках и помогая в рейдах. "Северяне", кстати, уже давно как "подмяли" два других отряда трейсеров, так и не восстановивших былую силу после памятного нападения сектантов. Образовалась эдакая трейсерская Артель на выгодных для всех условиях, основным костяком которой и стали "Северяне".
Горец со своими заняли две комнаты в "гостевом доме", одну занял Дима, другую, понятно, родители. Затем обедали в столовой на первом этаже с бойцами Мятного, так же расселившимися здесь.
– Пойду на стену, огляжусь, никогда в Форпостах не был, – сказал Дима после обеда. Да и понимал он прекрасно, что родителям нужно дать побыть наедине перед сложным походом. Стенки в номерах пальцем проткнуть можно, всё слышно, а комнаты у них соседние. Да и ночью тоже, народу много ночевать сегодня будет.
Обойдя по периметру территорию Форпоста, интересного для себя Дима ничего не нашёл. Огороженный барак для штрафников и казарма гарнизона со штабом в центре. К одной из внешних стен примыкала кирпичная коробка склада, тут же стоял наливник с топливом. Ну и две парковки. Одна у гостевого дома, вторая между складом и казармой, уже с техникой. Сейчас здесь стояли всего две машины ГБР, это если вдруг бойцы на рейде попадут в переплёт и нужна будет поддержка, прилетят. Опять же, если связь позволит.
Забравшись по металлической лестнице на карниз стены, обошёл периметр и поздоровавшись со встреченными бойцами патрульной смены, остановился на западной стороне. Сама стена, что удивило, по ширине и высоте, была не намного меньше, чем в стабе. Пейзаж вокруг "Шестёрки" представлял собой, в основном, лес. Форпост стоял на большом поле с двумя подъездами к комплексу. Где-то в нескольких километрах, может и больше, судя по рассказам рейдеров, уже начиналось Приграничье с частыми городскими кластерами. Дима пытался "заглянуть" за зелёную полосу, увидеть эти города и что в них творится. Он побаивался дальнейшего пути. Немудрено. Одно дело, гулять в окрестностях стаба, где за год их с отцом походов, Дима уже каждое дерево знал, можно сказать и совсем другое, идти туда, куда никакой, даже самый дурной рейдер в жизни не сунется. Можно же и в другой стаб уехать на время, наверное. Зачем идти именно в Пекло? Конечно, их там никто не достанет, оглядываться придётся только чтобы какая-нибудь тварь за жопу не схватила, но всё равно, не слишком ли это?
Кто-то шёл в его сторону. Мятный, определил Дима, не оборачиваясь. Он встал рядом и некоторое время так же смотрел вдаль.
– Страшно?
Дима только хмыкнул в ответ. Нет блин, просто пылаю желанием тащиться в Пекло! Но сказал другое:
– Не без этого.
Мятный опёрся локтями на" подоконник" бойницы и так же, не смотря на парня, начал говорить:
– Вспоминаю свои первые часы здесь. Ещё до появления Нюхача с Горцем и Сойкой. На учения с ротой ехали тогда. Я ещё взводным ходил, а Бас "замком"… не понимали ничего, когда пацанам плохо становилось одному за другим. Да и нам не лучше было, что уж говорить. И ни связи, ни хрена. Война ни война, не понятно… а потом бойцы обращаться начали и друг на друга кидаться, как в самом дерьмовом фильме про зомби, – Мятный чему-то усмехнулся и продолжил:
– Вот тогда страшно было. Четверо нас осталось в итоге и штук сорок пустышей вокруг. И все наши. Были. Меня ещё за ногу цапнули, так от этого совсем пиз…ц ощущения, боялся, что и я в такую же тварь обращаться начну и на своих брошусь. Сидели, отстреливались с крыши "Тигра"-КШМки. Баса попросил, мол, не дожидайтесь, сработайте меня. Отставить обращаться, сказал тогда он и запретил остальным думать даже об этом. Корж, самый молодой, сразу ведь за ствол схватился и если бы не приказ Баса… в итоге я иммунным оказался, а не Корж. Вот смеху-то было бы, если пристрелили меня.
Дима внимательно и с интересом слушал Мятного, этого он о себе никогда не рассказывал подробно, так, в общих чертах. И ощущалось, что воспоминания эти тяжёлые. Только вот к чему Мятный решил это рассказать именно сейчас?
– Мы всё храбрились, уже когда перестреляли всех, твои родители с Нюхачом на прицеле у нас были и мы с ними ситуацию проясняли. А сами боялись так, что поджилки тряслись. Боялись, что всё правдой окажется, о чём Нюхач тогда толковал. Горец ещё башку топтуна притащил, стая, оказывается, совсем рядом сидела, ждали твари, пока мы настреляемся. Но больше всего я испугался, когда Баха, четвёртый боец, на Коржа кинулся и пол лица ему отгрыз с ходу. Положили их быстро, Нюхач сработал. Но я тогда себя совсем не как боец повёл, забился вглубь машины и скулил, как ссыкуха… – переведя дыхание, он продолжил:
– Так я больше никогда не боялся, даже когда на Элиту выходили… и когда сектанты эти е…ные нападали, так не боялся. Это твой отец научил меня, да кого… всех нас научил…
Мятный снова сделал паузу, подбирая слова, посмотрел на Диму, произнёс:
– Бояться, это не плохо. Если боишься, значит ты ещё жив. Горец научил меня бояться правильно, смотря своему страху в глаза. Во всех последующих стычках он не вмешивался до последнего, если только уже сами не справлялись. И мы все боялись, но делали дело. И с каждым разом всё смелее смотрели на свои страхи, шли рядом с ними, но уже не позволяли страху решать за нас. А вот Горец боялся за нас всех. И сейчас боится. Только теперь ещё есть и ты, Дима. За тебя он боится больше, чем за всех нас вместе взятых. Оно и понятно, ты его сын, родная кровь. И ты, Дима, как его сын, должен не дать ему повода бояться ещё больше. Если что-то случится с тобой или Сойкой, это его сломит. Будет себя винить, что не углядел или не успел. И сломается. Не расстраивай старика. Это, наверное, мой крайний урок для тебя, Дим. Научил я тебя всему, что ты на данный момент можешь усвоить. И Бас тоже. Так что… взрослей, племяш. Хватит быть капризным ребёнком…
Мятный в конце как-то стушевался, отвёл взгляд и хлопнув его по плечу, ушёл. Дима же стоял и смотрел вслед, читая эмоции этого человека, который давно стал ему другом, учителем, мучителем на тренировках и понимал, что он тоже за него волнуется. Наверное, для всей их компании, Нюхача, Веды, Баса и Мятного, Дима стал не просто племянником или ребёнком ближних друзей, а кем-то больше. И только сейчас, расставаясь с ними, это начало доходить до самого Димы. Какой же он всё-таки дурной был… Тряхнув головой, снова устремил взгляд в сторону Пекла. Взрослей…

* * *

К вечеру этого же дня вернулся Винт с подопечными и остальными бойцами "Шестёрки" и штрафниками. Новости он выслушал с хмурым лицом. Как ни крути, а уход Горца и Сойки несколько ослабит стаб. А ещё, даже больше этого, очень жаль расставаться с друзьями. Когда ещё увидятся и увидятся ли вообще. Здесь все по краю ходят.
В столовой, ближе к ночи, организовали посиделки, проводы, так сказать. Никто не напивался, конечно же. Уже Винт пообещал с утра со своими бойцами подкинуть Горца с семьёй до ближайшего городского кластера. Друг точно указал, к какому именно им нужно.
Пока сидели в столовой, вспоминали забавные случаи из жизни, помянули тех, кто ушёл. Без этого даже самый весёлый кутёж не проходил. Дима тоже "дерябнул", уже не маленький, но больше пить не стал, не нравилось и дальше сидел молча, слушая рассказы старших, порой, хохоча вместе со всеми.
Разошлись уже заполночь. Дима долго ворочался в кровати, волнение перед завтрашним днём накатывало с каждой минутой всё сильнее. И да, он боялся. Как там Мятный сказал, принять свои страхи и взглянуть им в глаза? И как это делать, если не видишь того, чего боишься…
Через какое-то время он всё же уснул, так и не поймав мысль, что завертелась в голове.

* * *

Сойке в это время снился сон. Странный и непонятный. Последние пару лет такие начали сниться ей всё чаще. Вот этот уже третий за полгода. Смысл их не понимала, почти всегда забывая, но оставалось тяжёлое ощущение. И она осознавала, эти сны что-то означают, что-то очень важное. И спросить не у кого. Горец тоже не знал. Он и свои-то сны понять не мог. Ему, правда, они сниться перестали уже давно.
"Она стояла… нет… скорее, существовала в пустом пространстве. Она была крупицей. Без тела. Но помнила, что оно у неё было… или есть…
Сойка попыталась оглядеться. Получилось это или нет, непонятно, ориентироваться в этом "ничто" невозможно. Через время, может, минута, а может и тысяча лет, осознала, что на неё смотрят или наблюдают за ней. Кто? Загадка. Сойка не знала. Взгляд этот не злой и не добрый. Равнодушный. Холодный. И смотрит совсех сторон, словно это "ничто" и есть этот взгляд. Она пыталась двигаться и двигалась, оставаясь на месте.
Через ещё миллион лет, пронёсшихся быстрее мгновения, Сойка поняла, что за этим "ничто", что-то происходит. Как это может быть? И что там? Стало страшно. "Ничто" проявило интерес. Взгляд сдавил со всех сторон. Стало трудно мыслить, будто наличие мыслей это дыхание. Сойка испугалась ещё больше, заметалась. "Ничто" так и продолжало смотреть-давить. Так же равнодушно.
– Нельзя… рано…
И тёмный свет вдруг вспыхнул молочной белизной, ослепляя зеленоватыми росчерками молний. Крупица-Сойка падала. Или поднималась ввысь, не понять. Сверху или снизу, не ясно, был клочок Черноты и светлое пятнышко. К этому светлому пятнышку и несло крупицу-Сойку… падение-вознесение сопровождалось болью, сильной, в каждой клеточке её… нет… тела у неё по прежнему не было… разум-душа? Возможно. И ещё присутствовало чёткое ощущение, что где-то рядом оборвалась жизнь"…
Сойка проснулась. Темно. Рядом её греет Горец.
– Что случилось? – прошептал он. Ну вот, подумала она, разбудила.
– Сон дурацкий снова… ничего… спи… – она поудобнее устроилась под боком у Горца, обхватив его по привычке рукой и ногой. Так она делала, когда сильно волновалась или боялась, Горец это уже давно знал. Некоторое время они ещё не спали, но и не разговаривали. Вскоре девушка ровно задышала, уснув. А он ещё какое-то время слушал равномерное биение трёх сердец. Своих и Сойкиного, затем тоже уснул.

* * *

В Форпосте уже царила суета, когда Горец разбудил Сойку и затем ушёл будить сына. На плацу у барака штрафников как раз проходило "построение". Хотя, построением это назвать сложно. Один из бойцов, приставленных к "косячникам", коих насчитывалось человек восемь, нарезал задачи на сегодняшний день. У штаба сменялась смена охраны и здесь же, чуть в стороне, доводил задачу своим бойцам Мятный с Винтом. Всего было чуть больше тридцати человек. Задача стояла простая, сопроводить Горца с семьёй до указанного кластера и затем вернуться поближе к Форпосту и продолжить "чистку".
Позавтракав, проверив снова вещи, Горец со своими подошли к готовящейся к отъезду колонне из шести машин. Водители бегали вокруг транспорта, проверяя что-то и перекрикивались. Остальные бойцы группами ожидали в "курилке", но никто не курил, в Улье это реально вредная, часто смертельная, привычка. А пятачок пустого пространства по старинке всё ещё называли "курилкой". Подошёл Мятный и Винт. Поздоровались.
– Едем? – спросил Мятный.
Горец кивнул. Мятный махнул над головой рукой в жесте "по машинам" и бойцы начали расходиться. Минут через пять, никто особо не спешил, колонна, фырча двигателями, выехала за пределы Форпоста.
Мятный и Винт по дороге тихо переговаривались с Горцем, Сойка сидела прикрыв глаза, а Дима снова смотрел в окно, будто запоминал эти места, но проносящийся мимо пейзаж не запоминался. Паренёк был погружён в свои мысли. Всё же скорый и такой неожиданный отъезд, да ещё куда, осознавался медленно и тяжело. Да и некое предчувствие, засевшее холодком где-то чуть ниже желудка, хорошего настроения не добавляло.
Минут через сорок неспешной езды, с головной машины доложили, что кластер уже виден впереди. Мятный после кивка Горца скомандовал остановку и чтобы бойцы заняли круговую оборону.
Когда машины остановились, бойцы, уже знающие, что рядом, метрах в трёхстах, в лесу по левой стороне, в направлении от города идёт стая тварей, высыпали из машин и заняли позиции рядом с транспортом. Последними из "Тигра" вышли Мятный с Винтом и Горец с семьёй.
Долго прощаться не стали, вчера с вечера всё уже сказали. Крепко, по-дружески обнялись, пожелав друг другу Удачи и Мятный снова скомандовал "по машинам". Горец со своими отошли к обочине, пока колонна разворачивалась и ещё некоторое время стояли, провожая машины взглядом. Горец отметил, что стая сначала рванула за колонной, но затем развернулась в их сторону. Голов двадцать, все низшие, но развитые. Можно не опасаться.
– Заражённых чуешь уже? – спросил Горец сына. Тот, держа автомат на готове отрицательно махнул головой. Радиус у него хоть и подрос, теперь составляя метров сто пятьдесят, плюс минус, но сейчас ещё не "добивал" до приближающейся стаи. Сойка тоже держала своего "Витязя" в руках. Дима маму "такой" ещё ни разу не видел. Мягкая, с добрым лицом и взглядом почерневших глаз, она сейчас стала жёстче, черты заострились. Там в машине, пока ехали сюда, мама будто перевоплотилась, став если не хищником, то уже и не жертвой точно. Дима кинул взгляд в сторону уехавшей колонны. Всё, теперь дороги назад нет. Один, он при всём желании, не доберётся даже до Форпоста. Эта трусливая мыслишка разозлила. Вон, мама даже не боится, он-то тоже может ощущать её эмоции. А сам? Испугался? Да, вынужден был признаться сам себе, боится. И боится сильно. Лишь присутствие родителей не позволяет этому страху взять верх. Как там Мятный вчера говорил? Идти со своими страхами рядом, но не позволять им одержать верх? Легко сказать…

* * *

Стая заражённых, в итоге, тормознула метров за сто до дороги в лесу и потоптавшись пару минут на месте, твари отвалили в обратном направлении, двинувшись в сторону, куда изначально и направлялись. Дима их ощущал, чувствовал их Голод и злобу. Неприятно и жутко. До этого, разумеется, он уже много раз "пробовал на вкус" эмоции заражённых, но почему-то именно здесь и сейчас, было на порядок сложнее отрешиться от этого и контролировать свой страх. Дима крепче сжал оружие.
– Чего стоим, кого ждём? – спросила Сойка. Эта фраза, как бомба, разорвала напряжённое состояние сына. Он сначала хохотнул, но затем опомнился и прижал ладонь ко рту, еле сдерживая смех. Родители переглянулись и тоже улыбнулись.
– Я такая же пришибленная была, когда из стаба уходили в Пекло. Всё будет хорошо, сынок, – успокаивающим тоном произнесла Сойка.
Дима глубоко вдохнул пару раз, прогнав накатывающий смех.
– Я готов. Идёмте…
Горец дёрнул уголком губ в полуулыбке и кивнул в направлении города.
Идти по полю, когда тебя видно со всех сторон очень неуютно. В прошлых походах, они эти самые поля всегда обходили. Сейчас же шли, будто на прогулке, молча, разве что. Дима шёл позади родителей, часто оглядываясь. Ощущение взгляда в спину возникало постоянно, когда они с отцом покидали стаб, вот и сейчас так же.
Поле миновали минут за десять. Перед городом, метров за двести, путники остановились и Горец с минуту "прокачивал" обстановку впереди. Затем пошли дальше, видимо, ничего опасного отец не почувствовал. Этот кластер перезагружался раз в две недели и сейчас, по расчетам и ощущениям Горца, цикл находился ближе к концу, до "провала" оставалось ещё дня четыре, не меньше. А это значит, что они как раз успевают проскочить в "коридор", если, конечно, не придётся пережидать или не случится в пути ещё какая-нибудь напасть. И то, под конец придётся двигаться очень быстро. Дня на три бы раньше, думал Горец, обернувшись к Сойке и Диме. Сойка уже перестроилась, молодец, а вот сын долго привыкать будет, похоже. Вон, идёт, напряжён, как струна, но хорошо, со страхом совладал достаточно быстро, пусть и не полностью. Ничего, пара дней и привыкнет.
– На кластере, Дима, куча трупов будет. И тварей и людей. И это не фильмы, всё по-настоящему и даже не то, что ты в деревеньках у стаба видел. Так что… завтрак даже не старайся удержать, если что. И я не смеюсь, на полном серьёзе говорю, – сын в ответ лишь кивнул. – С эмпатией тоже осторожнее. Не знаю ещё, можешь уже ощущать остаточные эмоции или нет, но если что, сразу полностью блокируй навык, лучше уж слепым немного побыть, чем сходить с ума. Слишком это… страшно… в первый раз. – Горец внутренне содрогнулся, вспоминая, как сам мучился, когда открылась эта грань Дара. Дима не совсем понимал, что именно имеет в виду отец, пусть и не в первый раз об этом от него слышит, но всё же начал пристальнее следить за своими ощущениями. Сюрпризов не хотелось.
В городе было ожидаемо… тухло… и кроваво. Дима представлял себе разное и в подробностях, но не ожидал, что окажется настолько много останков, разрушений и следов кровавой резни. Его всё-таки вывернуло. Стесняться или строить из себя крутого не стал, отец всё равно поймет, а мама… это мама.
Продышавшись, Дима прополоскал рот и сделал несколько глотков. Затем двинулись дальше. На лицах у них были натянуты шемаги, пропитанные чем-то вкусно пахучим, чтобы хоть как-то перебивало запах гнили. Паренёк сначала пытался не смотреть вокруг, но немного позже, любопытство одержало верх и он начал оглядывать дома, улицу, по которой шли. Кластер приносил в Улей, видимо, центральный район какого-то не очень большого городка. Здания, в основном, офисные, с большими окнами и разными магазинами на первом этаже. Названия на уцелевших вывесках мало о чём говорили, но вот родители, особенно мама, с затаённой грустью смотрели на всё это, вспоминая их "прошлую" жизнь. Это Дима здесь до кончиков пальцев "местный", так что всё увиденное, кроме трупов, конечно, ему в диковинку, не смотря даже на множество пересмотренных фильмов и прочитанных книг. Правильно отец сказал, здесь всё по-настоящему. Эмпатию он сразу "выключил", как и советовал Горец, но сейчас, спустя уже, наверное, минут тридцать, подмывало попробовать использовать. Некоторый дискомфорт Дима всё же ощутил. Расширять сферу восприятия он начал медленно и постоянно следя за ощущениями, даже немного отвлёкся от окружающего. Когда радиус достиг метров семидесяти, ощутил тварей, штук тридцать вокруг.
– Пап…
– Знаю. Эти не тронут. Привыкай, теперь их почти постоянно будешь ощущать. Позже сможешь уже различать Высших и низших. У них Голод "разный". И у Высших ещё есть другие эмоции. Почти как у людей, яркие.
– Скажи ещё, что они разумные? – попытался пошутить сын, чтобы хоть немного сбить подбирающийся озноб. На тех выходах с отцом было совсем иначе. Заражённые хоть и попадались, но не ощущалось такой продирающей жути. А сейчас давило. Сама обстановка вокруг давила. Кровавые потёки везде и следы, обглоданные кости, выбитые окна в зданиях, измятые машины, глубокие борозды от когтей на асфальте и стенах.
Горец усмехнулся и ответил:
– Вполне возможно, сын, разве что разум их далёк от человеческого и понять их мы не сможем. Но мыслят они точно, это не тупые низшие, пусть и так же подчинены одному желанию. Жрать. Убедишься ещё, особенно когда заберёмся поглубже.
Дима поёжился, посмотрев на свой автомат. Толку от него здесь. Это Басу с Мятным хорошо, у них основные Дары как раз под стрельбу заточены. Впечатлило очень, когда Бас в единственный Димкин выход без отца, по заданию, очередью, патронов на семь-восемь, разобрал стаю рыл в пятнадцать, только кровавые ошмётки и разлетелись.
Из города вышли минут через сорок. Сразу в лес. Диму эта резкая смена поразила, вот он город и тут же лес. Ни одного заражённого на пути так и не встретилось, хоть и довольно много их "ощущалось". Некоторые находились в зданиях, другие за ними. И все ГОЛОДНЫ. Мерзкое ощущение, особенно первое время, пока Дима более-менее не привык и не смог, наконец, хоть немного отрешиться. Как отец всё это выдерживал на протяжении месяцев, лет?
На лесной дороге, что примыкала к дороге асфальтовой, ещё на протяжении, наверное, полукилометра, мёртвым железом встало множество машин. Изорванный металл, вонь гнили, растерзанные тут же останки. Страшная смерть настигла всех этих людей, когда пришли заражённые. Жители, не понимающие, что случилось, куда они попали, что происходит, пытались выехать из города. Жуткие крики, детей, женщин. Скрежет металла, утробное урчание и рык. Хруст костей и рвущейся на когтях монстров плоти. Крики боли и ужаса сливаются в единый, СТРАШНЫЙ вой…
– Дима! – голос отца вырвал сына из полубреда. В глазах тут же прояснилось, исчезли навязчиво лезущие в голову кровавые картинки бойни, случившейся здесь недавно. Вокруг только лес без единой твари, даже птички щебечут беззаботно. Мама тут же влила в сына живительной энергии, смывая остатки наваждения. Дышать сразу стало легче.
– Ч-то… – просипел Дима.
Отец подал сыну воду и произнёс:
– Остаточное. Быстро накрыло, думал попозже, на больших кластерах это у тебя откроется, – Горец огляделся. – Не знаю точно, как это назвать, но наша с тобой эмпатия позволяет не только ощущать чужие эмоции. Рассказывал уже ведь. Я так думаю, что на кластерах всё, как бы "сохраняется". Каждое событие, каждая смерть, всё это можно считать, если обладать нужным навыком. Вот мы с тобой и можем. Я сам довольно долго допирал, пока эту теорию не вывел. Что ещё… кластеры… они разные. Как объяснить-то… не в смысле, тут город, там лес или поле… ощущаются они по-разному. Не знаю, правда, к эмпатии это относится или к моему другому навыку. В общем… ты поймёшь сразу, если почувствуешь.
Сын кивнул, в голове ещё стояли страшные картины, нарисованные фантазией.
– И что… так можно увидеть всё, что происходило с самой перезагрузки?
– Можно. Но это опасно. Сложно объяснить… на первых порах ты сможешь ощутить только самые яркие события. Смерти, к примеру. Это самое частое на любом осколке… кластере, – чуть усмехнулся отец. – В городах, особенно. Но есть ещё… вернее… в общем, можно спуститься ещё глубже. И вот здесь кроется главная опасность. Если увлечься, то можно не выплыть обратно. Сойдешь с ума.
Охренеть, думал Дима. Как же всё не просто, оказывается. Раньше отец об этом не говорил. Наверное, потому, что у него до сегодняшнего дня эта грань не была раскрыта.
– А как… защититься от этого?
– Старайся меньше думать о том, что происходило, а если начало накатывать… думай о чём-то другом. Ты должен чётко понимать, что ощущаешь, настоящее или то, что уже было. Это не просто, понимаю, но необходимо, иначе потеряешь себя.
Пару минут ещё постояли, пока Дима полностью не пришёл в себя и двинулись дальше. Шли по лесу, подальше от дороги, а когда миновали кластер, здесь ельник резко сменился берёзовым лесом, снова вышли на просёлок. Идти сразу стало проще. В основном молчали. Часто в поле зрения среди деревьев появлялись и заражённые, но быстро меняли направление, ощущая опасность. Родители были спокойны, мама, во всяком случае. Отцу она доверяла безоговорочно и если он спокоен, то и ей волноваться нечего. А вот Дима пребывал, с момента, когда они остались одни, в постоянном стрессе. Да и любой рейдер, каким бы он ни был опытным, ощущал бы себя сейчас так же. Нет, дело вовсе не в недоверии способностям Горца, это скорее, личное, что сформировалась десятками рассказов знакомых трейсеров, тем, чему его учили, от чего предостерегали. Правилами выживания в Улье. Вспомнить всё тот же рейд с Басом и его бойцами, Диму взяли только потому, что он уже ощущал заражённых на приличной дистанции, а на тот момент не оказалось сенса лучше. Вернее, он был и есть, но тогда восстанавливался после стычки на кластере с "местными" полицейскими, которые увидев вооружённых людей, приняли их за террористов и без предупреждения открыли огонь. Вот и прилетело. А Басу сенс нужен был позарез, поэтому и взяли Димку. Показал себя тогда хорошо, не зря Бас с ним работал. И вот на том выходе рейдеры старались вести себя максимально тихо и скрытно, таились от любого постороннего шороха. А сейчас идут спокойно по дороге, совершенно не напрягаясь. Вот и рушился привычный шаблон. Привыкать к такому, естественно, не стоило, отец это тоже постоянно повторял. Я не всесилен, говорил он, есть такие твари, что и я лучше ветошью прикинусь, чем на пути встану. И речь тогда не о скребберах шла. Да и вообще, расслабляться за пределами стаба нельзя никогда, не тварь в задницу вцепится, так сам Улей накажет за беспечность.
Через пару часов молчаливого пути, лес, наконец, уступил дорогу открытому пространству, по левой стороне, плоские, как сковорода, раскинулись поля, лишь в нескольких километрах вдали виднелась зелёная полоса леса. Справа местность поднималась довольно крутыми холмами, тоже, без единого дерева.
– Скоро деревенька должна быть. Там отдохнём и поедим, – сказал Горец.
– Часто ходишь здесь? – спросил Дима, пытаясь хоть как-то отвлечься от гнетущего напряжения.
– Не особо. Только если надолго уходил. После этой деревни ещё один лесной кластер будет и дальше уже всё время по городам пойдем. Практически до самого дома отсюда путь. Я его Коридором называю. Осколки впереди нас будут поочередно подгружаться, их будут выедать заражённые и идти на следующий. А мы следом, почти пусто будет и безопасно. Для Пекла, безопасно. И для нас, – усмехнулся Горец. – Но нужно идти в темпе, твари кластера за пару суток чистят и мы, примерно, на три-четыре кластера от них отставать будем. При этом и позади города снова проваливаться начнут и мы окажемся, как это сказать… в мешке, что ли, который постоянно вперёд движется.
Дима задумался, представляя себе эту картину, передёрнул плечами и снова спросил:
– То есть, со всех сторон твари будут? Стоит ли так рисковать?
– Так быстрее всего по Пеклу перемещаться, я таких коридоров не один десяток знаю в разные стороны. И если не терять времени, то такой путь реально безопаснее, чем бездумно переть по осколкам, даже если знаешь, куда идёшь. Высших не много, всей оравой за жратвой гонятся, а те, что отстают от передних или вперёд от догоняющих отрываются… их обойти можно или убить.
Дима только головой покачал. Отец так просто об этом говорит, о сотнях и тысячах заражённых, о сотнях тысячах людей, от которых эти твари… "чистят" кластеры. Будто и не людей там жрут, а скот какой-то или даже не живых вовсе, а мясо в брикетах из магазина. Горец уловил настроение сына и произнёс:
– В Пекле иначе никак, сын… люди, кому не везёт провалиться там… уже мертвы, пусть и не знают об этом. И тебе нужно сразу, вот здесь и прямо сейчас это уяснить и осознать. Пытаться геройствовать или просто философствовать на эту тему можно за пределами Пекла, там, – взмах руки за спину, – безопаснее, но тоже чревато, чаще всего, глупой смертью. Пекло же, это другой мир, со своими правилами. И если ты жив и хочешь прожить ещё день, то необходимо привыкнуть к тому, что все вокруг трупы. Спасать кого-то в Пекле, это самоубийство. Гуманнее и правильнее подарить быструю смерть, если до такого доходит.
– А как же помощь свежакам и всё такое? – Дима всё не мог принять слова отца, пытаясь найти несоответствие, хотя в глубине души уже начинал осознавать его правоту. Горец кинул взгляд куда-то в небо и спустя пару секунд ответил:
– Как там, помогай, если есть возможность? В Пекле, сын, такой возможности нет вообще. И более того, если для собственного выживания требуется проложить себе путь по головам, так и нужно поступать, – ему тут же вспомнились десятки случаев, когда он буквально прорубался через толпы ещё живых людей, чтобы выжить самому. – Пекло, это земля, где правит сила и жестокость. Здесь сантименты смертельно опасны. – Он снова сделал паузу, дав сыну прочувствовать его слова. – Но! Нельзя переступать грань НЕОБХОДИМОСТИ. Иначе станешь такой же тварью внутри и быстро сдохнешь. Если тебе НЕОБХОДИМО убить сто человек, чтобы выбраться откуда-то или куда-то попасть, спрятаться, например, убивай без зазрения совести. Но если такой НЕОБХОДИМОСТИ нет и есть возможность обойти, обойди.
– Горец… – с укоризной в голосе начала Сойка.
– Мам… – вставил Дима, но глава семейства их всех остановил.
– Дима уже давно вырос и готов ко всему этому. Дальше держать его в тепличных условиях нельзя, как бы тебе не хотелось оградить от всех опасностей Улья. Он боец, как и я, пойми это, Сойка и прими, наконец. И так уже до крайности затянули… – Горец бросил взгляд на сына. Сойка поджала губы, но больше ничего не сказала. А Дима и без того немного оглушённый словами отца про НЕОБХОДИМОСТЬ, не верить этому глупо, отец в Пекле ЖИЛ и знал, КАК там нужно жить, сейчас удивился ещё больше. В таких тонах ни отец, ни мама, друг с другом не разговаривали при нём. Он ощущал, что в матери плещется, готовое вырваться, негодование, но она сдерживалась. Отца же Дима никогда не мог "пробить", потому и не знал, что тот ощущает.
Дальше снова шли молча. Дима обдумывал слова отца и никак не мог прийти к выводу, сможет ли он сам, возникни эта пресловутая НЕОБХОДИМОСТЬ, убить даже одного человека? Беззащитного, слабого, ничего не понимающего, может быть даже иммунного. Даже о десятке речи не шло, всего об одном, но живом человеке. Дима ведь, кроме заражённых и не убивал никого. А судя по словам отца и проскользнувшему по нему в тот момент взгляду матери, на руках у него крови столько, не одних только тварей, что можно и Орду напоить, наверное. С этой стороны отца Дима не знал и сейчас, всего лишь по нескольким намёкам, узнал его с совершенно другой стороны. И пока не понимал, как к этому относиться. И станет ли он сам таким? Не хотелось бы… разве что… НЕОБХОДИМОСТЬ?

* * *

В деревне, о которой говорил Горец, долго не задержались, буквально на час. Дима сразу увидел различия. Если в тех посёлках, мимо которых они с отцом проходили в своих походах, дома в основном, оставались целыми, то здесь, почти все развалены по брёвнышку. Остановились во дворе одного из более-менее устоявших домов. Заходить внутрь не стали, опасались, в одну из стен кто-то "вошёл" и от этого покосилась крыша. Поели из сухпаев, отдохнули немного. Хотя, отдых больше Сойке нужен, отвыкла она столько пешком ходить, пусть и не сильно устала. Сын к нагрузкам привычен, а Горец… он вообще, из стали сделан. Говорили мало, так, перекинулись парой фраз, уплетая еду. После того разговора настроение и так бывшее не на высоте, сейчас находилось где-то в районе "нуля".
Заражённых Дима не ощущал, но отец сказал, что метрах в трёхстах, за ближайшим холмом, крупная стая движется в ту же сторону, что и им нужно. И тут же "успокоил", Элиты среди них нет, так что до стычки не дойдёт, если нос к носу не встретятся. Минут через двадцать выдвинулись и сами. Сойка без перерыва "подкачивала" тонкой струйкой своих мужчин, да и себя тоже, так что сильной усталости и не было в общем-то, больше морально выматывало. Опять же, это к Диме, в основном, относилось. Отец оказался в своей стихии, Сойка, несмотря на долгий перерыв, перестроилась быстро.
Кластер, состоящий из густого, тёмного и явно старого леса, с буреломами по сторонам до странности извилистой дороги, миновали, примерно, за час. Иногда слева или справа слышался треск ломаемых деревьев и веток, это заражённые ломились в одном им известном направлении, так ни разу и не показавшись в поле зрения людей. Диму эти звуки заставляли постоянно вздрагивать, нет, не от страха, но от нервного напряжения.
– Расслабься, сын, – в конце-концов повернулся к нему отец, останавливаясь. Сойка по-матерински прижала Диму, но он аккуратно "выпутался", смутившись вдруг этим нежностям. А отец продолжил:
– Расслабься. Не в смысле, не обращай внимания, а не напрягайся так. Это плохо, в нужный момент обязательно пропустишь атаку. Постарайся… процеживать обстановку. Слушать окружающее ты более-менее научился, так и сейчас, пропускай через себя, но не оставляй в себе ничего. Будет намного легче даже с эмпатией управляться.
Дима выдохнул. Отец это тоже говорил не раз, но поймать нужное ощущение не выходило. Особенно сейчас. Да и ощущал он впереди что-то совсем не хорошее. Не именно опасность, а нечто абстрактно недоброе. Понять свои ощущения Дима и правда, из-за слишком сильного нервного напряжения до конца не мог. Но и вот так, разом, расслабиться, как говорит отец, тоже не получалось, слишком быстро всё происходит. С утра ещё в безопасности, среди знакомых людей, а к обеду уже на подступах к самому опасному в Улье месту. Горец и Сойка прекрасно понимали состояние сына, но поделать тоже ничего не могли, он должен сам это пережить, а они всеми силами помогут.
Минут за пять до границы кластеров Горец предупредил сына, чтобы тот готовился к "зрелищу". Осколок, в который они скоро войдут "свежее", чем тот первый город, через который они прошли с утра. Поэтому и обстановка там… гуще. Дима даже свою эмпатию заблокировал полностью. Но, как это порой бывает, действительность превзошла все ожидания. Даже Сойка побледнела лицом, когда они вошли в город, начавшийся так же резко, как кончился и тот, из которого с утра вышли. Вонь начала ощущаться метров за пятьдесят до границы, снова обрызгались реппелентом, побрызгали платки той сладкой, вкусной штукой, распознать которую Дима так пока и не смог.
Город выглядел как… адова скотобойня. Впечатление, что кровь здесь рекой текла и дождём лилась с неба. Практически не было сухих от неё мест. Про останки и говорить нечего. Много, очень много и везде. Раздолбано, помято, разрушено всё, что можно разрушить до уровня второго этажа. В некоторых зданиях даже стены местами проломлены, словно не являлись препятствием для добравшихся сюда чудищ. Разорванные трупы этих самых монстров тоже валялись в изрядном количестве, бегуны и лотерейщики, в основном. Диму снова замутило.
– Орда формируется где-то там, – указал Горец вправо. – С той стороны несколько городов удобно лепятся, там волна и собирается, жрут те кластера долго и когда мяса уже почти не остаётся, грузится этот. Он как "язык", выдается из остальных городских осколков в этом районе. Не квадрат, как обычно, а прямоугольник почему-то и длинный, с десяток километров. И эта волна тварей через него "втягивается" уже в гущу городов дальше, практически не распадаясь по пути, а наоборот, лишь набирая силу. В глуби Пекла Орда постепенно расходится в стороны, но основной костяк, самые матёрые к этому моменту Высшие и их свита идут одним "кулаком". Где-то там же их и "раскулачивают" ещё более матёрая "местная братва", – усмехнулся Горец. – Если кому из новых везёт выжить или выгрызть себе место, попадают в "Высшую лигу Элиты". Там вот и творится самая жесть. Но этого всего, мы, что хорошо, не увидим и не поучаствуем.
Горец всё это рассказывал сейчас, чтобы выбить сына из шока, в котором он пребывал. Пусть и рассказывал не добрую сказку, но, главное, помогло. Дима собрал мысли в кучу, сжал волю в кулак, Сойка добавила своим Даром и путники снова двинулись в дорогу, старательно обходя особенно кровавые места.

* * *

Лишь на третий день пути, Дима "привык". Исчезло это постоянное ощущение, будто желудок находится где-то у горла. Психика более-менее адаптировалась к постоянному нахождению среди множества останков и перестала стенать "за что и почему этим всем людям настолько не повезло". Воображение абстрагировалось и не рисовало больше картинок бойни. И Дима, наконец, смог ухватить то ощущение, о котором говорил отец. Реально стало легче, пусть и не на все сто и ещё не совсем воспринимались эти разбитые и растащенные костяки людей, как часть пейзажа, но прогресс был и парень надеялся, что вскоре перестанет обращать внимание на останки вообще. Мама вон, совсем не парится, первые несколько часов было, сейчас только от вони "морщится" внутренне.
Ночевали в нетронутых квартирах повыше этажами, где ни запаха, ни следов заражённых не было. Каким образом отец их находил без обшариваривания всех домов, Дима понял только на второй день, вспомнив, как его торкнуло "картинами прошлого" на выходе из города в лес. Горец только улыбнулся, кивнув, когда сын озвучил своё предположение. Сам так делать Дима ещё не решался. Найдя место на ночлег, затем набирали с отцом воды в ближайших магазинах и устраивали "помывки с готовкой". С едой проблем, в общем-то, не было, хотя Диму быстро начало воротить от постоянной тушёнки с макаронами или какой-нибудь крупой. В стабе-то разнообразие. Перебивался шоколадками, запрещать их много есть ему уже давно перестали, поняв, что бесполезно, всё равно найдет, украдёт, отберёт или его угостят, зная об этой его слабости. А здесь в пути, жевал их постоянно, чтобы хоть как-то перебить мерзко-сладковатый "привкус" гнили на языке. Так же, по пути, в одном из кластеров обнаружился охотничий магазин, до странности целый. Находился он в подвальном помещении, а тяжёлая сейфовая дверь входа оказалась лишь вогнута от чьего-то мощного удара. Наверное, на момент провала здесь было пусто, поэтому и заражённые не пробрались внутрь. Горец в два рывка, с душераздирающим скрежетом и шумом сорвал дверь и путники зашли внутрь. Дима, когда отец "открывал" магазин, всё головой вертел, ожидая, что на такой шум сбегутся все твари с кластера. Но не показалось ни одной, хотя в радиусе действия его эмпатии прилично так прибавилось "эмоциональных точек". Горец уверенно прошёлся по прилавкам, видимо, не первый раз этот магазин вскрывает. Доукомплектовались снаряжением, кому что нужно, заменили на более удобное, собирались-то быстро, основное только похватали. Взяли каждому по гидратору на три литра воды. Ещё Горец подобрал более удобный и компактный комплект для готовки еды. Единственный минус, малая ёмкость газовых баллонов, но это на случай готовки чего-то серьёзного. А в остальном и обычная спиртовка годилась, ту же тушёнку разогреть или чай заварить. Опять же, много всякого не набирали, хотя "навьючиться" можно было хорошо, полезного на стеллажах и полках полно, но в таком походе всё-таки мобильность важнее.
Дальнейшая дорога проходила, в общем-то, спокойно, даже можно сказать, скучновато. Дима с молчаливого одобрения отца тренировался с Даром "сдвига", уверенно уже выбивая мозги заражённым в радиусе метров до пятидесяти. Правда, твари в поле зрения попадали редко и ещё реже приближались на расстояние действия Дара. Сойка периодически "заливала" сына "под пробку" и в один прекрасный момент раскрылась новая грань Дара. Дима и до этого пытался понять, возможно ли такое и пробовал. Оказалось возможно. Работая в тандеме с эмпатией, он пытался "гасить" Даром обнаруженные "точки" Голода, настроившись на них. Получилось это как раз на третий день их "путешествия", когда в голове у него случилось "озарение" и заражённый "погас". Разве что, сил ушло не в пример больше, чем использовалось для "сдвига" при визуальном контакте. Дима даже с шага сбился. Родители, конечно, это заметили. Мать влила энергии, а отец расспросил сына. На некоторое время задумавшись, Горец сказал, что Диме нужно учиться различать заражённых, тогда, возможно и сил потребуется меньше, так как в голове будет визуальный образ твари и Дар сам "разберётся", сколько нужно энергии. Чуть позже Дима экспериментально выяснил, что таких "слепых сдвигов" он пока может сделать не больше пяти-шести, затем внутри "включается моторчик пассивного подсоса" и дальше использовать Дар уже опасно и больно, будто зубило вбивают в голову. Мама с её Даром, конечно, нечто, восстанавливала сына за секунды, когда ему самому требовалось минут десять-пятнадцать. Чуть позже Дима прикинул, что если ещё и живца глотнуть, то можно на пару "сдвигов" больше сделать, а с чёрной жемчужиной так и на десяток. Плоская фляжка с "допингом" как раз к рюкзаку пристёгнута и ещё литр в рюкзаке плескается. Это Вжика готовила, в дорогу ему, у неё самый вкусный в Отряде получался. Вообще, у Димы с ней странная дружба наладилась. Нет, о каких-то чувствах, речи, конечно же, не шло. Она с Мятным, будто соревновалась, кто лучше научит Диму с дальнобоем управляться. Сама она была снайпером от Бога и если Мятный не использовал свой Дар, то влегкую его "перестреливала" в десяти случаях из десяти. Это при том, что сам Мятный был с любой "снайперкой" на ты. Вот и получалось, что когда она не занята, то участвовала в тренировках и Мятный всегда оказывался "не прав" или "ну это же не дубину в руках держать, чему ты его учишь". Наверное, именно от Вжики в большей степени, Дима и перенял "нежное и собственническое" отношение к оружию. Она была буквально повёрнута на пушках и могла часами рассказывать про ту или иную винтовку. А Диме было интересно и приятно её слушать, если выдавалась возможность. Винт однажды выразился неосторожно, мол, ну вот, нашла свободные уши макароны вешать, за что тут же чуть по этим самым ушам и не выхватил от неё. Смеялся тогда Дима долго. Её, кстати, быстро "заносило" и она тащила пацана в арсенал и уже на примере показывала как и что. Вжика, как оказалось, владела внушительной коллекцией разных винтовок, что называется, на все случаи жизни. У одних косметика, а у неё, вон, пушки. И самое главное, рассказывать и показывать она умела преотлично.
Дима, когда в пути накатывали такие воспоминания, отвлекался и отец его пожурил за это, да и он сам чуть позже себя мысленно обругал. На привале, сколько хочешь, но не в пути.

* * *

Первая стычка с заражёнными случилась под конец третьего дня их похода, когда уже начало смеркаться. Они как раз вышли на широкую улицу с границей кластеров, отец неожиданно вскинул руку и остановился.
– Стая, голов двадцать. Собаки похоже. С Высшим во главе. Ведут нас уже минут пять, видимо, решились-таки напасть. Высший молодой ещё, удивительно даже, как здесь свору себе такую набрал и сам отожрался. Сейчас окружают, осторожничают всё же, понять не могут, что их пугает. Свита вся сразу нападёт, но из-за влияния моих серпов тупить немного будут. Сын, как только начнёшь их ощущать, гаси сразу, даже если не видишь. Сойка, поддержи сына, с вожаком я сам управлюсь, если ты Дима, не осилишь. Сын, да убери ты автомат уже, не поможет он здесь, ниже кусача никого в стае нет.
Как только отец сказал про заражённых, у Димы засосало от страха. Головой-то он понимал, что отец, если потребуется, тварей и в одиночку по асфальту размажет, но вот чувства предали, впустив страх. Парень вцепился в автомат и половину слов Горца мимо ушей пропустил, а когда услышал, что и Элитника самому валить придётся, струхнул всерьёз. Но успокоиться удалось быстро. Энергия от матери смыла нервное напряжение, а с дрожью в теле он и сам справился. Оружие, как и сказал отец, убрал за спину и правда, кусача в лоб с "Калаша" уже при большом везении только пробить можно, а в Элиту палить, только патроны зря жечь. Вообще, как уже позже понял Дима, в Пекле "рулили" именно Дары. Чем их больше и чем они сильнее, тем больше шансов выйти из схватки победителем, либо тебя не найдут и не сожрут. Вот и сейчас, Горец встал с одной стороны от Сойки, а Дима с другой, контролируя противоположную полусферу обзора. Хотя, отец "видел" на все триста шестьдесят, конечно же. В данном случае было важно, чтобы сын тоже хлебнул крови и поучаствовал в схватке на первых ролях, чтобы втянулся в "местные" реалии быстрее.
Путники уже с минуту стояли, ожидая появления заражённых. Просторная улица, с дорогой в шесть полос и широкими тротуарами, практически свободная от разбитых машин, давала отличную возможность встретить тварей ещё на подступах. А ещё лучшим стало, что радиус действия "сдвига" у Димы как раз добивал от середины дороги, где они стояли, за здания и он с нетерпением ждал, когда же начнут появляться "цели". Началось всё, как всегда, неожиданно. Твари вели себя тихо до самого последнего момента, вернее, до момента, когда с десяток первых не "появился" в сфере восприятия Димы. Они словно ощутили, что их заметили и тут же напали. Парень даже растерялся сначала, с кого начать, но быстро определился. До момента, когда кусачи показались уже и визуально, Дима успел "погасить" восьмерых, не зря всё же тренировал "скорострельность" по совету Мятного. Дальше пошло веселее, так как он уже видел и ловил каждую тварь на два-три "сдвига", для верности. Сойка непрерывно вливала в сына энергию, не давая Дару "разрядиться". И сына захватило это ощущение. Эйфория, море возможностей, он даже на мгновение смог "увидеть" ВЕСЬ свой Дар, каким он будет на пике развития! Это ощущение будоражило и пьянило! Щёлк, труп, щёлк, труп, Дима уже даже не разворачивался лицом к тварям, действуя чисто на эмпатии. Визуально "сдвига" почти не видно. Вот один из оставшихся кусачей взрыкнул, лапы его заплелись, а он сам, уже мёртвый, с пробитой на всю толщину головой, ткнулся в асфальт зубастой мордой. Другая тварь, разогнавшись, хотела, видно, одним прыжком достигнуть людей, но её словно выключили, попросту вынув жизнь и ещё метра четыре, по инерции, кувыркалось уже дохлое тело. Ещё один умер за изкореженным микроавтобусом, где попытался спрятаться, понимая, что собратья слишком уж быстро умирают. Элитник вторгся в сферу восприятия Димы так же неожиданно, когда из свиты осталось всего две твари, рубер и кусач, которые, впрочем, тут же умерли, "нанизанные" на уколы Дара парня. Монстр ощущался Димой гораздо ярче. Ярче даже, чем тот, которого отец изломал Дарами в одном из давних походов. Голод, нет, ГОЛОД, злоба и ненависть ко всему живому, излучаемые тварью, на пару мгновений оглушили Диму. Отец был рядом, спокоен, как скала, смотрел на Элитника, Сойка заливала сына энергией уже через край. Дима встряхнулся и со злостью, развернувшись лицом к страшилищу, не "оценив" даже её внешности, начал всаживать один за другим "сдвиги". И до странности, "пробить" получилось только раза с десятого. Первые уколы лишь остановили рывок монстра, до путников ему уже метров пятнадцать оставалось и он взрагивал, будто от сильных ударов. Парень по-началу и не понял, почему тварь ещё жива и не дохнет. Следом был испуг, что его Дар не берёт монстра, а затем накатила ещё большая злость, как когда ему требовалось "сбросить" накопившуюся агрессию на боксёрской груше, даже пелена красная в глазах появилась. Элитник сначала хрюкнул, затем взревел, после пятого "укола" его повело в сторону, а на седьмом он рухнул на дорогу уже мёртвым. Дима ещё раза три использовал Дар, только потом поняв, что тварь уже мертва. На плечо легла рука отца и злость начала уходить. Так всегда было. Он словно громоотвод, вытягивал плещущую из сына агрессию. Почему так, не знал даже Стопарь.
Дима тяжело дышал, смотря на тушу Элитника и только сейчас впечатлился его внешним видом. Тот, самый первый, по сравнению с этим чудищем, выглядел милым плюшевым мишкой… пасть твари, сейчас открытая, надвое "раскалывала" голову, всю покрытую шипастыми бляшками бронепластин, а крючковатые зубы в два ряда, все торчали наружу, чтобы рвать плоть, нанося страшные раны. Мощный торс, размером с джип Зубра, так же покрытый, как чешуей, острыми небольшими костяными пластинами. Погладь такого и без руки останешься. Позвонки переросли в гребень длинных и острых отростков, переходя в хвост, увенчанный острым загнутым шипом. Когтями на лапах, наверное и БТР вскрыть можно. Дима мотнул головой, уже полностью придя в себя. Мама, оказывается, стояла, прижимая его к себе. Снова он смутился.
– Ну как? – спросил явно довольный Горец.
Сын, сначала, не нашёлся с ответом, снова переживая то чувство эйфории и с лёгкой досадой вспоминая свои будущие возможности. Затем он огляделся. Десяток мёртвых заражённых валялось вокруг на разном расстоянии от них. До ближайшего метров шесть. Слишком близко, подумал он, по привычке, как на тренировках, оценивая свои результаты. Но тут же понял, что он ОДИН, без помощи отца, уложил далеко не самых слабых тварей, да ещё и Элитника! Вот тут-то Диму и проняло. Охренеть же!
– Пап… я… – так и не нашёл, что сказать Дима. Горец в ответ улыбнулся и сказал:
– Понимаю, сын. Было круто. На самом деле. Ты молодец! Не потерялся. И даже Высшего свалить смог. Красивый Дар у тебя, я бы так сказал, – он на пару секунд замолчал. – Но, Дима, не привыкай к мощи Дара матери. Иначе это сыграет злую шутку с тобой. Сам на этом обжёгся однажды.
Родители переглянулись. Дима, сначала, не совсем понял слова отца и хотел уже возмутиться, мол, мама же рядом всегда. Сам, Дима, ты должен это уметь САМ! Кто-то внутри него словно проговорил эти слова. И он понял, что имеет в виду отец. Вместо ответа он кивнул на мёртвого Элитника и спросил:
– Почему я его сразу не пробил?
Горец тоже посмотрел на тушу и чуть погодя, начал говорить:
– Идём вскроем, да место на ночь искать нужно, – первым сделав шаг в сторону мёртвого чудища. – Не пробил сразу, скорее всего потому, что у Высших очень мощная энергетика, есть среди них и такие, что даже мои Дары сразу не срабатывают. Сначала тебе потребовалось пробить её, продавить Даром его природную защиту, пересилить его, называть можно как угодно. И еще, этот Высший молод, только-только в Элиту перерос, а сколько тебе "выстрелов" понадобилось?
Дима задумался, вспоминая.
– Раз десять, не меньше…
– Вот и думай, сын. Матёрых Высших, там, в глуби Пекла твой Дар и вовсе может не пробить.
Приподнятое настроение резко начало уходить в минус. Умел отец на землю возвращать, этого не отнять у него. И это жутко бесило. Правда, сейчас не то место, где попререкаться можно, здесь нужно его слушать от и до, иначе можно подвести всех и подвергнуть лишней опасности. Это Дима понимал так же чётко, как и осаживал сейчас сам себя.
– И что делать?
– Становиться сильнее, сын, что же ещё. Всё под рукой, считай. И стычек таких мелких впереди ещё уйма будет, – усмехнулся отец, всегда ощущавший терзания сына в такие моменты. И он был рад, что Дима всё же не стал показывать характер и лезть в бутылку, как это всё чаще происходило в последнее время в Гвардейском. Сойка молчала, сказать ей сейчас попросту нечего. Она вообще, запихала бы сына запазуху и так пронесла бы хоть через всё Пекло. Но понимала, что Горец прав и пора уже сыну расправлять крылья. И да, для этого Пекло подходит как нельзя лучше, особенно учитывая их с отцом "породу". Разве что жизненных уроков здесь не получить. В любом случае, она всеми силами поддержит сына на его пути, а Горец направит.
Элитника распотрошили быстро. Горец с треском рвущейся плоти сорвал "бронекапюшон" с холки твари, а Дима вскрыл споровый мешок. Помимо нескольких десятков споранов и гороха, обнаружилось всего три чёрные жемчужины, но для Димы это был первый серьёзный и полностью им заслуженный трофей, так что он радовался. Да и вообще, в одиночку разобрать такую стаю, это ж круто! Вспомнились, правда, слова отца и радость победы снова потускнела. Интересно, на сколько бы его хватило, если бы не мама? Скорее всего, даже всю свиту не убил бы. И это при том, что пришлось бы сначала убивать только тех, кого видишь визуально. Порвали бы нахер, пришёл он к неутешительному выводу. Но он уже знает к чему стремиться! Он видел, какими станут его Дары! И он этого добьётся!
Споранов Дима взял совсем немного, чтобы в будущем набодяжить живчика, горох оставил весь. Жемчуг отдал отцу, чёрные Диме вообще без надобности, реальная польза только от красных и Белых. Кстати, в кваза Дима тоже мог превратиться, но если переборщит именно с красными. Чёрные же действовали на него подобно живчику, только эффект сильнее и дольше. А горохового раствора нужно выпить цистерну, чтобы хоть немного повысилась эффективность Дара. Так что, проще добыть красную. Тем более, Дима уже хорошенько вкусил крови сегодня.

* * *

Место заночевать Горец нашёл быстро. От места сражения отошли буквально на пару сотен метров вглубь следующего кластера. Квартира в элитной двенадцатиэтажке, на самом верхнем этаже, этакий пентхаус. Хозяева явно были богатыми и на момент провала кластера, скорее всего, грели кости на каком-нибудь пляже за границей. Этого Дима, конечно же, не знал и не понимал, но нетронутую тварями роскошь оценили родители. Единственный минус, это отсутствие электричества и воды, так что сходили за ней всего раз и на "помывке" старались много не тратить. Тащить по угвазданному кровищей подъезду бутыли с водой на двенадцатый этаж было своего рода пыткой.
Сойка приготовила ужин, всё та же тушёнка и те же макароны, ладно хоть Дима конфет с шоколадками и сладкой пастой набрал, намазать на галеты и печенье, которых тоже взял в магазине внизу изрядно. Отец только улыбался, а мама головой качала, но сыну было всё равно. Ели молча, по крайней мере, сын молчал. Горец и Сойка перекинулись парой фраз и пожелав доброй ночи, ушли в одну из спален. Устроившись после ужина на огромном диване в просторной лоджии с широченным от пола до высокого потолка панорамным окном и обложившись сладостями и с двумя литрами "Кока-Колы", Дима продолжил предаваться чревоугодию. Что это за привычка такая, он и сам не знал, но сладости будто в чёрную дыру проваливались и хотелось ещё. Не даром его родители Медоедом прозвали. Хотя это поверхностное. Отец, когда Дима подрос, объяснил, за что на самом деле он дал сыну такое второе имя и нужно отметить, это объяснение подходило характеру парня больше.
Солнце ухнуло за горизонт, на улице начало стремительно темнеть, скрывая мраком ужасы и смерть, что творились там, дальше, среди бесконечных домов и высоток, куда только взглядом и можно добраться. На чернеющем полотне неба зажглись звёзды разного размера и цвета, холодно взирающие на мир внизу своим безразличным взглядом. Ещё высветилось несколько "обелисков" перезагрузок кластеров, зеленоватые молнии подсвечивали столбы тумана, поднимающегося вверх на многие сотни метров, как раз в той стороне, куда и вёл их Горец. И там же, через пару часов начнётся ночь Кошмара, когда на свежие кластеры ворвутся тысячи голодных монстров… взгляд Димы как раз устремлён вглубь Пекла.

Воспоминания. Горец

Виктор лежал на кровати в пустой, не тронутой квартире на самом верхнем этаже высотки и тихо стонал. Нет, он не был ранен и не заболел. ГОЛОД, его мучил нестерпимый Голод. Чужой Голод. Голод всех тварей вокруг.
На второй неделе пути к горам, которые будто и не приблизились совсем, у Виктора открылась ещё одна способность. Что-то вроде эмпатии. Он вдруг ни с того ни с сего начал ощущать, сначала слабый, а затем, словно плотину прорвало, Голод. Парень поначалу испугался, может что не так с ним самим, но через какое-то время понял, что Голод этот принадлежит тварям вокруг. И это оказалось настолько мучительно, голову просто разрывало от этого настойчивого и всепоглощающего ощущения. Одним плюсом стало лишь то, что ощущался и "источник" этого Голода, то есть парень точно знал, где находится монстр. Сначала казалось, словно какой-то "туман" вокруг, эмоции "приходили" со всех сторон и это оглушало. В тот момент Виктор решил больше никуда не идти, пока не разберётся с этой новой способностью, иначе рискует поехать крышей от такого раздвоения.
И вот уже третий день "разбирается", но мешали сами эти ощущения, что он "улавливал". И радиус действия, нужно отметить, у способности оказался довольно большим. Метров сто пятьдесят, не меньше. Даже здесь, на четырнадцатом этаже и то, ощущались чужие эмоции. И доброго в них не было абсолютно ничего. Злоба, ненависть, агрессия и Голод. Он стал самой мучительной из эмоций. Собственное тело рефлекторно отзывалось и жрать хотелось постоянно. Виктор чего только не перепробовал и уговаривал себя и "представлял кокон" вокруг, ничего не помогало. Казалось даже, от этих попыток чужие эмоции становятся только ярче. Ещё одним минусом, огромным, стало то, что способность никак не "отключалась", постоянно высасывая силы. Мало того, что и так тяжело всё это ощущать, так ещё и хреновело часа через четыре и приходилось есть бусину. Благо, их по пути Виктор "намародёрил" довольно много. Красные даже пробовал, было уже всё равно, лишь бы перестать чувствовать этих монстров. Он медленно сходил с ума, находясь в тяжёлом полубреде. Кого-то снова загрызли снизу. Боль, страх, Голод… во рту даже привкус крови появился. Нет, кровь своя, щеку прокусил. Виктор тяжело поднялся с кровати.
– С…ка… что же делать-то… – простонал он в пустоту и тишину убежища. Дотянулся до бутылки с водой, попил. Вода была кислой и невкусной. Тьфу, снова не моё, пришла мысль, хоть стреляйся, да нечем. Сейчас ощущалось всего три монстра, они брели в разные стороны в поисках жратвы. Вскоре наступила "эмоциональная тишина". Какое же это блаженство! В голове, наконец, образовалась пустота. Виктор был вымотан настолько, что испытывать какие-либо эмоции, казалось, уже не способен. Снова вернулся к мыслям о способе контроля способности. Другие свои уже научился вызывать по желанию и именно тогда, когда требовалось. За прошедшие дни пришлось всё же сражаться несколько раз. По логике и эмпатия эта должна работать так же. Нужно лишь нащупать "спусковой крючок", думал он. А если нет? Вдруг именно эта способность работает без перерыва? Что тогда? Крыша ведь потечёт рано или поздно, да и никаких бусин не хватит, жрать их по пять штук за день.
Пройдясь по просторной квартире, размялся. К решению возникшей проблемы он так и не приблизился. Третий день здесь уже находится. Практически все запасы кончились, нужно спускаться, набрать ещё и хоть в порядок привести себя, раз уж в квартире и тварей вроде нет вокруг, подумал о зеркале Виктор. Но это после того, как притащит из магазина внизу еды и воды.
На это ушло минут сорок. От жадности или голода, своего уже, набрал слишком много и пришлось делать три остановки, благо лестница находилась отдельно от квартирных площадок и крови с останками здесь почти не было. Как и на верхнем этаже. Там вообще всего две квартиры и обе оказались пустые. Монстры, конечно и здесь побывали, разнеся зачем-то в одной из квартир всю мебель. Дверь во вторую, где и остановился Виктор, "вынесена" в холл-прихожую и там тоже всё порушено в труху, но дальше твари почему-то не пошли, оставив остальные шесть комнат целыми.
После "вояжа" в магазин, Виктор долго приводил себя в порядок, побрился, подумав, что с отрастающими на голове волосами нужно вскоре что-то делать. Затем обмылся уже весь, не спешил. За время валяния на кровати в бреду весь пропотел, словно болел сильно. Лучше бы заболел, пришла мысль, чем "это". До странности, но за это время ни одной твари в радиус действия его способности так и не попало. До ночи ещё долго, хотя, мутантам этим без разницы, что день, что ночь, убедился уже.
Приготовив поесть всё на той же спиртовке, Виктор уселся на лоджии обедать. Запас топлива пополнять уже нужно, почти всё истратил за последние дни. Окна балкона как раз выходили в сторону, куда он и двигался. Вдали еле виднелись горы, размытые расстоянием. Стояли они не сплошной стеной на весь горизонт, а словно остров среди океана. Снова пришла мысль, почему нет монстров? До этого не продохнуть было, а сейчас их словно вымело. Хорошо конечно, хоть отдохнуть нормально можно и подумать. На глаза, вдалеке, попался наливающийся туманом белый столб, как спица пронзивший небеса. Очередной провал… провал… про-вал…
– Бл…ть!! – выдохнул Виктор, разом покрывшись испариной и подскочив к окну. Открыв, даже почти вырвав одну створку, высунулся наружу и стал обшаривать взглядом дворы. Посмотрел чуть дальше, до границы совсем недалеко, пара минут ходу буквально. Тумана вроде не видно. Виктор облегчённо выдохнул и в голос усмехнулся. Да уж, напугался конкретно, подумал он, сплюнув. Наблюдая, как капля падает вниз, к измазанному в крови асфальту, решил, что всё-таки нужно уходить отсюда. Если случится провал, когда он будет снова валяться в бреду, ничего хорошего не будет точно. Вернее, не будет уже ничего. Отчего-то была уверенность, что если попасть под провал, то это верная смерть. Да и монстры с осколков щемились, видел уже такое. Пережил проход ещё одной волны за эти две недели. Страшно до мокрых портков, хоть и не обделался ещё ни разу. Ладно, ночую ещё здесь, а завтра с утра выдвигаться буду.
Уже отворачиваясь, краем глаза Виктор уловил движение и снова посмотрел вниз.
– Да пи…ц же!! – простонал он, видя как из разбитых окон подвалов домов и той же высотки, где он находился, повалили тонкие языки белого тумана. И тут же, в эту же секунду в голове набатом забила тревога. Настолько сильного прихода "чувства жопы" парень ещё не ощущал. Сколько у него времени?! Собраться же ещё успеть или уже хер с ними, с вещами, новые найдет?! А может, ну его, проскользнула трусливая мыслишка. В пи…ду!!
Виктор галопом пронёсся по квартире в спальню, забыв про кружку и котелок, так и оставшиеся на лоджии. В спальне, быстро, не разбирая, попихал вещи в рюкзак, пристегнул полторашку воды. В рекордное, наверное, время, оделся, схватил сабли с рюкзаком и ринулся на выход.
Перепрыгивая через несколько ступенек или через пролёт разом, Виктор думал лишь о том, чтобы не подвернуть ногу и выбраться отсюда быстрее. На нижних этажах уже попахивало кислым. Чёрт! Чёрт!! Чёрт!!! В холле первого этажа всё-таки поскользнулся, упал и проехался по полу среди останков, измазавшись в гнили. Но на это внимания уже не обратил. В голове колоколом билось чувство опасности. Если заволокёт этим туманом, то и не увидит куда бежать, хоть и помнит направление.
Оказавшись, наконец, на улице, Виктор взвыл от отчаяния. Видно было уже метров на пятнадцать, а дальше проход между домов уже лишь угадывался. А ведь ещё один двор миновать нужно и только тогда будет граница. Вроде бы и расстояние на два плевка, но множество препятствий, в виде заборчиков и разбитых машин, превращали этот путь в непредсказуемую полосу препятствий в условиях практически нулевой видимости. А ведь ещё где-то неподалеку волна идёт! Это придало Виктору еще большего ускорения. Вырваться из одной ловушки, чтобы угодить в другую?! Да хер вам всем!!
Осколок "дышал", нагоняя всё больше тумана. Виктор чувствовал, что ещё не больше минуты и этот осколок "сорвётся" куда-то в небытие, а на его место встанет новый.
Он всё-таки вырвался в последнюю, наверное, секунду. Каким-то шестым чувством "видел", где граница и ощущал, как утекают мгновения. И каким-то чудом не напоролся ни на что и никуда не врезался. Раз, и туман отсекло! Виктор резко затормозил, прямо перед ним, метрах в трёх стоял, вернее, лежал на днище искорёженный джип, уже не поймёшь, какой марки. Обернувшись, парень увидел, как туман изнутри начали рассекать зеленоватые молнии. Жутко, когда вот так, вплотную почти. В первые секунды, там, в тумане, ощущалась дыра, пробой в пространстве и вдруг резко схлынуло. Ещё минут пять есть, пришла мысль. Почему именно столько, он не знал, но был уверен, что не больше. Нужно найти укрытие, чувствую, совсем не весело скоро будет, подумал Виктор, осматривая здания напротив. Чуть в стороне обнаружился какой-то бизнес-центр этажей в пять-шесть. Туда и решил направиться, бегом, чтобы не накрыло в пути. На крышу выбрался без проблем. И только он огляделся, здесь оказалось много всяких надстроек, коробов, где можно укрыться, как по голове словно молотом ударило. Где-то далеко, в сотнях километров послышались звуки ещё живого города, сигналы машин, удары этих же машин друг о друга, визг тормозов, крики. А Виктора от этого цунами эмоций, что вторгся в голову, повело, в глазах даже помутилось, сделал несколько неверных шагов и рухнул на бок, больно ударившись рукой обо что-то. Но лучше уж эта боль, чем сонм разных эмоций пары сотен, как минимум, человек, терзающих сейчас разум парня. Страх, удивление, боль, недоумение, непонимание и беспокойство, это только самые яркие и основные эмоции, что сейчас испытывали люди после провала. Виктор, так и не сдвигаясь с места, глухо выл. Это куда хуже, чем когда он валялся в кровати на четырнадцатом этаже и чувствовал тварей. Казалось, за чужими эмоциями не чувствует себя самого, растворяется в этом бушующем потоке, "вливающимся" в голову. Собственные мысли буквально смывало. А ведь нужно ещё укрыться. И что будет, когда придут твари?! Кое-как, казалось, валуны приподнял, Виктор разлепил веки. Ощущение сейчас очень похожее на то, когда только-только вылез из своей кладовки. Разве что голову сейчас разрывало не от боли. Мутным взглядом парень обвёл крышу и приподнявшись, на четвереньках прополз несколько метров до ближайшего большого металлического короба и прислонился спиной, с трудом сняв рюкзак. Даже тело плохо слушалось, словно из-за этого сильнейшего эмоционального "спама", нужные "сигналы" плохо проходили по нервам. Психика еле-еле держалась на грани самоосознания, ещё хоть немного и наступит безумие, чувствовал Виктор. Нащупав бутылку с водой, вслепую её достал и даже не попал в рот сразу, пролив на себя. Напившись, отставил в сторону и обхватив колени руками, уткнулся в них лицом, пытаясь "собрать" самого себя.
– Да когда вы сдохнете уже все и замолчите, уроды?! Хватит лезть мне в голову, умрите уже быстрее, с…ки!! – цедил Виктор, даже не понимая, что говорит.
Добило его появлением на границе восприятия монстров. Спустя сколько времени они появились, Виктор не понимал, для него каждая секунда длилась вечность, а час казался секундой. Он их не слышал, он вообще ничего не слышал сейчас. Резко накатило ужасом, злобой, ненавистью и ГОЛОДОМ, предвкушением и нестерпимым желанием вгрызться в податливую, сочную свежей кровью плоть, рвать на куски когтями, наслаждаться криками боли этого испуганного мяса!
И твари ворвались в город… Виктору хватило буквально десятка секунд, чтобы сознание не выдержало этого эмоционального напора от смертей и боли людей. Живых, чувствующих и думающих людей, которых начали сейчас жрать заживо! Виктора будто самого непрерывно рвали на куски и убивали раз за разом! Он и сам рвал и жрал, прежде чем отключиться…

* * *

В себя приходил долго и мучительно. Голова трещала от боли, а во рту образовалась Сахара. С трудом приняв вертикальное положение, достал из рюкзака бусину, даже не посмотрев, какую. Через пару минут состояние выправилось. Правда, облегчения это не принесло. Хотелось Жрать! Е…чие твари! Снова не моё, подумал Виктор, сплёвывая вязкую слюну. В здании и вокруг крутилось с десяток тварей. Дотянувшись до бутылки воды, допил всё за один присест. Нужно провести ревизию. А ещё переодеться.
Справился минут за двадцать, обтёр ещё тело влажными салфетками. Уже переодевшись и проверив содержимое рюкзака, Виктор пришёл к неутешительному выводу. Налобника и маски нет. Рыльно-мыльного тоже. Салфетки добил сейчас. Спиртовка и принадлежности для готовки так же канули в небытие. Ладно хоть любимый охотничий нож догадался прихватить. Из еды осталось только несколько шоколадных батончиков и поллитровая пластиковая бутылка воды. Нужно искать охотничий магазин, что с этой новой способностью превращается в пытку. Да и вообще, существование его превратилось в пытку. Нет, жизненно необходимо научиться контролировать эту дурацкую эмпатию, чтобы она в плюс работала, а не мучая и без того истерзанную психику.
Виктор подошёл к краю крыши, морщась и постанывая. Какая-то из тварей добралась до другой. Вспышка боли и смерть, словно что-то оторвали от него самого. Жесть.
Привычная уже картина открылась взору внизу. Кровища, ошмётки тел, изорванные и искорёженные автомобили. Ни одного целого окна и витрины до второго этажа. В некоторых зданиях окна выбиты и выше. Он вспомнил, "как" умирали люди, словно его самого убивали. Подкатил ком к горлу. Нет… валить нужно отсюда и побыстрее, подумал Виктор. Хорошо хоть другие способности не сбоят с этой эмпатией, контроля не нужно. И как пробраться мимо тварей в здании? Сейчас их там штук пять на нижних этажах и хрен знает, какие они. Если доходяги эти, то ладно, если развитые, плохо. Хотя, в невидимости должно получиться прошмыгнуть.
Минут через десять Виктор уже удалялся от давшего укрытие здания. Выбраться удалось без проблем. Проблемой оставались эмоции тварей. Чувствовал их постоянно. За эти три дня и радиус "приёма" будто подрос. Или это после побега из проваливающегося осколка и последующего прохода волны монстров? Ощущал их Виктор сейчас постоянно. У границы, как раньше и предположил, их почему-то крутилось меньше всего, но не будь невидимости, уже нарвался бы раза три.
По пути зашёл в ближайший магазин, уже не обратив внимания на разруху и обглоданные костяки посетителей и продавцов. Обоняние будто притупилось, всё внимание на себя сейчас оттягивала клятая эмпатия, трупной вони из-за этого почти не ощущалось. Набрал тушёнки, макарон, сгрёб шоколадки. Бросил в рюкзак соль и сахар в кубиках, пачку галет и свежую ещё буханку хлеба. В хозяйственном отделе взял пару упаковок влажных салфеток, зубную пасту, щётку, бритвы и мыло. Верёвку осталось ещё подобрать, усмехнулся про себя.
– Да на…й валите уже быстрее, – шёпотом процедил Виктор, ощущающий пару пробежавших с другой стороны здания тварей, поморщившись от мерзких ощущений в голове.
Выйдя из магазина, осмотрелся. Пусто. Да и сломанный "радар" говорил о том же. На ближайшие метров сто во все стороны, тварей не было. На глаза попалась уцелевшая каким-то чудом вывеска модного бутика. "Jeune Gesseritte fashion house", прочёл парень. Мелькнула какая-то мысль, но её тут же смыло волной Голода. Приближалась тварь. И судя по яркости эмоций, серьёзно развитая. Виктор активировал невидимость и отошёл внутрь магазина. Другие монстры тоже пришли в движение, явно почувствовав более сильного "собрата" и начали разбегаться. Тем лучше, подумал Виктор. Чудище явно стремилось на свежий осколок. С грохотом и шумом отбрасываемых в стороны покорёженных машин, оно пробежало метрах в пятидесяти от магазина, где он скрывался и вскоре "исчезло". Эмоции, исходящие от чудища были не только ярче, но и будто принадлежали уже не безумному животному, понял парень. Эмоции этой твари "понятнее" что ли, но всё же бесконечно далеки от человеческих. Виктор это решил запомнить на будущее и если… нет, когда он научится контролировать эту способность, обязательно проверит это "различие" в эмоциях тварей на других монстрах. Если подтвердится, то хорошо, можно будет уже "прикидывать", каких он тварей чувствует и стоит ли связываться. Связываться? Виктор чуть в голос не засмеялся от этой мысли. Снова не его желание, убивать. Хотя, если вдуматься, будь возможность, он и убивал бы, только чтобы они не "лезли" в голову. Вспомнилось вдруг, что хрипел там, на крыше, когда осколок только провалился. И ведь, парень тяжело признался сам себе, на полном серьёзе желал, чтобы все те люди, ни в чём, в сущности, не виноватые, умерли. Сам уже дичаешь и чудовищем становишься, невесело подумал Виктор. Не произойдёт ли "замещение" своих чувств и эмоций чужими? Что с ним тогда станет? Или… кем тогда станет? Нет, прекращать это нужно, разбираться со способностью, должен найтись способ управлять ей.
С этими мыслями он вышел из порушенного магазина и продолжил свой путь в сторону гор.

* * *

За следующие три недели Виктор добрался до гор. Вернее, до места, где стало видно, что это не горы, а небоскрёбы. Огромный конгломерат осколков с небоскрёбами. Разочарование, упадок сил, вот что почувствовал Виктор тогда. Он надеялся, наконец, выйти из этого "города". Но, видимо, этот мир или куда он там попал, так и состоит из бесконечного мегаполиса, собранного из лоскутов разных городов из разных миров. Как это понял? Газеты, журналы. Слишком много отличий обнаруживалось. В его мире, например, как ещё помнил, последним президентом США не был какой-то там бизнесмен, а в "его" России вообще не было президентов. Был Император Василий Третий и Совет Министров с Главой Правительства Лавровым. Это открытие, сначала, поразило Виктора до глубины души, но довольно быстро впечатления поблёкли, помочь это всё равно никак не могло.
С терзавшей разум эмпатией всё же удалось разобраться. Он потом с содроганием вспоминал моменты, когда его "накрывало" эмоциями тварей. Ещё две волны проходили. Парень с трудом тогда сохранил рассудок, вырубиться, как в тот первый раз, не "удавалось". Да и без этого хватало. Он практически не спал все те дни, голову рвало на части чужими эмоциями. С одной стороны, даже начал привыкать к присутствию в своём сознании ещё пары десятков "посторонних". Возможно даже начал сходить с ума или терять себя самого. Стычки с тварями, не развитыми ещё, стали обычным делом. Раньше бы он обошёл преграждающих путь монстров, а сейчас убивал их. Виктор и сам не знал, почему искал схваток, его ли это было или "чужое" и убивая тварей, испытывал даже наслаждение. Чаще всего убивал способностями, но иногда орудовал и саблями.
Помогла Виктору та вывеска модного бутика. Вернее, не сама вывеска, конечно, а имя в названии. В один из моментов редкого "спокойствия" в голове, удалось, наконец, ухватить мысль, вертевшуюся всё время где-то на переферии сознания. Словно озарение. Jeune Gesseritte, поразительно созвучно с известным орденом в одной из любимых книг Виктора, а описываемый мир в ней он знал досконально. Простая мантра, используемая в том ордене помогла и ему. Разве что там речь шла о страхе, но Виктор переложил её на свой манер, да и со страхом, кстати, тоже отчасти помогло. "Пропусти через себя, но не оставляй в себе, иди рядом, но не одной дорогой", примерно так она звучала. Два дня понадобилось парню, чтобы "применить" это на себя. А когда получилось, зарыдал от радости в голос. Правда, полностью избавиться от чужих эмоций так и не вышло, но стало намного, намного легче, даже бусин теперь ему требовалось куда меньше. Посторонние эмоции сейчас воспринимались "фоном", не ввинчиваясь в сознание болезненным буром. Теперь Виктор словно "наблюдал" со стороны. Стало легче "определять" тварей. Оказалось, у них есть множество "стадий" развития. И был порог, после которого тварь существенно менялась. И физически и "умственно". Высшие и низшие, снова по аналогии из какой-то книги, стал разделять их между собой Виктор. И самое главное, что понял, освободившись, наконец, от этого жёсточайшего гнёта и прессинга чужих эмоций, изменился он сам. И продолжал меняться. Понял, что желание убивать, на самом деле, являлось желанием стать сильнее и не бояться больше. Виктор стал жёстче. Если до этого сочувствовал тем тысячам людей, что без своего желания сюда провалились, сочувствовал их участи, то сейчас нет. Смысл сопереживать трупам и жратве для монстров? Но при этом не озлобился на этих самых людей и теперь воспринимал их как часть жизненного круговорота этого мира. При этом совесть или человечность даже не "вставляли свои пять копеек". Видимо, выжгло их, пока Виктор был наедине с "монстрами в голове". Да и три пережитых близких провала никак не прибавили сочувствия. Виктор лишь утвердился в осознании, что люди здесь просто мясо, мертвы изначально, как только сходил этот вонючий туман. Эти три случая парень пережил лишь чудом. Два раза пришлось убегать из начавших проваливаться осколков и находиться всё время поблизости, как в тот самый первый раз. На третий его загнала на свежий осколок волна. Как на зло, высоких зданий вокруг не нашлось, сплошь трущобы из двух и трёхэтажных "деревяшек" и "сталинок". А свежий осколок оказался спальным районом современного города. Вот тогда Виктору и пришлось хуже всего, чем было до этого. Позади нагоняет волна, впереди люди и каждый со своими эмоциями. Его даже задержать кто-то пытался, схватив за плечо, но Виктор отмахнулся "хлопком", породив волну паники, которая совсем доконала его тогда. Как забрался на крышу девятиэтажного дома, совсем не помнил, не помнил и почему весь забрызган кровью, словно прорубался через толпу. Скорее всего, так и было. Свежая кровь на саблях это только подтвердила. Скольких он зарубил? А не всё ли равно? Когда на кону собственная жизнь, все средства хороши. Нужно будет ещё раз прорубить себе через людей коридор, он это сделает. Невесёлые, конечно, выводы, но единственно верные. И снова внутри ничего не колыхнулось. После этого пришлось ещё часа четыре "слушать" завывания смерти вокруг. На крыше Виктор оказался как раз к моменту, когда волна захлестнула осколок. Он всё ожидал, что на крыше появятся монстры, но ни один так и не заявился, вся жратва в квартирах, откуда они и выковыривали людей. И это стало самым жестоким испытанием для разума и психики. Виктор буквально изжевал в лохмотья хороший кожаный ремень, который зажимал в зубах, чтобы не орать в голос, в унисон слившимся в страшный вой крикам умирающих людей. БОЛЬ и НАСЛАЖДЕНИЕ. Дико тяжело сохранить рассудок, когда ощущаешь, насколько больно десяткам людей, которых рвали на куски. А вспышки смертей, словно ледяные иглы пронзали сознание. И нереальное наслаждение при этом, когда вгрызаешься зубами в податливую, исходящую дичайшим страхом, живую плоть. Остальное, страх, злость, отчаяние, ощущалось не столь ярко, лишь добавляло "пикантности" в это "блюдо" из двух ингредиентов. И Виктор, где-то на задворках корчащегося от мучений сознания, понимал, если сейчас отдастся этому потоку не своих эмоций, перестанет сопротивляться, пытаясь сохранить себя, то, скорее всего, умрёт. Или бросится с крыши или пойдёт в свой последний бой. Правда, наверняка его порвёт первая же встреченная тварь. Вот и боролся Виктор, встав "волнорезом" против этого всесокрушающего цунами в его голове. Главное, что выдержал, в итоге.
С эмпатией "разобрался" на этом же кластере, решив остаться здесь на "отдых" и приведение себя в порядок. Ещё одним открытием стало "ощущение" осколка. Виктор теперь мог относительно точно сказать, когда произойдёт следующее обновление. В общем, пока парень охреневал от ощущения чужих эмоций, затмевающих все остальные и без ума жрал бусины, пробудилась ещё одна способность. А может и не одна. Свой набор "проинспектировать", к сожалению, не мог. Опять же, что даёт толчок для пробуждения сверх-навыка?
Этот вопрос Виктор сейчас обдумывал, находясь на крыше высоченной свечки в двадцать пять этажей, уже на совсем другом осколке. Таких, насколько Виктор помнил и знал, в "его" России не строили нигде. До провала этого осколка ещё пара дней, плюс-минус несколько часов, так что переночует здесь ещё раз и отправится дальше. Бусины, ему доступны чёрные и красные. Виктор был уверен, что причина появления способностей именно они. И ещё, была уверенность, что пробуждают именно красные. Почему именно они, не знал, может быть из-за цвета, размер и вес они с чёрными имели, примерно, одинаковый. Сколько Виктор съел бусин за этот месяц? Много. Сколько среди них было красных? Хрен знает, жрал их без разбора. Эмпатия тогда вытягивала силы быстро. И продолжает тянуть, конечно, но уже намного меньше. Если не использовать больше никаких способностей, то сейчас хватало одной чёрной на день. Получается что, одна красная, одна новая способность? Тогда он уже должен, по идее, летать как Супермен и пулять из глаз плазмой, как Циклоп из комиксов, усмехнулся про себя. Кстати, ещё одна деталь, нарост, где "вызревают" бусины, оказался самым слабым местом тварей. Это Виктор понял из стычек с монстрами, однажды просто повредив его одной твари. Тогда он сражался сразу с тремя низшими "прыгунами", прозвав так монстров, ещё не сильно изменившихся и более-менее похожих на людей. Тогда наотмашь рубанул по шее твари, которую пропустил мимо себя, уворачиваясь. После стычки, осматривая тела, как раз у этой обнаружился всего лишь порезанный нарост. В последующих стычках парень это проверил и убедился уже окончательно.
Или же нужен набор "критической массы", чтобы пробудить способность? Виктор не летал и ничем из глаз не пулял, так что эта гипотеза имела место быть. Снова вставал вопрос, сколько нужно красных, чтобы проснулась способность? Да и вообще, могут ли быть бесполезные навыки? И можно ли развить уже имеющиеся? Куча вопросов и разбирайся сам…
Виктор глотнул чая и поставил кружку на бортик крыши, походные принадлежности всё же удалось "обновить". Уже третий комплект, кстати. Взгляд парня сейчас устремлён к "району" небоскрёбов. Сколько осколков там соединено? Наверняка много, вон, половину горизонта занимают. До них, примерно, день пути, если идти с предосторожностями. Самое интересное, что ещё ни одного обновления не было, сколько ни наблюдал Виктор. Возможно, конечно, они и ночью обновлялись, когда спал. Ещё, что отметил, среди торчащих ввысь зданий были и обрушенные или "опёршиеся" о соседние. Какой силой и размером нужно обладать, чтобы снести небоскрёб?! Годзилла там живёт что-ли? Вполне может быть, подумал Виктор, здесь всё может быть. До каких пределов развиваются монстры? Жрачка падает бесконечно. Конкурентов почти нет, наверное. Вообще, он помнил, когда "ощущал" волны, что твари и между собой беспощадно дрались, до смерти. Да и видел своими глазами тоже. Может и с развитыми Высшими так же? Дерутся друг с другом, чтобы самим больше досталось. Таким тушам-то еды надо очень и очень много.
Нужно всё-таки попробовать сразиться и с Высшим, вернулся к другой назойливой мысли Виктор. Обсасывал её уже второй или третий день. С небольшой стаей не очень развитых низших или с одним-двумя развитыми до предела, Виктор справлялся уже без проблем, а вот Высших всегда старался избегать. Спасибо всё той же "обузданной" эмпатии, ощущать их начинал раньше, чем они его. Но хотелось проверить себя, понять, "тварь он дрожащая или право имеет". От этого ведь тоже немало зависело. Можно будет не только "мародёрить" бусины с трупов. Опять же вопрос, они "свежее" в только что убитой твари или эффект одинаковый? Если первое, то однозначно стоит убивать и Высших. Виктор взвешивал плюсы и минусы этого шага. Минусов было, определённо больше. Вернее, один ЖИРНЫЙ минус, смерть. Будет всего одна попытка. Но очень хотелось попробовать, будто что-то толкало на это. В глубине души Виктор уже всё решил и теперь как всегда, просто "уговаривал" себя.
Найти Высшего не проблема, достаточно прошвырнуться вглубь осколка. Виктор глубоко вдохнул. Решайся уже, пришла мысль. Завтра, подумал он. Нет, сегодня. Завтра нужно уходить из осколка. Вещи оставить здесь на крыше и идти искать развитого монстра. Пан или пропал, или ты или тебя. Виктор мотнул головой и снова взглянул на всё ещё далёкие небоскребы. И туда доберёмся, а сейчас идём на охоту!

* * *

Высшего искать долго не пришлось. Но этот не подходил, монстр с "массовкой", в виде пяти развитых в разной степени низших тварей. Обойдя эту стаю по большому кругу, Виктор двинулся на поиски дальше, всё больше углубляясь в осколок. Здесь оказалась интересная застройка, много открытого пространства, небольшие парки между высокими одноподъездными "свечками", вроде той, где укрывался Виктор и на разруху, останки, вонь уже не обращал внимания. Потеряться не боялся, топографическим кретинизмом и в "той" жизни не страдал, а здесь и память, будто стала лучше работать. Вообще, весь организм стал работать лучше и с каждым днём, будто продолжал наливаться мощью. Сила, реакция, к их "приросту" Виктор уже привык. Выносливость тоже повысилась. И умственные способности, что радовало. Стал "быстрее" думать, больше замечать, быстрее принимать решения. Правда и есть стал намного больше. Две-три банки тушёнки с лапшой или если "везло" на свежий осколок, с картошкой и даже овощами, "сжигалось" всё это в топке желудка за три-четыре часа. Ел, обычно, с утра и вечером, днём же перебивался шоколадками или орешками, чтобы в животе постоянно что-то болталось.
Другого Высшего Виктор почувствовал минут через двадцать, успев за это время прирезать троицу "прыгунов" и "гориллу", как называл следующую стадию их развития, перед "топтуном" которая. Сначала разметал стаю "хлопком", убив при этом двух тварей сразу. Остальные опасности уже почти не представляли, переломы и оглушение не особо способствуют. Размялся, можно сказать, перед основным боем.
Тварь обнаружилась в очередном парке между "свечками" домов, посреди разрушенного детского городка. Видимо, монстр до этого поймал неудачливых "собратьев" и сейчас с хрустом костей перемалывал в своей пасти тушку, наверное, "прыгуна". До монстра метров пятьдесят, Виктор выглядывал из-за угла дома. Он осматривал окрестности и раздумывал, как станет нападать. Нужно застать монстра врасплох. В идеале, подобраться сзади и… что? До "бронекапюшона", под которым скрывался нарост, ему всё равно не дотянуться. А если и дотянется, то пробить костяную пластину нечем. Интересно, "хлопок" возьмёт эту махину? Чудище и правда, впечатляло. Массивное, бочкообразное тело, покрытое неровными с выпуклостями бронепластинами. Голова, вроде и небольшая, но с огромной зубастой пастью, “съехала" ближе к груди, сделав тварь горбатой. Верхние лапы толщиной как сам Виктор, наверное, если не больше. И начиная от плеч с небольших, почти плоских шипов, они к когтистым кистям увеличивались до, наверное, полуметра. От локтя и вниз, сросшись с мизинцем, на внешней стороне предплечья имелся гребень-пила. Таким, наверное, и машину надвое развалить можно. Вообще, массивное тело монстра создавало впечатление, что он медлительный и неповоротливый. Ну не может такая тварюга, метров трёх с половиной ростом и это всего лишь сидя, поджав лапы-тумбы, быть резвой, а реакция молниеносной! Но Виктор знал, что внешность у Высших обманчива. Видел тварей и по восемь-девять метров и двигались так, словно с понятием вес, они совершенно не знакомы.
Так и этот, одни только лапы, которыми он сейчас разрывал сложенные рядом несколько туш низших, должны весить килограмм по триста, а орудует монстр ими на удивление ловко. Вот и как с таким биться. Зубочистками своими нечего даже пробовать рубить. Только способности. А может, всё же, ну их нахрен этих Высших, выживает же, не убивая их, прокралась в голову предательская мысль. Если начал сомневаться, то лучше побыстрее сделать то, что задумал, иначе рискуешь не узнать результат, тут же вспомнилась умная фраза из оставшегося в другом мире Интернета. Виктор мотнул головой, отгоняя лишние мысли и начав накачивать себя "злобой". Это тоже появилось, когда частью его существа владели чужие эмоции. Такая "накачка" помогала чётче отслеживать свои действия, словно разумом отделялся от тела, а время замедлялось. Было ли так на самом деле, он не знал. Не вредит и ладно.
Вдохнув-выдохнув, Виктор вышел из-за дома и неспеша направился к твари. Пройдя метров десять, увидел, что монстр забеспокоился, отложив недоеденную, кровоточащую ещё, тушку низшего и начал осматриваться и принюхиваться. Нет, так меня не увидишь, подумал парень, останавливаясь и чуть удивившись реакции монстра. Взгляд что ли мой почувствовал, пришла ещё одна мысль. Ладно, начали…
Съев чёрную бусину, Виктор через несколько секунд "выпал" из невидимости и свистнул. Тварь впереди удивилась, когда услышала и заметила, наконец, человека. С пару секунд чудище неверяще пялило свои чёрные глазки на Виктора, а затем уркнуло и громогласно зарычало, невероятно быстро сорвалось тут же с места, взрыв когтями покрытие площадки. Такой прыти парень не ожидал, вернее, ожидал, но не настолько резкого старта. Тварь, не сводя взгляда с бледнеющего с каждой долей секунды всё больше Виктора, не замечала ничего, кроме добычи. Машина? Нет, не заметил. Помятый и без того автомобиль со скрежетом отлетает в сторону, ещё один в другую. Чудом уцелевший декоративный забор в метр высотой, звонко лопнул, а несущийся вперед паровоз-монстр даже не заметил этого. Тридцать метров Высший преодолел за секунды. И в этот момент такая близкая и желанная добыча исчезла, повергнув голодную тварь в пучину безумной ярости. И тут же пришла боль. Стало неудобно двигаться, нижняя конечность почему-то перестала слушаться…
Когда на Виктора неслась эта тварь, он изо всех сил старался не двигаться и не обосраться. Страшно до безумия. И вот решающий момент настал. До этого "мясного" паровоза метров пять и Виктор телепортируется метров на десять вперёд, как раз за спину чудищу, тут же обернувшись и впечатав в правую нижнюю лапу пару, для верности, "хлопков", в которые влил побольше сил. И правильно сделал, первый, словно поглотило какое-то поле, вдруг возникшее вокруг монстра. А вот второй достиг цели, с треском рвущейся кожи и плоти, практически оторвав лапу в коленном суставе. Во все стороны брызнула тёмная, почти чёрная кровь и тварь, взревев от боли и ярости, начала заваливаться, нелепо взмахнув верхними лапами. Виктор добавил ещё несколько "хлопков" в догонку, но уже выше, в спину, стараясь поразить позвоночник. Получилось или нет понятно не стало. Тварь по инерции от набранной скорости, рухнула и тяжёлым комом покатилась, врезавшись в стену дома, за которым до этого прятался Виктор.
С…ка, если и этого сейчас кирпичом завалит, это будет не смешно, подумал Виктор, морщась от грохота и облака пыли, поднятого монстром. Парень ощущал, что тварь жива, очень зла и ей очень больно. Готовый в любой момент "отпрыгнуть" в сторону телепортом, ждал пока осядет пыль. Слышался клёкот и приглушённое рычание, звук осыпающегося кирпича. Через минуту, примерно, стало видно всю картину. Тварь и в самом деле завалило, но она пыталась выбраться. Осыпался угол аж до второго этажа, обнажив нутро дома. Монстру досталось. Не от кирпичей, ими тварь лишь придавило. Виктор всё-таки повредил чудищу последними "хлопками" позвоночник и сейчас Высший, помогая себе всего лишь одной действующей лапой, пытался выбраться из-под завала. Получалось плохо. Он непрерывно смотрел на Виктора своими чёрными буркалами и то урчал, то начинал глухо рычать и сопеть. Самого парня немного потряхивало от избытка адреналина. Вроде и прошло-то всего несколько секунд, но показалось, что пролетел час. Виктор смотрел на искалеченную тварь, ощущая её злость, Голод, ярость и… удивление, но ничего общего с человеческими эмоциями. Чужие, извращённые лютой ненавистью эмоции. Мотнув головой, начал медленно подходить. Не дойдя до рычащей и усилившей активность твари, влепил ей в голову "хлопком". Треск, хруст, брызги крови, вспышка боли и "осознание" своей участи. Чудище пыталось рычать, но лишь глухо клокотало развороченной беззубой пастью, выхаркивая кровь. Ещё "хлопок". С…ка, какая же ты живучая, подумал Виктор после третьего использования способности, после этого голова монстра превратилась в кровавое месиво из осколков костей и мозга. Смерть тварей ощущалась по-другому, не как людей. Словно резко выключили свет и стало темно. Или "тихо". Вот и сейчас Высший просто "погас". Виктор выдохнул и подошёл к мёртвой туше. Лапа так и осталась вытянутой вперёд. Ещё минут пять и возможно, монстр вытянул бы себя из ловушки. Слишком просто, подумал Виктор. Или тварь оказалась слишком тупой, сила есть, остальное по боку, либо просто повезло убить такую. Ладно, чего гадать, нужно вскрывать нарост и валить отсюда, подумал он, доставая нож. Да уж, изгваздаюсь весь, пока срежу эту пластину, снова пришла мысль, когда решал с какой стороны подступиться. На всякий случай огляделся, к Высшим мелкие твари хоть и не совались, но нужно удостовериться. Ну точно, повезло, усмехнулся Виктор, наткнувшись взглядом на вывеску рыболовного магазина, что находился в этом же доме, на цокольном этаже.
Справился минут за двадцать и как ни странно почти не испачкался, руки только, по локоть. Три чёрные и одна красная бусина. Неплохой улов. Теперь осталось только понять, одинаковые ли бусины со свежих тварей и с неопределённое время мёртвых. Он достал из кармана одну "старую" и сравнил. На первый взгляд отличий не находилось. Почти тот же размер и… нет. "Старая" бусина не была идеально ровной и круглой. На ней нащупывались вмятинки, а вот "свежая" даже бликовала будто ярче и была идеально круглой. Виктор хмыкнул и провёл основной "тест", проглотив её. Ощущения не отличались, разве что тепло в теле ощущалось чуть дольше. Не показатель, конечно, но будем считать, что "свежие" бусины лучше, подумал Виктор и направился в рыболовный магазин. В подвальном помещении ожидаемо темно, хоть глаз коли, искать что-то наощупь без толку. Он открыл входные двери, чтобы хоть немного света, но поступало. Трупной вони, что удивило, здесь не ощущалось. Может и не добрались сюда монстры, хотя первая входная дверь оказалась промята и держалась на честном слове.
Сильно светлее не стало, но можно теперь хотя бы очертания предметов различить. Нужен фонарик. Минут через пять он его нашёл, возле кассы, на самом видном месте. Дальше дело пошло веселее, особенно когда Виктор включил два больших кемпинговых фонаря. Магазин оказался практически не тронут. Наверное, когда случился провал, персонал покинул магазин, посмотреть что происходит и больше никто не вернулся. Маленький праздник жизни, усмехнулся Виктор. Вообще, всё, что нужно, у него уже имелось. На глаза попались сухпайки. Вот оно! Вот, что нужно! Компактная, питательная еда. И разнообразная. Парень тут же распотрошил один из них и в течении минут двадцати наслаждался почти забытыми уже вкусами. Нужно взять на заметку, решил он, правда, далеко не в каждом охотничье-рыбацком магазине сухпайки в наличии.
В итоге, Виктор переоделся в новый, городской, серого цвета, камуфляж. Взял ещё один комплект. Так же прихватил более удобный и компактный налобный фонарик. Проверил его здесь же, он и светил лучше. Выбрал ещё один нож, с более длинным и массивным клинком, напоминающий по форме Боуи. Взятый здесь же рюкзак забил сухпаями. Покайфует ещё сегодня, а завтра в дорогу, с новыми силами.

* * *

Хрясь! Тварь, похожая на помесь собаки и крокодила, с лапами-пилами, с размаху влепилась в "щит", сломав себе шею, но оставшись в живых. "Хлопок" ушёл в другую, похожую, практически оторвав переднюю лапу и отбросив монстра метров на шесть в сторону. В полёте тварь снесла остатки качелей, насадив ко всему прочему себя на торчащую из земли трубу разрушенной конструкции. Виктор "отпрыгнул" телепортом назад, метров на восемь и запустил ещё один "хлопок" в место, где был только что. Туда как раз приземлилась третья, последняя тварь. Ей разворотило бок и так же отшвырнуло, но уже на парковку, влепив в измятую и без этого машину. Хух, выдохнул Виктор. Опасность миновала, пусть все три монстра ещё и были живы. Как всё-таки эмпатия помогает, подумал он. А с "разогнанным" сознанием видишь всю картину сразу и можно даже успеть обдумать варианты действий. Добивать чудищ не стал, тратить силы ещё. Саблей рубить замается и так уже одну сломал, вчера буквально, об такую же гадину, попав по бронепластине на боку. Осталась теперь только дедова. Где второй клинок искать, Виктор не представлял.
Путь до небоскрёбов оказался длиннее, чем рассчитывал Виктор. Уже третий день пошёл, как идёт к ним от осколка, где убил своего первого Высшего. Больше на них не нападал, одиночек не попадалось, но вот такие или подобные стаи уничтожал, если прямо на пути оказывались. Виктор до сих пор не понимал этого своего "желания" или тяги к сражениям. Его словно "переклинило" в тот период, когда мучался эмпатией и каждый день проходил в болезненном полубреде. Даже не всё помнил и результаты этой почти в месяц длительностью, пытки разума, пожинать будет ещё, наверное, долгое время. От Виктора, словно "отваливалось" лишнее, не нужное в этом мире, мешающее выживать и приспособиться к жизни здесь. Что в итоге останется, он не представлял, время раздумий ещё не наступило. До вечера пара часов и нужно преодолеть этот чёртов осколок. Два дня до провала осталось, примерно. Обычно он за день проходил три-четыре осколка, по прямой если считать, получалось километров пятнадцать. Виктор никуда не спешил, да и прямо идти никогда не получалось. В некоторых местах тварей было слишком много и приходилось искать путь в обход или пережидать, пока эти огромные стаи во главе с Высшим, на которого даже будь он один, парень не напал бы, пройдут мимо.
Этот осколок, по которому сейчас брёл парень, оказался вытянутым, а не как обычно, квадратным. Провалилось сюда аж несколько больших районов, с парком и площадью, до прихода монстров, наверное, красивыми и множеством спальных кварталов вокруг. Ради интереса Виктор на новых осколках всегда искал газеты или журналы, чтобы найти несоответствия. Да и просто интересно скоротать вечер, читая новости или статьи о событиях, которые не происходили в его мире. А ещё это не давало "забыть", кто он.
На границу осколка вышел, когда уже начало темнеть. Удивительно, но перед ним сейчас были не офисные или жилые здания, а проломленная во многих местах стена из бетонных плит с обрывками "егозы" по верху. Он посмотрел по сторонам. Забор этот тянулся на всю ширину осколка, похоже. Дойдя до ближайшего пролома, Виктор снова осмотрелся. Впереди стояли бараки или казармы, непонятно. Так же было много прорванных ограждений из сетки-рабицы, непривычного алюминиевого цвета. Ещё дальше в небо торчали какие-то вышки, чем-то напоминающие Останкинскую телебашню, только намного ниже. Вообще, даже не смотря на царящую разруху, беспорядок и обилие останков, как ни странно, тварей, выглядело всё, постройки, эти же самые ограждения, да даже асфальт с деревцами, как-то слишком аккуратно. База военная что ли, подумал Виктор. Осколку до обновления, кстати, ещё долго, как бы не больше месяца. Значит, можно здесь и подзадержаться, разобраться. Взгляд уцепился за прикреплённый к уцелевшей секции ограды то ли указатель, то ли баннер. Парень с минуту, наверное, тупил, не понимая, что его смущает. Наконец, дошло, все надписи на другом языке. Мотнув головой, приблизился. На грязно-жёлтом фоне чёрными буквами было написано… да хрен его знает, что написано. Язык не английский, который парень, пусть не в совершенстве, но знал, хотя буквы были латинскими. Латинский! Язык надписей оказался латинским или очень близким к нему. Это Виктор понял по характерным окончаниям некоторых слов. Ещё интересное, что тут же приметил, тварей дальше не было. В радиусе действия эмпатии, во всяком случае. А вот пара низших на предыдущем осколке чувствовались преотлично. Ладно, завтра уже разбираться буду, подумал он и двинулся к ближайшему трехэтажному зданию с плоской крышей и большой надстройкой. На торце обнаружилась лестница, по которой и поднялся на крышу. Здесь тоже валялись останки, а надстройка оказалась, по-видимому, наблюдательным пунктом. Явно военное что-то, уверился уже Виктор. На крыше рядом с костяками людей лежало разломанное оружие, элементы снаряжения. Тут же были и ящики, наверное, с боеприпасами. Подойдя к одной из огневых точек, явно собранной впопыхах, присел к пулемёту с разбитой ствольной коробкой и погнутым стволом. Модель не знакомая. Даже не напоминала ничего. Ствол "обёрнут" в рифлёный кожух из какого-то пластика. В ствольной коробке имелся квадратный паз для чего-то. Да и в целом, оружие выглядело как-то футуристично, что ли. Парень снова огляделся, поняв, наконец, чего не хватало здесь. Гильзы. Совсем не было гильз, хотя бой здесь шёл явно нешуточный. Ленты в пулёмете не было, вокруг валялись одни звенья. Виктор встал и подошёл к ближайшему ящику. Пусто. Посмотрел в другой, тоже. Один единственный патрон нашёлся в четвёртом ящике среди твёрдых пластиковых обрывков. Выглядел он очень странно. Короткий, пуля составляла практически всю длину патрона. Торец окрашен в красный. На самой пуле, медного цвета, имелся неглубокий "нарез". Повертев в руках патрон, Виктор отложил его, всё равно в оружии разбирался плохо. Побродив по крыше ещё некоторое время, нашёл целый пистолет. Выглядел он тоже необычно. Передняя часть так же рифлёная и из неё торчал ствол, примерно, на сантиметр. В задней части, где обычно располагался курок, была большая выемка, тоже квадратной формы, словно сюда должно что-то вставляться. Присмотревшись, Виктор заметил металлические "язычки", три штуки. Батарейка что ли, подумал он. Под большим пальцем "нашлась" кнопка отъёма магазина. Спустя секунду он выпал в подставленную руку. Пуст, но это ожидаемо.
В надстройке царил полнейший хаос. Диспетчерская, пришла мысль. Панорамные окна без стекол, тут же по периметру помещения столы с разбитыми в дребезги мониторами и компьютерами. Всюду на полу мусор, осколки и несколько костяков. В дальней, без окон, стене, проём без двери и за ним лестница вниз. Оттуда тянуло затхлостью. Вони гнили, которая сопровождала Виктора везде, на этом осколке почти не ощущалось, да и то, с соседнего, скорее всего, приносило ветерком, до границы не так и далеко. Интересно, удастся здесь чем-нибудь полезным разжиться, подумал парень, явно ведь военный объект. Странно даже, значит не только города сюда падают.
Темнело стремительно, поэтому дальнейшее исследование осколка Виктор отложил на следующий день. Остальное время, пока окончательно не стемнело, потратил на частичную уборку, сгрёб к дверному проёму внутрь здания мусор и усохшие уже останки, подогрел еды из сухпайков. К слову, здесь по-любому должны быть склады, осенило Виктора. Там и те же сухпайки найти можно и ещё что-нибудь полезное.
Расстелив компактный спальный мешок, он был лёгок и занимал в рюкзаке минимум места, парень улёгся. Тварей не боялся, эмпатия "разбудит", если в радиусе появится кто-то. Один из спорных недостатков способности. Когда в радиусе действия появлялся монстр, ощущение, как от легкого укола, поэтому парень и старался искать на ночёвку места повыше, чтобы не просыпаться каждый раз от проходящей мимо твари. Сейчас вокруг пусто, может и удастся нормально поспать.

* * *

Проснулся Виктор, как и всегда, с первыми лучами местного светила. Выспался преотлично, за всю ночь и не просыпался даже, первый раз за всё пребывание в этом жутком мире.
С полчаса ушло на утренний моцион и завтрак. Тварей не ощущалось совсем и это подозрительно. Ни одной за всю ночь. Обдумать эту странность Виктор решил во время исследования этого осколка, слишком уж интересным оказался. Даже время до обновления, намного дольше, чем у других. Выйдя из надстройки, огляделся, уже более внимательно, вчера в сумерках многого рассмотреть не удалось. Дальше за зданием, где ночевал, стояло ещё несколько таких же, ещё дальше торчали те самые башни. За ними виднелись какие-то "гранёные" куполы и довольно большие, штук шесть. Застройка не плотная, много открытого пространства, ранее огороженного высокими, из металлической сетки, заборами. Деревьев не было совсем. Бетон и асфальт. Так же много и небольших зданий-коробок, для чего они, можно только гадать. Территория довольно большая, здания на соседних осколках слева и справа кажутся совсем небольшими. Что ж, разведаем, подумал Виктор, склады найти нужно по-любому.
Часа три бродил по осколку, заглядывая в здания. Как понял, эта база являлась частью огромного военного объекта с аэродромом. Осмотрелся с одной из башен. Впечатляло, конечно. Самолёты, пусть и разбитые, тоже оказались совсем незнакомыми, треугольной формы, сплошное "крыло", как "невидимки" у США. Техники тоже было предостаточно, колёсная, гусеничная, чем-то напоминающая Российские БМП последней модификации. И бои здесь шли страшные. Вояки, похоже, сражались за каждый метр. Даже представить страшно, что они ощущали, когда провалились и сюда хлынула волна чудищ. "Намародёрил" и бусин, штук двадцать, с самых больших туш. Брал только красные, чёрных и так достаточно. Некоторые останки Высших оказались объедены, другие практически целые, но со следами ран от оружия. Лупили по ним из чего-то тяжёлого.
Внутри зданий так же царила разруха со следами ожесточённых боёв. Стены выщерблены попаданиями пуль, всё, что можно разрушить, разбито и сломано. Про обилие кровавых следов и говорить нечего. Много. Ещё, что заметил Виктор, на улице местами попадались практически прямые, шириной метра три, словно прожжённые "трассы" и системы в них совершенно не прослеживалось, явно уже что-то "местное". Они пересекали дороги и тротуары с площадками под разными углами, друг друга даже. И больше всего их находилось ближе к центру осколка, как раз там, где стояли сферические с шестиугольными гранями, постройки. С башен, кстати, эти следы, Виктор и заметил. К этим зданиям он пока ещё не ходил, решив планомерно обследовать здание за зданием. Складов, правда, пока не обнаружил, попадались только боксы для техники, казармы и хозяйственные блоки, технические постройки с какими-то незнакомыми агрегатами. Возможно, склады на другой стороне осколка.
К вечеру, умаявшись даже, Виктор поймал себя на мысли, что абсолютно расслаблен, словно не бродят вокруг тысячи монстров. Причины отсутствия их на этом осколке так и не отыскал. С другой стороны и хорошо, что их хоть здесь нет и сам отдохнёт и не нужно отвлекаться на поиски обходных путей. За день Виктор обследовал, наверное, треть осколка. Побывал в каждой казарме, в каждом здании, даже здешний Клуб обнаружил. Интересного, правда, там ничего не нашлось. Да и надписи на латинском тоже понимания не добавляли. В казармах личного состава, бродя из кубрика в кубрик, Виктор нередко находил уцелевшие личные вещи солдат, фотографии, мягкие игрушки даже, журналы. Странно это было по ощущениям, он словно призрак здесь. В какой-то момент даже стыдливость появилась, что рассматривает осколки чужой жизни, будто подглядывает за кем-то. Мысли эти, правда, быстро ушли.
Ночевал уже в другом здании, так же на крыше. Хотел, сначала, в одной из диспетчерских башен устроиться, но решил, что оттуда, в случае чего, сбежать будет сложнее. Разобрался, кстати, с оружием, нашёл не разбитый автомат. Чем-то винтовка напоминала немецкие "G36", разве что сверху вместо рукоятки для переноски находился разъём для АКБ и ствол был в ребристом кожухе с планками для всяких приблуд. Как понял Виктор, в мире, откуда "прилетел" этот осколок, оружие работало на иных принципах. Боеприпасы безгильзовые и вместо пороха использовался какой-то другой состав. Батарейка, опять же, как опытным путём выяснил Виктор, была чуть ли не основным элементом в оружии. Без неё автомат не стрелял. Каким же именно образом осуществляется выстрел, так и не смог понять. Поразило практически полное отсутствие звука при стрельбе. Парень, когда решился-таки пострелять, сначала даже не понял, был выстрел или нет, слышался шелест, не громче хлопка в ладоши, словно из духовой трубки дротик выпустили. Отдачи тоже почти не ощущалось, так, лёгкие толчки. Только расстреляв целый, на сорок пять патронов, магазин, Виктор понял, что и принцип стрельбы в оружии совершенно другой. Не было даже пороховых газов, как и не было вспышки. После этого даже появилось желание взять винтовку с собой, набрать побольше боеприпасов. Но от идеи пришлось отказаться. Во-первых, об устройстве оружия Виктор совершенно ничего не знал. Даже разобрать, чтобы почистить, не сможет. Во-вторых, негде пополнить боеприпасы. Если на других осколках и можно разжиться обычным "Калашом", у тех же полицейских и боеприпасами, то вот к этой, явно из "ближнего будущего" винтовке, уже негде. А закончатся патроны быстро, хоть даже забей ими весь рюкзак с карманами. Плюс ещё батарейка, на сколько её хватит? Инструкция на русском, да даже пусть и на английском, не прилагалась к оружию. Так что, с сожалением пришлось винтовку оставить.
На следующий день, ближе к обеду, Виктор, наконец, нашёл склады. Они и в правду, оказались на другой стороне осколка, обследование решил теперь начать с той стороны. К куполообразным зданиям, огороженным мощным бетонным забором, пусть и проломленным во многих местах, идти почему-то не хотелось. Их Виктор решил оставить напоследок.
Склады, вернее, вход в них, представлял собой большую коробку из бетона с десятком металлических ворот. Конечно же, открытых, сорванных, промятых и искорёженных. Внутри здания, пройдя в эти ворота, Виктор уткнулся в ещё одну стену с воротами, но уже мощнее и не все их них были открыты, хоть чудища и явно пытались, об этом говорили глубокие борозды от когтей на металле. Те же, что открыты, вели в тоннели под землю. И вот там Виктор пробыл до самой ночи. Огромнейший подземный комплекс, разделенный на сектора, каждый со своим содержимым. Открыто было, правда, только четыре из десятка. Но и этого вполне хватило, чтобы потратить остаток дня на исследование. Ещё одной проблемой стало отсутствие освещения, с фонариком сильно не разгонишься. Да и затеряться среди стеллажей можно надолго. Первым на очереди оказался оружейный склад. Ближние стеллажи оказались почти все пусты. Да и твари здесь побывали, приходилось с осторожностью пробираться по завалам. Страшно, как ни странно, не было, даже этой подсознательной жути от кромешной тьмы не возникло. Пролазив в этом секторе, а помещение, навскидку, было метров двести длиной и около ста широной, больше часа, Виктор решил идти в другой склад. Прихватил отсюда только пистолет с несколькими батарейками и десятком коробок с патронами. Не удержался всё-таки. Так же и нож сменил на здешний. Сплав нового клинка был явно прочнее и оставлял зазубрины на его собственном ноже и отливал матово чёрным с темно-зеленой, из какого-то приятного на ощупь полимера, рукояткой. Сам клинок интересной формы, чем-то похожий на азиатские традиционные древние танто, но более, угловатой и агрессивной формы. Прямая широкая гарда и мощное навершие, которым и череп проломить можно, тоже имелись. Да и в качестве инструмента, на гарде и крючок небольшой есть, сойдёт. В общем, Виктор без сожалений оставил свой старый охотничий. Один новый нож сразу пристегнул к бедру, у ножен и такая возможность была, а второй бросил в рюкзак, в качестве запасного.
На втором открытом складе кроме больших пушек в разборе и запчастей для техники, ничего не нашлось. В третий Виктор заходить банально не решился, уж очень "нехорошо" из тоннеля пахло тухляком. А вот с четвёртым повезло. Одна половина склада оказалась занята едой долгого хранения, а другая формой, обувью и тряпичными элементами снаряжения, разгрузки, подвесные и тому подобные вещи. Вот здесь-то Виктор и завис надолго. Царящий разгром не особо мешал, тем более, ближе к противоположной стене беспорядок сходил на нет.
Здесь же и наелся до отвала. Сухпайки оказались выше всех похвал. Явно в родном для этого осколка мире технологии ушли вперёд. Никаких спиртовок, упаковки с разогревающим элементом. Дёрнул кольцо, подождал с десяток секунд и еда равномерно разогрелась. Рюкзак забил брикетиками до отказа. Порадовала и форма. Такой Виктор тоже не видел. Ткань очень похожая на хлопок, мягкая, дышит. При этом очень тугая на разрыв. Про запас взял два комплекта и один на себя одел. Обувь тоже, села по ноге, как влитая и даже разнашивать не придётся, настолько удобно. Думал ещё развесную подобрать, но решил, что будет уже лишнее и так рюкзак спину оттягивал. Рюкзак! Вот они подкачали, слишком маленькие оказались. Но да ладно, от добра добра не ищут.
Когда Виктор вышел на улицу, уже начало смеркаться. Ещё час полтора и стемнеет окончательно. Огляделся, неподалёку, метрах в двухстах находилось одноэтажное здание и примерно треть его длины занимала надстройка второго этажа. Там и решил переночевать.
Утро следующего дня началось, в общем то, привычно. Завтрак, вода, кстати почти закончилась. Здесь её вряд-ли где-то можно найти, по крайней мере, в других зданиях, Виктор ничего похожего на те же кулеры не видел. Значит, пора и честь знать, двигаться дальше. Только к куполам тем сходить осталось, посмотреть, что же это такое.
Собравшись, направился в их сторону. Пока шёл, даже думал, а не остаться ли здесь подольше? Жратвы валом, воды только с соседних осколков натаскать и можно пожить спокойно до следующего провала. Да и посмотреть затем, как и что здесь на "свежую", так сказать.
До стены, отделяющей основную территорию от той, где стояли эти куполы осталось уже метров пятьдесят, когда Виктор ощутил что-то странное. Нет, это не твари. Возникло какое-то предчувствие. Пройдя ещё метров десять, в голове буквально "забило" – СТОЙ!! И он встал, как вкопанный. Тело напряглось само собой, готовое к действию. Невидимость активирована… нет… чёрт! Вообще не ощущается способностей! А через несколько секунд на плечи словно плиту положили, стало тяжело даже просто стоять! Что за хрень?!
Впереди, метрах в тридцати, послышалось шипение. Виктор с трудом перевёл туда взгляд и увидел нечто непонятное. На бетонную плиту ограждения лезло… или наплывало скорее, что-то абсолютно непонятное, какая-то чёрная, словно облитая маслом, желеобразная масса, которая к тому же постоянно меняла форму, надуваясь изнутри "пузырями". Тут же они "сдувались", чтобы в другом месте надулся следующий и так постоянно. Но самое интересное, эта чёрная блестящая масса была живой и "прожигала" бетонную плиту, словно выделяла какую-то сверхъедкую кислоту! Тут же Виктору вспомнились те "дорожки", вот значит, что их оставляло! И ведь не двинуться, он словно знал, что любое его движение тут же окончится фатально. Неведомая тварь, между тем, успешно "прожгла" часть секции ограды и пульсируя, надуваясь пузырями "потекла" в сторону от Виктора, который сейчас испытывал совсем неподдельный страх. Разум метался в коробке черепа, пытаясь "укрыться" хоть где-то. Эмпатия, на удивление, молчала, словно и не было совсем рядом этого нечто! Может оно и не живое вообще?! "Придавило" ещё сильнее. И стал ощущаться, физически даже, "взгляд", словно под потоком обжигающего ветра стоишь, такое ощущение. При этом ни глаз, ничего, даже отдаленно похожего, у твари не имелось. И давление это, с каждой секундой только росло. Нечто остановилось. Их разделяли какие-то метров двадцать. Из-под постоянно меняющего форму тела выходил лёгкий пар или дым, видимо, "это" не переставало "плавить" асфальт под собой.
Виктору казалось, что уже мышцы и кости начали трещать от напряжения, настолько тяжёл "взгляд" этого неведомого монстра. Мысли, словно весили по тонне, настолько тяжело оказалось даже думать. Тварь, между тем, так и не двигалась, лишь перетекала из одной формы в другую. Может, решала, стоит ли размазать эту букашку или не обращать внимания.
Что-то в Викторе "надломилось". При этом стало "легче". Совсем немного, но стало. Он словно увидел на мгновение свою ауру, которая "затвердела", защищая от влияния извне. Конечно, полностью от давления избавиться не удалось, но по крайней мере, Виктор смог вдохнуть. Тварь вдруг заколыхалась и спустя секунду "выстрелила" из себя тонкой "ложноножкой". Всё, подумал Виктор, наблюдая, как будто в замедленной съёмке, в него летит это щупальце. Недолетело оно метров трёх, со шлепком "мокрой тряпки" опав на асфальт, который сразу начал плавиться с неприятным звуком. Спустя ещё секунду, щупальце "поёрзало" из стороны в сторону и начало медленно втягиваться обратно, оставляя за собой неглубокую выемку. Когда щупальце исчезло в теле твари, сразу, разом, словно кнопку нажали, исчезло и "давление". Виктор чуть не упал от внезапной легкости, но всё же смог себя удержать в вертикальном положении. А неведомый монстр, всё так же раздуваясь пузырями, казалось, потерял интерес к человеку и продолжил свой путь. Через минуту оно скрылось за одним из зданий, оставив после себя лишь прожжённый на асфальте след. И только сейчас Виктор позволил себе рухнуть от бессилия, тяжело дыша, словно километров двадцать без остановки пробежал, таща на спине столько же, сколько весил сам.
Приходил в себя минут десять. Способности, кстати, начали отзываться, как только тварь скрылась. Что, это, было?! И почему оно меня не… сожрало? Одни вопросы. И как всегда, без ответа…
Мысли всё ещё тяжело ворочались после пережитого. Нет, ну нахрен этот осколок с таким-то соседом! Это ладно, сейчас оно не причинило вреда, а в следующий раз?! И вообще, нужен ли этот следующий раз?! Нет, решил Виктор. Хотел к тем небоскрёбам идти, вот и иди, нехрен здесь торчать…
Минут через двадцать, передвигаясь быстрым шагом, покинул этот осколок. Пока шёл, всё обдумывал случившееся. Что это за тварь и почему не тронула? Может, это "местный" житель? И пусто на осколке тоже, получается, из-за неё? А может те купола это лаборатории и там что-то выращивали, а под воздействием провала оно мутировало в эту хрень? Вдруг вспомнилась та "мокрица". Тоже ведь ни на что не похожая тварь. И такая же чёрная. Может, это одного поля ягодки?! А это значит… Виктор даже остановился посреди очередного двора среди пятиэтажек и обернулся назад. Белые бусины! Нет, осадил себя тут же. Такую он не убьёт, даже не знает, как и чем её убивать. Да и рядом с ней почему-то способности не работали. Лишь… он вспомнил тот момент, когда стало легче. Привал и разбираться с этим, решил Виктор.

Глава 5

Пекло.  
Спустя две недели пути.  

Ещё с неделю, после той стычки с Элитником, столкновения с заражёнными случались частенько. Дима довольно-таки прилично "прокачался" в использовании Даров. Конечно, без помощи матери этого пришлось бы ждать ещё долго. Немаловажным моментом стало и то, что они находились в Пекле. Здесь и "энергетика" словно другая, подстёгивает развитие. Кинетический щит Димы "перерос" в полноценную кинетику, правда, учиться использовать Дар пришлось заново, слишком качественный скачок в развитии произошёл. До пика, каким его на мгновение увидел Дима, ещё далеко, но даже раскрытие этой грани, существенный прогресс. Вечерами, перед сном, Горец обучал сына использовать "обновившийся" Дар. И снова Диме приходилось трудно. Нет, "подхватить" кинетикой что-то не особо тяжёлое и крупное он мог без проблем, но вот управлять уже не получалось, метнуть в нужную сторону, разве что. Вот и потел паренёк, пытаясь уловить нужный настрой и направить парящий в воздухе предмет по той траектории, которую задумал. В итоге, когда чаще всего не получалось, Дима злился и "сминал" предмет. Разрушать у него получалось лучше всего. Отец, кстати, этот момент отметил, сказав однажды, что именно такое деструктивное воздействие к нему пришло много позже, чем управление. Как ещё говорил, сыну не хватало контроля. Он нужен был лишь на начальном этапе, дальше мозг и Дар сами "скооперируются" и Дима будет видеть уже только результат, корректируя при необходимости.
Со "сдвигом" всё было проще, граней новых не раскрылось, но увеличилась "обойма слепых выстрелов". Теперь без помощи матери Дима мог воспользоваться Даром раз двенадцать-тринадцать. Ну и "спайка" с эмпатией стала прочнее, что тоже радовало. С самой эмпатией тоже тренировался и сейчас уже почти не боялся заглядывать в "историю" кластеров, хоть и старался этим не увлекаться. И радиус немного подрос.
Самым же главным своим успехом Дима считал безоговорочную победу над своим страхом. Бояться совсем, конечно, не перестал, но боялся уже "правильно". Останки людей тоже начал воспринимать, как часть пейзажа, хотя и содрогался временами от мыслей, какой же пи…ц вокруг происходил и происходит непрерывно.
Через какое-то время от этого всего у Димы началась странная апатия. Даже сладости не помогали. Пекло угнетало, он словно попал на изнанку мира со всем его негативом. Сойка, ощущая, что сыну плохо, всячески пыталась его приободрить, но получалось так себе. Лишь отец, как-то вечером, когда уже устроились на ночлег, подошёл к уединившемуся на лоджии квартиры сыну и спустя некоторое время сказал:
– Мы не навечно здесь, сын.
Дима усмехнулся и посмотрев на отца, негромко, но грубовато ответил:
– А зачем, вообще, сюда соваться было?! Почему не в другой стаб? Почему мы тащимся среди трупов, вони и разрушений в непонятно где находящийся, какой-то дом?! Вам-то с мамой пофиг где жить, она за тобой хоть к чёрту на кулички пойдет. А я?! Нахрена мне это надо?! Ни жизни нормальной, ничего! Только трупы и твари! – к концу он уже не сдерживался, но ещё не кричал. Горец спокойно выслушал его и так же спокойно ответил:
– Ради тебя, Дима. Только из-за тебя мы здесь.
У сына вытянулось лицо. Такого ответа он не ожидал. Ждал, что отец начнет говорить про Институтских, что только в Пекле и можно скрыться. Да, в общем-то, так и есть, но Дима уже заготовил ответы на это. А отец взял и сломал весь выстроенный в мыслях диалог!
– Не понял…
Теперь усмехнулся отец и кивнул на дома в пределах видимости:
– Это ужасное место, согласен. Но только здесь, сын, ты сможешь стать сильным. По-настоящему сильным. И только здесь ты сможешь узнать пределы своих возможностей. Я и так собирался скоро тебя взять с собой в Пекло. В долгий поход. А тут вон, как совпало. С мамой даже лучше. Быстрее войдёшь в силу, – Горец теперь кивнул на приставленный к стене свёрток с серпами. – И ещё я хочу добыть тебе такие же. Поможем адаптироваться.
Дима дар речи потерял. Отец давно уже рассказал ему, что это за мечи и откуда они. Вернее, из кого они. Сам парень скребберов не видел ни разу, но в стабе наслушаться успел. Да и отец много про них рассказывал. И Дима, да, он хотел себе такие же клинки. Тем более, во владении мечами за последнее время порядочно поднаторел. И да, здесь, в Пекле, наверное, единственное стоящее оружие, кроме Даров, это вот такие клинки. Ну или ручная ракетная установка с бесконечным боеприпасом, начинённым небольшим количеством урана. Нету? Тогда клинки. И получается, что отец… сам-то Дима хрен когда завалит скреббера… во всяком случае, в ближайшие годы, точно.
– То есть… – вся злость уже куда-то пропала.
– Не считай наш уход побегом, Дима. Это… часть твоего обучения, что ли. Я хочу, чтобы ты, сын, везде, там, – отец махнул рукой за спину. – И здесь, чувствовал себя уверенно, мог защитить себя. И я хочу, чтобы ты прочувствовал весь этот мир, а не только его часть. Может быть, ты в будущем сможешь разгадать те загадки, что не смог осилить я.
– Так уж прям… – сын сейчас и ответить ничего толком не мог, настолько ошарашен словами отца.
Горец снова посмотрел на сына:
– Ты будешь сильнее, чем я. Ты дитя этого мира, а я всего лишь гость, – после некоторой паузы он свернул разговор. – Идём спасть, сын. И хватит хандрить, всё ведь в порядке.

* * *

А через пару дней их дальнешего путешествия заражённые кончились. Их не стало, от слова совсем. Ни Дима, ни Горец их не ощущали, лишь обглоданные до костей кластеры и дома, с укором взирающие на почему-то ещё живых людей своими выбитыми глазницами окон.
На одном из привалов, днём, Дима спросил:
– Пап, что думаешь?
Горец хмыкнул и немного погодя ответил:
– Помнишь, иногда в наших походах такое бывало? Ты мне ещё говорил, что порой ощущаешь, словно кто-то смотрит в спину?
Дима задумался и да, вспомнил что-то такое, кивнул отцу.
– Так вот. Со мной, когда я один уходил, иногда, гораздо реже, конечно, но тоже бывало подобное, что два-три дня к ряду, вокруг совсем нет тварей. В общем, есть мысли и догадки.
Дима и Сойка смотрели с интересом на Горца, ожидая продолжения.
– Помнишь Близнецов, Сойка?
Девушка нахмурилась сначала, а затем её лицо просветлело и она улыбнулась:
– Помню конечно. Даже видела потом пару раз.
Горец усмехнулся.
– Ну вот, даже ты видела, а я и не в курсе.
– Я же рассказывала тебе! – возмущённо воскликнула она, хотя прекрасно понимала, что её мужчина шутит.
– Забыл, наверное, – улыбнулся Горец.
– Вы это о чём? Какие ещё близнецы?
А вот сыну эту историю ни они, ни Нюхач с Мятным и Басом не рассказывали. Вернее, Дима был в курсе, что отец чуть не погиб, сражаясь со скреббером и что Сойка отца с того света вытащила, можно сказать. А вот про Близнецов не рассказывали. Этот момент, вообще, забыть постарались. Нюхач с друзьями из-за суеверий, а Горец с Сойкой особо и не заморачивались. Просьбу Нестора выполнили и забыли.
Отец вкратце поведал сыну продолжение той истории со скреббером, даже немного затронул их с Сойкой поиски Чёрного осколка, чтобы оставить там те "сферы". И так же рассказал, что месяца через два впервые заметил неподалёку от Дома, хотя как, неподалёку, днях в трёх пути, странного скреббера. Совсем небольшого, буквально с собаку размером, но на собаку, конечно, ни разу не похожего. А чуть позже и второго. Тогда Горец очень насторожился и поспешил свалить из тех краёв, тем более, что Сойка уже была беременна и они готовились к дороге обратно в Гвардейский.
– Ты думаешь это они? – спросила Сойка, чуть нахмурившись. Близнецы ни Близнецы, но это скребберы. От них хорошего ожидать точно ничего не стоило.
– Дим, вспомни то ощущение взгляда, – попросил Горец. – Что-то подобное было последнее время?
Теперь нахмурился и сын, пытаясь припомнить.
– Вроде бы нет… а если это другой? – с опаской спросил он.
Горец покачал головой.
– Вряд ли. Обычно скребберы не следуют за кем-либо. Если, конечно, не хотят убить. Но это быстро происходит. А тварей уже второй день не видно. Скорее всего, это именно Близнецы. Чего им нужно только, понять бы.
– Ребят… – как-то странно произнесла Сойка. Горец и Дима тут же ощутили её растущее беспокойство и посмотрели на неё.
– Там… – она протянула руку в сторону кучи битого кирпича, образовавшейся из пролома в стене дома, сквозь который не так давно прошёл какой-то крупный монстр. Здание находилось метрах в семидесяти от людей, расположившихся на отдых практически в центре площади среди спальных кварталов. Здесь было не так много останков и воняло меньше, можно, хотя бы, более-менее комфортно перекусить.
Горец, рефлекторно уже схватившийся за свёрток и Дима, посмотрели в сторону, куда показывала девушка. И ничего не увидели. Битый кирпич, мусор, останки, тёмный провал пролома.
Горец коротко мотнул головой, давая понять, что ничего не видит.
– Я их ощущаю, Горец! – чуть ли не шёпотом произнесла Сойка. Горец знал, что она неплохо ощущает живых существ вокруг. Не сенсорика, ощущала она только иммунных или ещё не обратившихся свежаков. Ну и сказать могла, кто будет обладать иммунитетом, а кто обратится. Больше Даров у неё не было. Как говорил Стопарь, её основной Дар конкурентов не терпит, слишком силён и подавляет "ростки" других. Разве что "ауродиагност" проявился и развился до пика. Но опять же, он работал в паре с основным, потому, наверное и проявился. И вот теперь что? Сойка и скребберов ощущать может? Почему тогда раньше не замечали такого? Хотя, близко к этим тварям они и не подходили никогда, может, не позволял радиус.
– Это они, Близнецы, Горец! – с какой-то затаённой радостью и даже облегчением снова сказала она.
– Это Иные, Сойка. То, что они нас не трогали никогда, ещё ничего не значит. Сама ведь понимаешь.
Дима вдруг встал с места, отстегнул кобуру с пистолетом, нож, подвесную и медленно направился в сторону кучи кирпича, где предположительно скрывались нежданные "гости".
– Сын… – Горец тоже встал с места, не понимая, что делает Дима. А он лишь махнул рукой, мол, сиди на месте и прошептал:
– Не иди за мной. Мне радиуса не хватает почему-то…
– Сын, они…
И Дима на секунду повернулся к отцу. Горец аж вздрогнул, ощутив на секунду острый укол страха, но наваждение быстро прошло. Сойка этого не заметила, тоже встала, порываясь идти за сыном, но Горец её остановил. Дима отошёл всего метров на пять и встал, чуть разведя в стороны руки. Прошло, наверное, с минуту, затем он развернулся к родителям и так же неспеша вернулся на место. Чернота в его глазах уже практически рассеялась, видимо, применил какой-то Дар, но Горец, и он этому был очень удивлен, в первый раз не смог "прочесть" сына.
– Что это было, сынок? – первой спросила Сойка, подсаживаясь к нему. Дима выглядел очень задумчивым и будто даже утомлённым, ответил не сразу.
– Не знаю, мам… они со мной… пытались разговаривать… только я не понял ничего… одни образы, слишком много… голова даже разболелась, – Сойка тут же щедро влила в сына энергии. Лицо его сразу "посветлело", выпрямил даже спину даже. – Единственное, что я понял точно… нет, не точно… в общем, они растеряны… или потеряны… что-то такое. Слишком сильно они от нас отличаются. Даже с заражёнными проще, – усмехнулся он под конец.
А Горец сидел напротив и тихо офигевал. Сойка, впрочем, тоже, хотя и несколько по другому поводу. Это что выходит, к Иным подход всё же можно найти и у Димы вышло?
– Сын?
Дима оторвался от поедания шоколадки и взглянул на отца.
– Какой Дар ты использовал сейчас? – паренёк чуть напрягся, снова задумавшись. И спустя несколько секунд, глаза расширились, он бросил взгляд в сторону, где прятались Иные и посмотрел снова на отца.
– Никакой, пап… оно само… как-то получилось… будто всегда умел и забыл, но сейчас начал вспоминать… это нормально вообще?
Сойка тоже обеспокоенно посмотрела сначала на сына, а затем на Горца.
– Блок сними, – попросил отец.
– Что?
– Перестань закрываться, я тебя не ощущаю совсем.
На этих словах Дима ещё больше завис, но так и не смог ничего сделать.
– Не могу… не знаю как.
– Ладно, с этим потом разберемся. А эмпатия, похоже, у тебя врождённая, а не Дар. И то, что ты Иных ощущать можешь и воспринимать их… тоже из этой оперы. Сойка?
Девушка взглянула на Горца. Она сама ничего не понимала сейчас.
– Как ты ощущаешь их? В смысле…
– Я поняла. Они как… если иммунного я ощущаюкак пучок или сгусток энергии… светлого цвета, то их… – она на несколько секунд задумалась, пытаясь сформулировать мысль. – Не знаю, как объяснить… слов не могу подобрать. В них, будто всё есть. Не знаю, Горец…
Он кивнул в ответ и посмотрел на все ещё задумчивого сына.
– А ты, Дима?
Тот пожал плечами и ответил, снова глянув в сторону пролома в здании:
– Как что-то необъятное… если людей я ощущаю как… яркую точку… от которой исходят эмоции… тварей… примерно так же, и это всё мне понятно, то этих… это как в небо смотреть ночью. Только это небо размером с ту же точку. Огромное, не охватить взглядом, дух захватывает, но при этом маленькое… не знаю, как сказать.
Горец потёр ладонью лицо. Какая-то мысль вертелась в голове, что-то из его прошлого, но ухватить её он так и не смог. Сойка спросила:
– Так что делать будем?
– Ничего. Что тут поделаешь? – усмехнулся Горец. – Если они не отстанут, то дальнейшая дорога нас ожидает лёгкая. Нападать они вроде как не собираются.
– Не нападут, пап, – буркнул Дима. Горец хотел снова спросить его по этому поводу, но тут же передумал, решил пока повременить.
– Ладно, идёмте дальше… – произнёс он, взглянув снова в сторону кучи битого кирпича и пролома в стене.

* * *

Дальнейшие три дня прошли абсолютно спокойно, именно столько где-то неподалёку за путниками следовали или сопровождали два загадочных существа, Близнецы, скребберы. Лёгкая прогулка и это в глуби Пекла! С одной стороны, это хорошо, люди за это время смогли нагнать "график" и Горец теперь не волновался, что ближе к концу их пути, сзади начнут поджимать загружающиеся кластеры и заражённые. Горцу и Сойке в этом плане хорошо, они привыкшие к таким походам. А вот Дима, хоть и притерпелся, но всё равно возникало какое-то сосущее изнутри ощущение. Не страх, не апатия, но тоже неприятное. Всё же брести через царство смерти напрягает, особенно, когда есть возможность "взглянуть", КАК эта самая Смерть здесь проходила. Окружающее, в принципе, не менялось. Хаос, разрушения, вонь разложения, ощущающаяся где-то сильнее, где-то слабее, останки людей и тварей, кровь. И тишина. Наверное, в ней всё дело, однажды понял для себя Дима. Стояла оглушающая тишина. Только их шаги, да редкий шелест мусора от лёгкого ветерка. Словно кроме них троих в этом мире больше никого нет, других людей съели. И это ощущение тяжело переносилось Димой, а помочь родители не могли, он толком и объяснить не мог, что с ним происходит.
Они с отцом так и не смогли разобраться, как снять "ментальный блок". Все советы, что давал Горец, оказались бесполезны. Вернее, они, может быть, и принесли плоды, если бы у Димы было время и спокойная обстановка, а не пара часов перед сном, когда он пытался "ощутить" ту грань эмпатии, что отвечала за этот "блок". Мама тоже, кроме как "подкачкой" и добрым словом помочь не могла. А когда ложился спать, злой и уставший, в голову лезли странные образы. Видимо, это Близнецы всё пытались наладить "контакт", Дима их пусть и не ощущал, но точно знал, что они где-то неподалёку. И вот это захватывало, он пытался уловить хоть какой-то смысл в этих картинках. И их было множество, далеко не всё даже, лишь малую часть из этого калейдоскопа Дима мог "вытянуть" на поверхность своего сознания. Какие-то неизвестные места, города, в основном. Совсем чёрные пятна, с яркими проблесками. Небо. Заражённые, много заражённых. Горы со снежными шапками на вершинах. Идущий в тумане человек, одетый в длинный плащ и широкополую ковбойскую шляпу. И ещё и ещё. В этом всём не было никакого смысла, если бы каждая из этих картинок, нечётких, словно смотришь мельком, часто даже не цветных, не несла на себе отпечаток какой-то эмоции или мысли. Но и здесь Диму ждал облом. Слишком нечеловеческими были эти эмоции и мысли. Он даже объяснить не мог их себе. Это как нечто, что не помещается в голову, что он не может охватить взглядом и от чего захватывает дух настолько, что дышать забываешь. Но паренёк всё равно, упорно пытался постичь это "непостижимое". Должен же быть "ключик"! Раз он улавливает эти мыслеобразы, значит и понять их тоже способен. Может, просто нужно время. Об этом он, кстати, родителям не говорил, хотел разобраться сам. А ещё хотел их увидеть. Отец и мама, когда Дима задал вопрос про их внешность, так и не смогли вразумительно ответить.

* * *

На четвёртый день Дима перестал ощущать Близнецов и сказал об этом родителям. Горец чуть позже остановил всех и некоторое время "прислушивался" к своим ощущениям сам. Спустя пару минут он объявил, что нужно искать место повыше, так как скоро сюда хлынут заражённые. Дима недоумённо спросил почему, кластер ведь не свежий.
– Пустота здесь быстро заполняется, – ответил странной фразой отец и приметив невдалеке торчащие из-за крыш ближайших домов высотки, махнул своим в ту сторону.
На этот раз остановились на крыше двухподъездного дома в четырнадцать этажей. Пустые и не изгаженные останками квартиры имелись, но Горец, снова отвечая на вопрос сына, сказал, что с крыши и обзор лучше и выбраться чуть легче, если что. Видно было, что он немного взволнован, но не более того. Сойка не напрягалась, полностью положившись на Горца.
Дима несколько минут побродил по крыше и вернулся к месту, где разместились родители. Вода в котелке уже закипела и Горец бросил туда горсть чая. Сын уселся рядом и достал сладости, предложив родителям, а они и не стали отказываться.
– Пап, а что за горы, там вдалеке? – показал Дима рукой в сторону. Отец не глядя, ответил:
– Это не горы, сын. Это небоскрёбы. С десяток кластеров с ними слепило. И таких "островков" по Пеклу разбросано полно. Где-то даже стабы есть, необитаемые, естественно. Кстати, вот этот чай, я именно оттуда и беру. На одном из таких "островков" всегда прилетает китайский, наверное, магазинчик. Антиквариат всякий продавали. Вот там же и чай разный. Самое интересное, тот кластер всегда целый остаётся почему-то, не трогают его твари, – он начал разливать напиток по кружкам и нос Димы тронул душистый запах, чуть терпкий, с примесью трав. Ещё чуть помолчав, отец продолжил:
– Вообще, место там странное, будто зачарованное. Хоть и регулярно перезагружается кластер, но время на нём словно застыло. А сам кластер маленький совсем, с одним небоскрёбом всего, небольшой территорией вокруг и людей нет совсем. Пустым проваливается.
– Как это, время застывает? – Диме стало интересно. Да и Сойка не прочь послушать. Она хоть и была на том кластере, но всегда интересно послушать умозаключения любимого мужчины, даже если до этого уже слышала.
Горец в ответ пожал плечами и ответил:
– Не знаю, Дима. Визуально это никак не заметно. Просто ощущение, словно… как же оно… в стазисе каком-то находишься, а вокруг всё идёт своим чередом. И ощущение это довольно яркое… большего сказать не могу, я там никогда надолго не задерживался, прихватил что нужно, отдохнул и дальше в путь, – Горец ещё на несколько секунд задумался. – Как-нибудь сходим туда, сам поймёшь, так объяснить сложно…
Затем пили вкусный чай, каждый задумавшись о своём. Горец всё прикидывал дальнейший путь, примерно хотя бы, пытаясь рассчитать, сколько им осталось до кластера с рекой. Выходило, что не так и долго. Дней восемь-девять ещё, если ничего не случится.
Сойка думала о своих снах. Почти всегда снилось одно и то же, темнота, какой-то еле различимый шёпот, затем "недовольный" взгляд, вспышка и она падала в чёрноту… деталей сна Сойка обычно не помнила, но ей казалось, что они очень важны для понимания. С другой стороны, эти сны ничего за собой не влекли и это успокаивало, беспокоила лишь их регулярность в последнее время.
Дима всё размышлял о Близнецах и способе с ними контакта. Хоть отец и не очень-то одобрял его попытки разобраться, но Дима отступаться не собирался и был уверен, если ему удастся, то ему откроется "что-то". Снова захватило ощущение "необъятности и глубины". Он глубоко вдохнул, прогоняя наваждение.
Заражённые появились минут через двадцать, люди уже и чай допили, Сойка с Димой даже задремали. Разбудил их Горец. Сын сначала не понял, что за звуки вокруг доносятся, но когда с отцом подошёл к краю крыши, у него волосы на затылке зашевелились. СТОЛЬКО заражённых он ещё не видел! И звук, вернее даже гул от урчания и рыка сотен тварей, вызывал совсем неподдельный страх. А внизу, под ногами можно сказать, копошилось множество чудищ. Все они явно куда-то двигались, их хаотичное, как показалось вначале, движение, на деле оказалось упорядоченным. Многого разглядеть с такой высоты не удавалось, но и без этого понятно, что более сильные рвут на части тех, кто послабее. Элитников пока не видно. Но и хорошо. И без них по мозгам "вдарило" от тяжёлого ощущения ГОЛОДА. Дима поспешил "закрыться".
Здание, на крыше которого путники пережидали проход волны монстров, находилось на достаточно открытом пространстве. Застройка этого квартала такая. Шесть одинаковых высоток, между которыми метров по пятьдесят пространства, занятого парковками и детскими площадками. И вот сейчас практически всё это занято тварями.
Дима всё никак не открывал взгляд от беснующейся Орды, переживая не самые лучшие минуты жизни. Страшно до чёртиков, несмотря даже на присутствие отца.
Сойка подходить не стала, зрелище не то чтобы, не для неё, насмотрелась вещей и пострашнее, просто не хотелось.
– Вон там, – указал рукой Горец чуть левее. Дима посмотрел. Соседний квартал состоял уже из зданий пониже, этажей девять. И сейчас из прохода между двумя домами вывалила тварь высотой не меньше, чем до третьего этажа. И вокруг неё сразу образовалась пустота. Монстры помельче старались удрать подальше.
Хорошо разглядеть монстра мешало расстояние, но даже так он выглядел очень внушительно. При всём его размере, Элитник передвигался удивительно легко, словно и не было в нём того десятка тонн живого мяса и прочнейших костей с бронепластинами.
Дима обеспокоенно взглянул на отца и спросил:
– А оно нас не увидит?
– Нет, сын. Я нас укрыл в невидимость. Да и серпы близко подойти не дадут. Видишь же, что твари к зданию не подходят?
– Точно… – согласился Дима и продолжил разглядывать жуткого колосса. Даже без всякой эмпатии ощущалось давление, исходящее от чудища. Да уж, такого хоть задолби "сдвигами", хрен, наверное, пробью, подумал он и всё же спросил об этом Горца. Тот чуть склонил голову набок, тоже не отрывая взгляд от Элитника и ответил:
– Этого да, ты пока не пробьёшь. Слишком силён. Даже я предпочту обойти такого.
Дима удивлённо посмотрел на отца. Горец усмехнулся и снова заговорил:
– Но если не обойти и он будет один, справлюсь. Нелегко придётся, конечно, но справлюсь. А с такой свитой даже думать рыпаться нечего.
Сын угукнул, понимая. Да, такая толпа порвёт и вякнуть не успеешь, каким бы крутым не был.
– А если мама помогать будет? – снова спросил он.
Горец улыбнулся и посмотрел на сына:
– С маминой помощью, в принципе, можно и всю эту свору поджарить. Правда, мне и самому не сладко придётся. НАСТОЛЬКО сильно разгонять Дары даже мне опасно.
Дима чуть нахмурился, принимая слова отца к сведению. Тот случай, когда Горец буквально сжёг Орду, в Гвардейском до сих пор пересказывали временами. Обросло уже, конечно, всякими небылицами, вроде дождя из молний и что высота огня чуть ли не выше стен стаба была, но люди не забыли. А что до опасности, уже только старички в Отряде помнили, как Горца "накрыло" и он чуть не убил Кондора.
Монстр, тем временем, остановился посреди квартала в сотне метров от дома, на котором укрылись люди. Мелочь "обтекала" чудище, не приближаясь меньше, чем на десяток метров. Элитник неспеша оглядывался и был явно озадачен.
– Чувствует, гад, – усмехнулся Горец, бросив взгляд на серп в руке. – Но понять не может, в чём дело. Вали-вали давай со своими шавками, нам идти нужно.
Дима, и без этого уже хапнувший впечатлений, снова удивился. Отец явно даже не опасался. На лице вообще ничего не отражается, спокоен, как танк. А тут ещё и слова, будто не к опаснейшей твари обращается, а к вшивой дворняге какой-то. Переведя взгляд снова на Элитника, Дима в который раз ощутил холодок на спине. Не дай Улей с такой хренотой лицом к лицу столкнуться. Наверняка ведь и не убежать. При всей её массивности, легко догонит и сожрёт, в этом парень почему-то был уверен стопроцентно.
Тварь, между тем, никуда не спешила, так и стояла посреди квартала на разбитой детской площадке, ворочая своей закованной в костяную броню "башней". Пасть на удлинённой морде даже с такого расстояния ужасала своим размером и величиной кривых зубов.
– Что за… – вдруг напрягся Горец. А дима, сначала, не понял, в чём дело, но затем почти сразу заметил странность. Ушедшие вперёд вожака мелкие заражённые, хотя, какие нахрен мелкие, кусачи, топтуны, даже руберы были, сейчас почему-то ломились обратно, наваливаясь на подпирающих позади собратьев. И чем дольше Дима смотрел на эту "пробку", тем больше его самого "захватывал" непонятный ужас. Твари внизу уже чуть не визжали, стараясь поскорее убежать от чего-то там, впереди, но относительно людей, справа. Элитник тоже начал беспокоиться, приосанился, зарычал так, что аж перекрыл своим рёвом визги остальных тварей. И, удивительно, Элитник начал пятиться!
– Ещё одна Орда? – Дима посмотрел на отца и невольно отшатнулся. Лицо Горца словно заострилось и стало больше хищным. Аурой он ещё не давил, но Дима всё равно ощутил тяжесть.
– И нам валить нужно, – даже голос Горца изменился, добавились рычащие нотки.
– В чём дело-то?! – пересилил себя Дима, сжав кулаки и готовый к драке. Вот она его черта, которая иногда играла с пареньком злые шутки.
– С… – только начал говорить Горец, как где-то в соседнем квартале, в каком-то из дворов, кто-то огромный, сипло выдохнул. Других аналогий Диме в голову не пришло. Казалось даже, что ему самому вдруг стало не хватать воздуха.
А следом раздалось странное и злобное "хихикание-всхлипывание", словно маленький и абсолютно сумасшедший ребёнок хихикал и плакал одновременно. Жутью пробрало до самых кончиков волос. Дима во все глаза смотрел вниз. Твари щемились в обратную сторону уже по головам своих сородичей, а сам паренёк ощущал УЖАС, который их всех обуял. Ему самому стало жутко страшно, но он быстро "отделил" чужие эмоции от своих и стало полегче. Элитник, тряся головой и громко взрыкивая всё пятился, но ещё не бежал, сломя голову, как остальные.
К ним подскочила Сойка.
– Что там?!
– Иной, чтоб его. И похоже, это не наши "друзья", валить надо отсюда. Крыша от тварей хороша только, – глухо пророкотал Горец, всё ещё сдерживая своё давление.
– Так ведь там…
– Прорубаться придё… бл…ть!! – по сознанию людей "ударило".
Горец, конечно, постарался хоть как-то нивелировать воздействие, но до конца не получилось. Да и не вышло бы. Тварь, что со "всхлипами и хихиканьем", буквально из ниоткуда появившаяся среди кучи тварей метрах в двухстах от здания с путниками, излучала настолько мощное давление, что заражённые рядом буквально падали с лап наземь, а Диме казалось, что у него сами собой зубы выпадать начали, а кости от странной "вибрации" совсем искрошатся. Но как бы страшно и хреново ему не было, он не мог оторвать взгляда от происходящего внизу. Тёмно-серая, бликующая бронёй тварь, будто телепортировалась, настолько быстры её движения. Больше всего она проходила на диск с мелкими суставчатыми лапками. Но "диск" этот, в момент атаки, словно "раскрывался" и распадался на тонкие длинные сегменты, а в центре сверху, тем самым открывался ЗЁВ, иначе эту зубастую воронку не назвать. В этот момент тварь завертелась и заражённые, метров на пятнадцать вокруг, буквально "взорвались", изрезанные на мелкие кусочки. Кровища и ошмётки взметнулись вверх на добрые пять-шесть метров! Снова "всхлип", неведомая тварь "сложилась" обратно в диск и спустя секунду оказалась чуть дальше, разбросав тварей и снова "раскрылась". Она действовала словно блендер, за мгновение измельчая заражённых на мелкие кусочки, поднимая вверх густую кровавую взвесь. И не было от неё спасения. Даже Элитник побежал… но не успел. Скреббер "материализовался" рядом и снова "всхлипнув", буквально за секунду изрубил огромного, грозного монстра и ещё с пару десятков тварей помельче в кровавую кашу.
– Всё!.. – рыкнул не своим голосом Горец. – Валим! От меня ни на шаг! Сын, тыл кроешь "сдвигами"!
Дима только кивнул. Люди быстро похватали рюкзаки и рванули на выход с крыши. Четырнадцать этажей буквально пролетели и вырвавшись на улицу, Горец с ходу врубился в тварей. Они даже не обращали внимания, что их убивают, объятые ужасом и одним лишь желанием побыстрее оказаться подальше от страшной твари, что выкашивает их сотнями на той стороне от дома. Здесь, внизу, ментальное давление скреббера возросло в разы. Да ещё и отец, наконец, "спустил" своего зверя. Серпы в руках Горца заработали, как пропеллеры, нарезая тварей не хуже того скреббера, что развлекался сейчас где-то позади за домом. Спустя несколько секунд пошли в ход и Дары. Горец крошил, резал и сминал тварей десятками, но их всё равно было слишком много. Нет, они не нападали, ощутив ещё одного "скреббера", так же пытались бежать. Но не давали другие твари, напиравшие со всех сторон. Диме в какой-то момент пришлось и щит выставить куполом позади себя, чтобы чудища не добрались до него и остальных. Сойка щедро делилась с ними обоими энергией, не давая "разрядиться". Дима ко всему прочему и ещё и "сдвигами" активно работал, не смотря уже куда попадает, здесь не промажешь. Кровь под ногами, рвущие уши рыки и урчание со всех сторон. Продвигались они быстро, но не достаточно, чтобы убежать от беснующегося скреббера. Он ещё не показался из-за дома, но Дима уже начал его чувствовать. В момент, когда тварь "вломилась" в его сферу восприятия, он чуть не рухнул на месте от всеобъемлющей ненависти и АБСОЛЮТНОГО желания убивать, но всё же устоял, понимая, что если остановится, всё, конец. И это под аккомпанемент взрыков, визгов и урчания десятков тварей, находящихся вот, доплюнуть можно.
И всё-таки люди завязли в этой каше из монстров. Горец тоже окружил всех щитом и буквально "продавливал" путь вперёд. Но тварей было слишком много.
– Сойка! Подключайся! Не уйдём! – послышался среди слившегося в единый визг и ор тварей, голос Горца. Дима, на каких-то последних волевых, держащийся за своё сознание, бросил взгляд на мать. А Сойка, выдохнув, вдруг будто изменилась. Дима ощутил ещё один болезненный удар ужаса от тварей. Воздух вокруг Сойки пришёл в ещё большее движение, загудел, словно турбина и твари вокруг начали осыпаться прахом, иссыхая на глазах.
– Ходу, Дима, ходу!! – зарычал Горец, невесть как оказавшийся рядом и сдёрнувший парня с места. – Эта мясорубка сейчас будет здесь!!
И люди вновь побежали. Сойка "прокладывала" им путь, попросту "высасывая" жизни тварей. Это оказалось даже похлеще, чем все умения отца вместе взятые. Они, как горячий нож сквозь масло, неслись через плотную толпу пытающихся сбежать тварей. Под ногами у Димы что-то хрустело, он на секунду бросил взгляд под ноги и ужаснулся, они бежали по Черноте, что образовывалась от воздействия Дара Сойки! ТАКОЙ он маму ещё не видел! В ней словно "поселилось" что-то чуждое и отталкивающее. Похожее ощущение возникло и когда отец начал "накачивать" себя агрессией.
Позади "послышался" приглушённый "вдох-всхлип" и Диме почудилось, что его легонько потянуло назад. Может, показалось, а может и нет. Да и заражённые что-то ощутили, их и без того беспорядочное движение сейчас стало совсем хаотичным. Диму тоже подгоняла эта тварь, ощущавшаяся им, как сама Смерть, пришедшая из своего царства сюда, в мир живых.
Они уже почти миновали заполненный тварями двор соседнего квартала, когда позади снова "всхлипнуло". И уже гораздо ближе! В этот же момент грудь Димы сдавило, словно откачали воздух. Длилось это буквально мгновение, но парень чуть не отрубился от страха. Он оглянулся и поверх голов тварей увидел Его! Скреббер оказался довольно крупным, возвышаясь метра на три своим, сейчас "собранным", уже красно-бурым от крови "диском-телом".
– Быстрее!! – заорал Горец.
Дима снова оглянулся. Тварь находилась ещё на противоположной стороне двора, метрах в ста от них, может чуть больше. Разделял их прямой "коридор", проделанный Сойкой и который уже начал "смыкаться", заполняясь убегающими монстрами. В последний момент, когда Дима уже собирался отвернуться, он "поймал" на себе Его "взгляд". И тут же в голову, породив сильнейший приступ боли, отчего парень даже упал на четвереньки, "вломился" ворох быстро сменяющихся мыслеобразов. Эта тварь "говорила" с Димой! Чьи-то сильные руки подхватили его, где-то далеко послышался крик Сойки. А Дима с трудом снова взглянул на так и не сдвинувшегося с места скреббера, у которого, поразительно быстро очищался от крови панцирь, словно её впитывало и с мольбой "ответил", бросив мыслью, НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ, ДАЙ УЙТИ! В голове словно бомба взорвалась и всё померкло…

* * *

Очнулся Дима рывком, словно рубильник переключили. Тело отзывалось, как ему и полагается. И даже голова не болела, хотя он помнил последние мгновения перед тем, как отрубиться, её взорвало болью изнутри. Мама подсуетилась, подлечила, подумал он.
Открыв глаза, Дима обнаружил себя в комнате какой-то квартиры, лежащим на кровати.
– Очнулся! – тут же к нему прижалась Сойка, обнимая. Отец тоже здесь и облегчённо выдохнул.
– Долго я так..? И что произошло..? – в горле сухо, как в пустыне. Приподнявшись на локте, Дима попросил воды. Мама тут же поднесла ему пластиковую бутылку. Вдоволь напившись, принял вертикальное положение.
– Часа четыре. Как ты? – спросила всё ещё волнующаяся Сойка. Ого, пол дня прошло уже, подумал Дима, хорошо меня, видно, приложило.
– Нормально, мам. Так что произошло? Мы ушли, я так понимаю?
– Или Иной позволил нам уйти, – сказал Горец. – Когда ты вырубился, скреббер ещё раз крутанулся, покрошил кучу тварей и убрался в другую сторону, не стал нас преследовать. Хотя должен был, – отец бросил взгляд на свёрток с серпами, что не укрылось от Димы и продолжил:
– А потом стало уже попроще. Правда, тебя нести пришлось, Сойка дорогу "прочищала"… ушли на другой кластер, нашли квартирку эту. Отдохнём немного и дальше пойдём, с этим Иным времени кучу потеряли… спешить нужно. Да и уйти подальше, раз эта тварь где-то неподалёку крутится…
– Есть хочешь? – спросила мать. Стоило только ей сказать про еду, как желудок паренька тут же отозвался протяжным урчанием. Дима кивнул, а Сойка оторвалась, наконец, от сына и ушла из комнаты, видимо, на кухню. Он взглянул на отца и спросил:
– Пап, почему мы так спешили уйти? Не, я понимаю, скреббер та ещё тварь, но там на крыше он нас ведь и не видел.
Горец несколько секунд молчал и начал говорить:
– Будь это обычный, вернее, Чёрный Иной, там бы и остались, да. С Серыми всё иначе. Мои серпы, это ведь части тела одного из таких. За эти годы я уже понял, что они даже отдельно от тела продолжают жить, если их постоянно "кормить" кровью, – на этих словах Дима усмехнулся, не очень-то верилось, больше на сказки из книжек похоже. – Не смейся, сын, я серьёзно. И ты сам это поймёшь, когда возьмёшь уже свои такие в руки, – вот здесь усмешка сползла с лица сына. – Так вот, ты уже сам видел, НАСКОЛЬКО эти Серые агрессивны и опасны. Убивают всё, до чего могут дотянуться. Даже Чёрных. С переменным успехом, конечно, но чаще побеждают. А если встречаются два таких, то это как… не знаю… локальный конец света. Серпы живые и если бы этот Иной их почувствовал, то ему похрен твари стали бы, он устремился бы к нам. И… – отец на некоторое время замолчал. – И, боюсь, с этой тварью я бы не справился, сразу понял это, как его увидел… поэтому и нужно было бежать.
У Димы челюсть отвисла после слов отца. Он-то Горца считал чуть ли не всесильным, не было такой твари, с которой отец бы не справился. А тут… нет, Дима не разочаровался, он начал понимать, что есть всё-таки вещи и существа куда сильнее отца. И от этого становилось жутковато. Горец продолжил:
– Видишь ли, Серые обычно водятся ближе к другому краю Пекла, за сотни километров отсюда. И как он здесь оказался, я не знаю. Хотя, это Иные, конечно, их и не понять, но всё равно странно. За время своей… жизни… здесь… я ни разу не видел Серых именно в гуще кластеров Пекла. Чёрных да, частенько увидеть можно, но не Серых. И он… как бы это сказать… слишком силён был, таких я вообще никогда не видел. А убил я Серых, с десяток точно, так что, в принципе, знаю о чём говорю. Честно… – отец зачем-то бросил взгляд в сторону двери из комнаты. – Я испугался. Конечно, больше за тебя с Сойкой боялся, но это не тот страх. Испугался я… давно, очень давно я так не боялся…
Отцу явно было трудно это говорить, подобрать нужные слова тем более, но Дима его понял. Он сам-то не знал, как от страха не наложил в штаны. И твари тут, на расстоянии вытянутой руки и скреббер, да ещё какой! Ему вспомнился "коридор", стенами которого стали твари, постоянное мельтешение их оскаленных морд… жутко. И скреббер ещё подавлял своей аурой или что у него там. Ладно хоть, так и не приблизился.
– Я тебя понял, пап… – сказал Дима. – И… всё ведь в порядке. – попытался он приободрить Горца. Лицо отца тронула улыбка и он кивнул.
– А почему он не стал нас преследовать? – снова спросил Дима в этот момент вернулась Сойка с котелком. Комнату тут же заполнил запах еды.
– Ешь, сын, – она отдала котелок и Дима тут же принялся усиленно работать ложкой, плевать, что макароны, плевать, что тушёнка. – О чём треплетесь? – спросила Сойка уже у Горца.
– Да разобраться всё пытаемся в произошедшем. Не должен был Иной нас "отпустить".
– Почему?
– Вот и я не знаю, почему, – ответил Горец.
А Дима оторвался от еды, вспомнив как "подключилась" мама. Вот это было, конечно, охренительно круто! И страшно одновременно. Не ожидал Дима, что мама может быть ТАКОЙ. Он её всегда знал доброй, нежной, заботливой, хрупкой даже, светлой. А тут… чужая словно и страшная, не меньше всех тех тварей вместе взятых. И ведь заражённые и от неё щемиться начали, как от того скреббера, когда она их… убивать начала. Ни разу до этого Дима не видел другой стороны маминого Дара. И увидев… он даже не знал, как реагировать. С одной стороны, ну и что? Да, "высушила" хренову кучу тварей, спасла их с отцом, по сути. А с другой стороны… Дима не хотел бы её больше такой видеть. Да и… по ощущениям эта грань её Дара, словно "подменяла" Сойку на какое-то другое, холодное и чуждое к жизни, существо. Отец, интересно, это чувствует?
– А вырубился-то я почему?
– Это у тебя уже спросить нужно. Перед тем, как Иной ушёл, ты всё на него смотрел. Секунды какие-то, а затем обмяк, я тебя еле подхватить успел.
И Дима вспомнил последние моменты перед обмороком. Нахмурившись, он произнёс:
– Я же его ощущал… прям как Близнецов… только с этим… больно было… вот и вырубился, наверное, от этого, – и Дима решился рассказать про "картинки". Рассказ занял буквально пару минут. Начал Дима с Близнецов, как последние дни пытался осмыслить множество мыслеобразов, переданных ими. Отец тоже нахмурился, ему по снам было "знакомо" это ощущение. Спросил, какие именно картинки видел Дима. Когда он перечислял те, что запомнил, особенно родителей поразило упоминание о человеке в ковбойской шляпе. Переглянулись даже, а Дима переспросил.
– Совпадение или нет, но похоже, Близнецы наши Нестора видели. И если запомнили, значит, что-то важное с ним связано.
– Нестор это старик тот, про которого ты рассказывал?
– Да, это же Нестор того Элитника сектантского завалил, а не я. Не знаю, что у него за ружьё такое, но черепуху твари разворотило так, будто из гаубицы словила. Да и вообще, помог очень, – ответил отец.
– Да уж… дела… – протянула Сойка. – А с этим что? Тоже картинки тебе транслировал, получается?
– Ага… и кажется, он меня понял…
– В смысле?! – Горец аж вперёд подался. Дима прожевывал кусок тушёнки, раздумывая.
– Хотя, мне, наверное, показалось… он когда взглянул на меня… или на нас, не знаю, меня, как кипятком окатило и я от страха взмолился, чтобы он меня в покое оставил… – тут Дима глянул исподлобья на родителей, скажут что или нет, мол вот, снова только о себе думал. Но нет, отец и мать внимательно смотрели на него, ожидая продолжения.
– В общем… после этого я начал видеть картинки. Как в быстрой перемотке, смазано всё и очень быстро. И вот тогда меня накрыло, думал лопнут мозги от боли… ну и вырубился, по ходу, от этого.
На этот раз родители молчали долго, Дима доесть даже успел.
– Это что получается, Дима со скребберами контактировать может? – медленно спросила Сойка не пойми у кого.
– Судя по всему, да… ох… хренеть, конечно… выходит, Иной нас реально отпустил, раз в другую сторону ушёл… у меня ведь серпы чуть из рук не выпрыгивали. Ещё немного, буквально десяток метров и он их сам почуял бы…
– Ну… контактировать, это вы завернули. Не понимаю я их, – смутился Дима. – Слишком они… не люди… и картинки эти, не просто картинки. А будто… как сказать-то… будто целый мир "свёрнутый", завязано на картинку много чего. Ощущения, будто перед пропастью стоишь, хоть я и не знаю, как это. Дух захватывает. Сейчас даже, вспомнил вот опять…
Снова тишина. Родители не спешили что-либо говорить. Да и что тут скажешь? Никто и никогда не сталкивался с таким. Первой нарушила тишину Сойка:
– Что нам это может дать?
– Да ничего, в сущности, – ответил Горец, посмотрев на сына, жующего очередной батончик шоколада. – Иные, во-первых, слишком опасны и непредсказуемы, экспериментировать с ними чревато. Ну и во-вторых, наш Дима их всё равно не понимает. Пока что. Может, в будущем и будет толк. Но это слишком опасно. Может их ощутить издалека, уже огромный плюс. Да и ты говорила, что чувствуешь их.
– Я только Близнецов ощущала. Этого нет, – ответила она.
– Тоже странность… – спустя несколько секунд задумчиво произнёс Горец. – Ладно, вроде немного разобрались. Часик на отдых и в путь. До темноты хорошо бы ещё хоть километров десять пройти.
На том и порешали. Дима, уже сытый, решил вздремнуть. А Сойка и Горец ушли на кухню, чтобы не мешать сыну, досталось ему всё же больше всех.
– Что думаешь? – спросила Сойка.
– Про Диму? – она кивнула.
Горец в своей манере пожал плечами, прежде, чем ответить. Разлив по чашкам заваренный чай, он сказал:
– Что тут думать, сын развивается и будет сильнее меня на своём пике. Даже случившееся это доказывает. Вспомни того Иного, в котором Близнецов нашли. Он был гораздо слабее, но вы от его давления чуть не померли, при том, что я "глушил" его. А у этого Серого энергетика, как реактор ядерный, в разы сильнее давило. И Дима выдержал без проблем, хотя я боялся сначала, – Горец хрустнул галетой и отпил чая. – То, что он Иных может чувствовать, картинки эти… честно, не знаю, к чему это в будущем приведёт.
– А Нестор?
На этом вопросе Горец задумался и долго не отвечал. Наконец, произнёс:
– Старик этот явно больше, чем нам показал. Кто он или что… не знаю даже. И об Иных он знает куда больше нас и кого либо вообще. Как он о тех же Близнецах узнал? Или как они о нём узнали? Пересекались, значит. Опять же, по логике вещей, Нестор в другом Улье остаться должен был, но он помог мне тогда с той тварью. И это был именно он, не двойник, я уверен в этом. А это значит, что?
Сойка некоторое время размышляла.
– Он может ходить по Ульям, – Горец кивнул в ответ.
– Точно так. Но опять же, нам от этого ни тепло, ни холодно. Долги перед ним мы закрыли. Смущают, конечно, периодические встречи с Близнецами, но они нас не трогают и ладно.
Дальше разговор свернул на предстоящий путь, долго ли осталось. Как сказал Горец, если идти тем же темпом, то, примерно, через неделю-полторы уже придут. Обсудили еще, что нужно будет сделать, ведь состояние Дома, наверняка, за эти годы ухудшилось. Да и теперь их трое. Решили действовать по факту, но то, что работы предстоит много, было точно.

* * *

С момента встречи со скреббером прошло больше недели. Сама по себе дальнейшая дорога ничем примечательным не запомнилась. Однообразные улицы мёртвых городов, залитых кровью и воняющих смертью. Периодические стычки с заражёнными. С Горцем и его серпами, да ещё и Даром Сойки, Пекло и не казалось настолько опасным, как его описывали другие рейдеры, да и сам отец Димы. Но стоило только парню задуматься, а что будет, если он один здесь останется, ответ однозначный, смерть. Да, на час или два его бы хватило. Может быть, даже и день протянет. Но это до первой серьёзной твари или большой стаи. Скрыться Дима только на своих двоих может. Из атакующего, ну да, сейчас, в принципе, сил в "кинетике" ему хватит, чтобы приложить кого-нибудь чем-нибудь тяжёлым или саму тварь "ударить". Но не более. "Сдвиг" ещё. Эта штука посерьёзнее, хотя Элитника здешнего всё равно не убить, мала ещё "пробивная способность". Проверяли это часто. За эти две недели убили, вернее, отец убил, с десяток Элитников. А вот Дима всё никак не пробивал энергетический щит тварей. Да, и с ног их ронял, замедлял, оглушал даже, но вот чтобы насмерть, как любого не развитого заражённого, не получалось. При этом он не отчаивался, знал, что рано или поздно качественный скачок произойдёт. И так со всеми его Дарами. Видел их уже, в тот самый первый раз, когда с тварями схлестнулись.
Поэтому и двойственные ощущения от этого путешествия были. С одной стороны всё отлично, идут не особо напрягаясь. А с другой стороны Дима прекрасно понимал, что без родителей он в Пекле стопроцентный труп. Нужно становиться сильнее, правильно тогда отец говорил. И Пекло самое лучшее для этого место, постоянное чувство опасности и стресс. Организм и сознание словно сами ищут способы преодолеть это. Правда, сейчас, у него всё это в облегченном варианте, но всё равно, прогресс огромный. За месяц Дары "подросли" больше, чем за всё время до этого в стабе.
Единственное, в чём прогресса так и не случилось, это мыслеобразы, воспринятые от скребберов. Самое интересное, выяснилось это чуть позже, тот калейдоскоп "картинок" от Серого тоже запомнился. У Димы складывалось впечатление, словно у него в голове флешка, куда эти "картинки" и "сохранились". С другими воспоминаниями, из жизни в смысле, такого не было и что это означает, не ясно. При чём, "сохранились" они в первоначальном виде. Если "картинки" от Близнецов Дима ещё мог "просмотреть", и то не все, слишком "смазанные", то от Серого, "система", что называется, "падала". Тут же начинала раскалываться голова. И это всего за какие-то несколько секунд. Однажды он попытался перетерпеть, но пошла носом кровь и он вырубился, чем снова напугал родителей. Больше так экспериментировать Дима не решался, "расшифровать" бы сначала, что попроще. Он был уверен, что в этих "картинках" есть смысл и скрыта какая-то информация, слишком уж они "объёмные". Особенно Диме нравился странный образ – стеклянная чернота на земле и в небе, с отблесками света, а между, на уровне глаз, молочно-белая, медленно пульсирующая полоса. Почему-то именно эта, жутковатая на первый взгляд, "картинка", навевала вселенское умиротворение, словно затягивая в патоку спокойствия и ощущения безвременья. Дима даже временами "вспоминал" её специально, чтобы снять эмоциональное напряжение в конце очередного дня или просто успокоиться. Другие "картинки" уже не вызывали каких-то "понятных" ощущений, как эта. Вот с ними и "бился", пытаясь осознать.

* * *

К концу второй недели, на очередном ночлеге, Горец всем объявил, что до Дома осталось совсем немного, день пути, если точнее. И в "коридор" уложились почти идеально, спасибо Близнецам, сейчас бы пришлось бежать, сломя голову.
На следующий день, примерно к полудню, вышли на кластер, на другой стороне которого, протекала река и имелся пирс с прогулочным катером. Само место Горцу было знакомо, не раз и не десять даже, здесь проходил, возвращаясь к Дому. Вот и сейчас путники шли, Сойка воодушевленная, Дима тоже, в ожидании "чего-то" такого. Один Горец, как всегда, собран и спокоен, о чём остальным в конце-концов и напомнил.
Город, в общем-то, ничем от других виденных до этого, не отличался. Широкий прямой проспект, один из центральных, видимо. Разбитые машины и витрины магазинов на первых этажах зданий, мусор, почти уже чёрные от времени потёки крови, куда ни глянь, подсохшие костяки останков людей и заражённых. Жуткая в самом начале и привычная сейчас картинка окружающего мира. Дима порой задавался вопросом, как всё-таки отец здесь смог выжить? Ведь в самом начале ни Даров, ничего, что могло бы помочь, у него не было. Везение? Наверняка. Либо, как с улыбкой, шутя, говорил сам отец, Улью, видимо, захотелось понаблюдать за чем-то новым в Пекле, чем постоянные смерти сотен тысяч людей. Но всё равно, как не сойти с ума от такого? Дима не представлял, как это, провалиться из другого мира. Улей и всё, что в нём происходит, он воспринимал, как должное. Видел он "свежаков" в стабе, ошарашенные, глаза на выкате от происходящего. И страх. Всегда был страх. А здесь, в Пекле, всё это можно умножить в тысячу раз.
От этих невесёлых мыслей отвлёк отец. Кстати, с "блоком" так и не разобрались до сих пор, не мог всё ещё Горец "почувствовать" сына. Вернее, ощутить, как носителя эмоций он Диму мог, но вот прочесть их нет. С одной стороны это сына устраивало, а с другой, отец мог бы, возможно, что-то подсказать, воспринимая Диму "глубже", чем просто с его слов.
– Сын! – уже окрикнул Диму отец. Он встрепенулся, огляделся и чуть не врезался в стоящего впереди Горца. – Пустышей не считай.
Дима немного смутился, но вида постарался не подать. Как оказалось, они сейчас стояли напротив небольшой площади с разрушенным фонтаном в центре. За ней, с разбитыми витринами, находился продуктовый супермаркет.
– Еды взять нужно, этот кластер последний с городом. За рекой уже лес, десятка на два километров кластеры и примерно, посередине, нужный нам. Так что запастись сейчас надо. Воды бы ещё набрать, но пока колодезной попользуемся. Прокипятить если, нормально будет. А позже уже выберемся сюда, нормальной принесём, – Горец усмехнулся, смотря на всё более хмурящегося сына, который сейчас всё это представлял. – Ничего, сын, такие условия тоже полезны, приучают довольствоваться малым.
Сын лишь хмыкнул в ответ. В магазине забили рюкзаки под завязку. Крупы, соль, сахар, чай, кофе, консервы. Ну и кучу сладостей Дима не поленился собрать в отдельный пакет. То, что он их донесёт, случись хоть ядерный взрыв, родители были уверены.
До набережной добрались без проблем. Тварей на этом кластере практически не осталось, дальше река, поэтому Орды и уходили вдоль неё в разные стороны. Плюс к этому, сам кластер грузился раз в две недели, что являлось для Пекла немалым сроком. Сейчас до перезагрузки оставалось ещё дня три, самый, что называется, "спокойный" период. Но в любом случае, бдительность терять ни в коем случае нельзя. Кочующие стаи и Орды, не следующие за загружающимися кластерами, здесь не редкость. За этот месяц путники уже раз шесть таких "кочевников" пропускали.
Как только приблизились к реке, люди с огромным удовольствием вдохнули свежий и влажный воздух. Какой же это кайф, после долгого времени нахождения среди смрада сгнивших городов, вдохнуть, наконец, чистый воздух! И настроение сразу поднялось.
Катер нашли быстро. В этом "варианте" города, пирс находился не напротив выезда с проспекта, а метров на двести правее. Пока Горец запускал двигатель, ключ запуска, как и всегда, висел на стойке в маленькой рубке, Сойка и Дима, после того, как он отвязал канат от пристани, наслаждались воздухом и звуками плещущейся о борт воды.
Переправа тоже не заняла много времени. На резиновой лодке, найденной на том же катере, пристали к противоположному берегу, вытащив её на всякий случай из воды. Катер оставили дрейфовать по течению.
До нужного кластера добрались часа за полтора и Дима впервые в жизни увидел настоящую Черноту. Пусть её и было немного, но впечатление эта "подкова" оставила неизгладимое. По понятным причинам вступать в неё парень не стал. А вот Горец не спешил идти дальше, хмуро вглядываясь в заросший в центре этой "подковы" кластер.
– Что-то не так… – задумчиво произнёс он спустя минут пять. Сойка обеспокоенно посмотрела на него.
– Давайте я сначала схожу, проверю, – ответил он на невысказанный вопрос. – Что-то изменилось.
Оставив на всякий случай Сойке и Диме один серп, Горец ушёл. Не было его минут двадцать. Вернулся он задумчивый и явно озадаченный.
– Что там, пап?
– Перезагрузился Дом… – хмуро сказал Горец. Сойка расширила глаза от удивления и открыла рот.
– Да, Сойка, плакал наш жемчуг… – и Горец со злостью пнул ближайший пенёк от сваленного дерева, раскрошив его в щепки. – Двенадцать Белых жемчужин! И всё в кисляк!
Дима, мягко говоря, удивился. Дюжина Белых! Да это же… это…
– Пиз… – осекся он тут же. А Сойка с Горцем рассмеялись почему-то. Смеялись заливисто и долго.
– Но… – вдохнув, отсмеявшись, начал Горец. – Есть и плюс. Домик не нужно будет достраивать, практически новый и побольше немного, нам хватит. И для жизни почти всё есть, даже скважина вместо колодца и генрик в сарае, с топливом. Идёмте, в общем. Хрен с ним с жемчугом, толку горевать теперь. Зато хоть знать будем, что это долгий кластер, а не стаб. Выяснить бы ещё точно, насколько долгий.
– Лет восемь, точно… – буркнула Сойка.
Дом оказался и в правду лучше, чем помнила девушка. Ещё не почерневший от времени сруб из ровных профилированных брусьев, пластиковые окна, нормальная металлическая дверь и крыша из профлиста, а не побитый шифер с заплатками из линолеума. Да и размером побольше, не просто маленькая избушка, а полноценный дом, примерно, пять на пять метров. Внутри тоже всё почти новое, нормальный, не скрипучий пол, хорошая мебель и главное, кухонный гарнитур, а не самодельные стол с полками и старинным рукомойником. И посуда кое-какая имелась, маленький холодильник, газовая плитка, в общем, всё, что нужно для жизни на природе. Даже комнатка отдельная была с кроватью. И в ней же сейф с двумя ружьями.
– За домом, у сарая, правда, дохлый пустыш был, оттащил его на "стекло", – сказал Горец, наблюдающий за осматривающимися Сойкой и Димой.
– Да и фиг с ним, – ответила Сойка, добавив:
– Ну, что я могу сказать, мне здесь нравится, даже за жемчуг не так обидно теперь, – и обернувшись к сыну, спросила:
– А ты что думаешь?
Парень усмехнулся и ответил:
– Белый жемчуг я и не видел ни разу, так что тоже не скажу, что обидно. И да, домик неплохой. Скучно, правда, здесь будет, наверное.
– Ну, заскучать я тебе, Дим, не дам. Да и не будем мы всё время здесь торчать, – с улыбкой ответил Горец. – Что ж, давайте устраиваться.

Воспоминания. Горец

С момента встречи с Иным, другого названия той чёрной твари Виктор так и не придумал, прошло уже четыре месяца. Он был уверен, что именно в этих чудищах и можно найти белые бусины. Это стало навязчивой идеей. Виктор, можно сказать, начал бредить этим. Он видел и других подобных тварей, они хоть и редко, но попадались на пути. Старался не переходить им дорогу, так, издалека понаблюдать только. И из этих наблюдений Виктор понял несколько моментов.
Во-первых, одинаковых Иных или даже похожих, не было, от слова совсем. Они, словно чужеродный элемент в этом мире. Если Высшие и тем более, низшие, ещё как-то походили друг на друга, то Иной мог оказаться любой формы и размера, с любым количеством лап, отростков, голов, глаз и пастей. Неизменным оставался лишь цвет, матовый или глянцево-чёрный. Во-вторых, обычные твари, что Высшие, что низшие, до усёра боялись Иных. Наблюдал, однажды, картину "избиения младенцев". Иной появился не пойми откуда, рядом с небольшой стаей, которая явно очень спешила. Твари, в прямом смысле слова, обосрались жидким и начали ломиться кто куда. Первым лёг Высший, с массивным телом, покрытым толстыми пластинами брони и шипастый до безобразия. Иной, казалось, даже не заметил монстра, "выстрелил" в него и ещё нескольких замешкавшихся монстров пилообразными отростками, пробившими кость пластин на удивление легко. Затем без видимого напряга "подтянул" визжащих от страха тварей к себе, а один только Высший был раза эдак в два больше Иного. И уже когда извивающиеся чудища оказались практически вплотную, буквально нашинковал их другими отростками, абсолютно не встречающими "сопротивления" плоти и костей. Причём, Виктор уже знал, что у Высших есть что-то вроде кинетического щита, как "плёнка", покрывающего тело. Но Иному вся эта "защита" была по боку.
И вот тогда, парень первый раз задумался, что можно не только бусины взять, но и те же отростки-резаки, дедова сабля к тому моменту совсем пришла в негодность и пришлось от неё избавиться. Последняя вещь, связывающая Виктора с прошлым, расстаться с саблей оказалось на удивление тяжело, словно от души кусок отрывал, но и таскать с собой бесполезную железяку смысла не было. В-третьих, вытекало из второго. Там, где обитал Иной, тварей не водилось в радиусе, как минимум, километр, поэтому если Виктор набредал на совсем пустой осколок, сразу становился крайне осторожным или менял направление движения.
Вот и строил теперь планы, как можно добыть белые бусины. Но чтобы завалить Иного, нужно обладать куда большей силой. И все эти четыре месяца Виктор сражался с Высшими, ему словно "планку" начало срывать на фоне этой Идеи или… Цели. Поначалу, конечно, он подходил к сражениям с опаской, даже готовиться пытался и нападал только на одиночек, но стычки всегда получались разными и часто приходилось убегать или скрываться в невидимости, чтобы уйти от твари. Монстры разные и обладали разной комплекцией и способностями. Наличие этих самых сверхспособностей, стало очень неприятным открытием. Была, например, тварь, которая могла телепортироваться на десяток-другой метров. Ещё одна умела ставить дополнительный щит, мерцающим куполом накрывая себя. Ненадолго, но всё же.
Освоить "свой" телепорт у парня получилось далеко не сразу, но справился и теперь активно им пользовался. С бусинами тоже, вроде как, разобрался окончательно. Красные развивали его способности, а чёрные "поддерживали" здоровье, тонус и подстёгивали регенерацию. Нет, Высшие, те, которых убил Виктор, его так и не достали, в противном случае ему тут же настал бы конец. Лишь одной твари удалось "обжечь" Виктора. Хрен поймёшь, что за способность была у Высшего, но рядом с ним, в моменты его атак, воздух раскалялся до невероятных температур. Эту тварь-таки Виктор убил, но далось это крайне тяжело. И чёрные бусины "вылечили" множественные ожоги по телу буквально за день, но помучиться пришлось изрядно. Это открытие, ускорение регенерации после приёма бусин тоже немало удивило и обнадёжило.
Ко всему прочему, Виктор стал замечать, что меняется физически. Кожа стала прочнее, не потеряв своей эластичности, он стал гораздо сильнее и быстрее. Даже думать начал резче, особенно в сражениях. Плюс ещё постоянно возникающее ощущение "замедленности" окружающего, помогало быстрее принять правильное решение. Внутренне он тоже изменялся. Кости, связки и мышцы, явно стали прочнее и выдерживали такие нагрузки, что в обычном состоянии сделали бы из него инвалида. В стычках приходилось вертеться, как уж, уходя и уворачиваясь от атак монстров. Контакт обычно становился близким, примерно, с середины сражения, когда Виктор уже практически в упор "забивал" тварь своими способностями. "Хлопок" перешёл в иное качество, став "ударом". Теперь Виктор мог "регулировать" мощность, размер и концентрацию "поражающего элемента". С кинетикой пришлось сложнее, но Виктор и здесь нашел ей применение, кроме банального щита. Эта способность переросла в полноценный телекинез и он постоянно тренировался в "управлении". Что-то происходило и с внутренними органами, особенно испугало сердце. Ритм "усложнился", не стал быстрее или медленнее, стал, именно, другим, не привычное ту-дум, а что-то вроде ту-ду-дум… дум. Дыхание так же стало "другим". Лёгкие явно прокачивали большее количество воздуха, чем раньше и впитывали тоже больше, так как выдох стал короче вдоха. И всё это очень пугало Виктора. Даже возникла мысль, что он точно так же превратится в монстра, просто займёт это больше времени. Но затем и эти мысли ушли. Нашлась Цель. И Виктор шёл к её воплощению. Проблемой стало то, что Иные попадались довольно редко, но была уверенность, как только почувствует себя готовым, тварь обязательно найдётся.
Эмпатия тоже претерпела изменения, но в данном случае, только в плюс. Теперь Виктор полностью ей управлял, а не она им. Он мог совсем её заблокировать, оставив чистым своё сознание и мог "выкрутить" на полную, чувствуя даже лёгкое изменение эмоционального фона вокруг, но с этим нужно быть осторожнее и чётко разграничивать "своё" и "чужое". Ещё одним поразительным свойством стала возможность ощущать "остаточные", как это называл Виктор, эмоции. Каким-то образом он мог ощутить "произошедшее" в данном конкретном месте. И эти ощущения, в свою очередь, "рисовали" в голове события. Это, словно, нырнуть в омут с головой. Первые несколько раз он еле "выплыл". В целом, это оказалось для Виктора бесполезно, но иногда всё же "посматривал" в прошлое. Зачем, не знал и сам, всё равно там ждала лишь смерть.
Характер Виктора тоже изменился. Незаметно, не так, что проснулся с утра уже другим. В значительной степени на это повлиял период, когда только-только заработала эмпатия и целый месяц, а может и больше, он находился под постоянным прессом чужих эмоций, чаще всего переродившихся тварей, плюс постоянные смерти вокруг, которые ощущались болезненными "уколами". И ещё много разных моментов. Да и сам провал в этот мир изменил характер. Всё это, в результате, "выплавляло" из Виктора кого-то нового, жёсткого, жестокого, бесчувственного к страданиям других, но, пока ещё человека. И ведь ему, на самом деле, стало плевать, сколько людей гибнет вокруг. А если нужно, сам начнёт убивать их. Уже приходилось.
Первый раз это случилось в "эмпатическом беспамятстве". В последствии Виктор убивал уже осознанно, потому, что мешали. В остальных случаях просто игнорировал людей, зная, что все они без пяти минут мясо для тварей, либо сами обратятся в урчащих и вечно голодных чудовищ. Радовало, что ему не часто приходилось пересекать "свежие осколки", но когда такая оказия случалась, обязательно кто-то умирал от его руки. Чаще всего жертвами становились полицейские. Они непременно принимали Виктора за бандита или террориста и пытались его задержать. Иногда хватало демонстрации способностей и те, в страхе, сваливали, но чаще всего умирали. Затем следовала обязательная паника среди ничего не понимающих людей. И всегда находилось несколько дебилов, которые всё происходящее снимали на камеры телефонов, даже когда приходили твари.
Угрызений совести, да и вообще, хотя бы чего-то, отдалённо похожего, из-за убийств людей, у Виктора не возникало, как и не возникало мыслей, что можно сделать по-другому. Так проще, нет человека, нет проблемы, можно спешить дальше. Вероятно, из-за этого изменения в характере, Виктор и начал сражаться с тварями при любом удобном случае. Удовольствия от сражений, как такового, не получал, "победы" лишь ненадолго приглушали растущую день ото дня агрессию. Ну и была Цель, естественно.

* * *

Развитый низший, огромный, с отростками-пилами на предплечьях, проломил своей тушей кирпичную стену ближайшего здания, метрах в десяти от места вынужденной стычки. Спустя несколько секунд, сквозь грохот опадающих обломков, послышался гневный клёкот твари. Не сдох ещё, с…ка, подумал довольно измотанный уже Виктор. Из облака поднятой пыли показалась лапа монстра, а затем и окровавленная морда. Парень, на остатках сил, запустил в неё "ударом", который с треском ломаемых костей черепа, разворотил эту самую морду, поставив точку в этом сражении.
Виктор устало уселся там же, где и стоял, тяжело вздыхая и роясь в кармане в поисках бусины. Двадцать два низших, из которых восемь оказались очень развиты. Это рекорд, с натужной усмешкой подумал он, проглатывая чёрный шарик. Схватка получилась, в общем-то, неожиданной. Виктор "мародёрил" труп Высшего, всё ещё не брезгуя этим. Стаю заметил сразу, как только твари оказались в радиусе действия эмпатии. Осколок этот был полупустой, выеденный уже давно, даже вони почти не ощущалось. Как сразу прикинул Виктор, стая должна пройти далеко от него, поэтому снова отвлёкся на "вскрытие". Это стало ошибкой, опомнился он уже, когда монстры были в соседнем дворе и навелись на "свежатинку", невесть как оказавшуюся посреди пустого осколка. Разумеется, Виктор мог уйти в невидимость или "упрыгать" телепортами. Но решил подраться, от схваток уходил только в случае явного превосходства тварей. А здесь их хоть и многовато, но все низшие. И это тоже могло стать ошибкой, фатальной. Вожак оказался неглупым и пустив мелочь вперёд, со своими более развитыми собратьями навалились чуть позже и со всех сторон. Место ещё довольно неудобное для Виктора. Не очень большой двор, много разбитых машин, старых тополей, торчащих в небо голыми стволами с "обгрызенными" ветками. Места для манёвра совсем мало, особо не "распрыгаешься" телепортом.
Кинетику в этой схватке Виктор использовал по полной программе, используя в качестве снарядов все более-менее тяжёлые предметы, вплоть до тел самих монстров. Но, справился, одолел тварей. Да и себя тоже "победил", в какой-то момент Виктору стало страшно, особенно, когда носом пошла кровь, первый признак серьёзной перенагрузки способностей. А оставалось тогда ещё три, хоть и побитых, но развитых монстра, во главе с вожаком.
Хорошо ещё, не зацепили, подумал Виктор, наслаждаясь теплом и энергией, разливающимся по гудящим мышцам и растянутым связкам после принятия бусины. Под конец битвы он совсем не пользовался телепортом и кинетикой, полагаясь уже только на возможности тела, иногда с трудом и треском растягивающихся в неимоверных нагрузках жил, уворачиваясь от атак чудищ и выжидая удобного момента для нанесения смертельного удара. В глазах к тому моменту стояла красная пелена и Виктор опасался пропустить смертельный уже для него, удар. Хватило бы и одного, "ковыряльники" у монстров уж очень впечатляющие. И несмотря на укреплённое тело, проверять на себе остроту когтей тварей очень не хотелось.
Минут пять понадобилось парню, чтобы прийти в себя. Ещё минуты три он потратил, закончив с трупом Высшего. Три чёрных. Стоило ли оно того, подумал Виктор, проглотив ещё одну бусину, для закрепления, так сказать. Осмотрев место побоища, они снесли несколько тополей, окончательно разнесли детскую площадку, парень снова невесело усмехнулся. Нарвался, по своей же глупости. Окажись низших чуть больше, сил бы уже не хватило, и так по краю прошёл. Ладно хоть сейчас поблизости никого, нашумели на всю округу. Уходить отсюда пора, к вечеру, как раз, он должен дойти до ещё одного скопления небоскрёбов.
С ними, к слову, оказалось довольно интересно. После той первой встречи с Иным, Виктор дошёл до небоскрёбов на следующий день. И бродил среди них ещё пару дней. Монстров, как ни странно, было немного и в основном, низшие. Как понял из наблюдений Виктор, здесь понатыканы здания из совершенно разных городов и стран. Осколки оказались совсем маленькими, буквально на два-три здания. Вот Виктор стоит рядом со строением из какого-то европейского города, а через дорогу в небо торчит уже небоскрёб из Японии или Китая, их иероглифы он всё равно не различал. И эта мешанина сбивала с толку. Мало того, Виктор ощущал себя здесь словно таракан у ног гигантов.
Первые несколько минут он с открытым ртом и задрав голову вверх, рассматривал высоченные здания. Ну и конечно, появление двух "амбалов" и "топтуна" благополучно профукал. Лишь услышав радостное урчание и перестук "каблуков" вожака этой троицы, опомнился. Монстры разогнались и находились уже буквально в десятке метров. "Ударом" в одного из "амбалов", а перед остальными "выставить" кинетический щит, в который две твари благополучно и с треском врезались. От этого у Виктора в голове прострелило болью. "Удар", попавший монстру в область груди, практически оторвал тому голову и разворотил грудную клетку, расплескав в стороны кровищу и ошмётки кожи и мяса. Пока остальные приходили в себя, Виктор добил их несильными "ударами", по паре на брата.
Дальше Виктор вёл себя куда осторожнее. В последующие два дня облазил многие здания. Чего-то конкретного не искал, было просто интересно. На обилие останков и разруху давно не обращал внимания, лишь поражался временами той резне, что здесь творилась и размерам тех тварей, что здесь резвились. В некоторых зданиях зияли проломы, словно монстр проходил "сквозь" небоскрёб. Хотя, так оно и было, по-другому эти огромные "дыры" и не объяснить. Окна во многих местах, даже на очень высоких этажах выбиты. Наверное, когда люди начали понимать, что им грозит и когда ворвались твари поменьше, они начали выпрыгивать. Представлять даже не хотелось, каково было этим несчастным, что после тумана обнаружили в окнах совсем другой пейзаж. Ну а дальше становилось совсем уже тухло.
Ещё одной интересной деталью стало время до следующего провала. Здесь оно оказалось практически одинаковым для всех осколков. Наверное, они начинали обновляться друг за другом через очень короткий промежуток. Вот уж где раздолье монстрам. В каждом из таких небоскрёбов куча народа, количество останков об этом говорило. В общем, место интересное и жутковатое. До обновления, кстати, оставалось ещё дня три, так что уходить отсюда необходимо пораньше.
Ночевать решил по привычке, на крыше. Выбрав здание повыше и поцелее, минут через сорок, не встретив внутри ни души, он, наконец, забрался на самый верх. Уставший и злой, тащиться пришлось по лестнице аж на сто двадцать четвёртый этаж, плюс ещё выход на саму крышу. Но вот когда Виктор-таки оказался наверху, открывшийся вид поразил до самых потаённых глубин души. Пусть небоскрёб оказался и не самым высоким, одним из, но находился ближе к краю этого "конгломерата", так что видно очень далеко. Залип, минут, наверное, на пятнадцать, настолько захватила открывшаяся картина. Сплошной город до горизонта. Дома с такой высоты, как прикинул Виктор, не меньше четырёхсот метров, казались совсем малюсенькими, как и все ужасы и тревоги, там происходящие. Виднелись и "обелиски" провалов в разных местах, не меньше пары десятков.
Крыша небоскрёба оказалась двухуровневой. Выход был на первом, нижнем уровне, опоясывающим по периметру здание. Второй уровень представлял собой большую вертолётную площадку. Даже вертолёт обнаружился. Целый и совсем нетронутый, бликующий на закатном солнце глянцем краски на плавных обводах корпуса. Единственным минусом оказался полудохлый обращённый, пилот машины, которого эмпатия даже не заметила. Когда парень приблизился, тот и сдвинуться с места не смог, настолько был истощён. Лишь совсем глухо засипел, вращая своими страшными буркалами. Виктор выдернул его из салона и сломал шею, попросту "топнув" с силой ногой и выкинул на удивление лёгкий по весу труп, "за борт" здания. В летающей машине не воняло, стояла открытой, продуваемая ветрами и парень решил расположиться внутри. Всё же на такой высоте ощутимо поддувало, да и ночью может быть прохладно.
Отсюда, с высоты, вдалеке на горизонте были видны ещё "островки". И похоже, это такие же небоскрёбы, Виктор теперь полностью уверился, что этот мир состоит из "лоскутного" города. Хотя, всего мира-то он и не видел. Может быть с другого "островка" будет виден край?
Пока грелась вода в котелке, Виктор все глазел по сторонам. Заметил и передвигающуюся волну тварей. Отсюда она выглядела, как серое пятно, поглощающее промежутки между коробочками домов. Чуть в стороне, а на деле в нескольких километрах, в другом направлении двигалась ещё одна волна. Минуты через три Виктор насчитал таких "пятен" не меньше десятка только с одной стороны. И вот сейчас ему стало снова страшно. Как умудрялся постоянно "проскакивать" между ордами чудищ? Везение, не иначе. Ещё одним наблюдением стало то, что чудища движутся по направлению к ближайшему обновившемуся осколку. Знать бы график, подумал Виктор, можно тогда рассчитывать свой маршрут, а не переться наобум. И тут же снова подумал, усмехнувшись, как тут расчитаешь, осколков сотни и тысячи и есть только направления.
В итоге, поужинав и устроившись внутри вертолёта, решил двигаться от этого "островка" до другого и оттуда уже высматривать край этого нескончаемого города. Не может быть, чтобы он тянулся бесконечно. В противном случае, Виктор точно попал в персональное Чистилище, где только он один и жив…

* * *

До следующего "островка" удалось добраться, примерно, через три недели почти прямого пути. Интересного ничего не встретилось, всё те же, разного оттенка "свежести" районы городов с населившими их чудовищами. Заночевать Виктор решил на соседнем от скопления небоскрёбов осколке, а обследование начать уже со свежими силами с утра. Тварей здесь было довольно много, видимо, обновился не так давно, вот и остались ещё "подонки", собирающие крохи с "барского" стола. Сражаться Виктор уже ни с кем не стал и квартиру на ночлег искал, спрятавшись в невидимость. Нетронутая квартира нашлась не сразу, на улице уже практически полностью стемнело. В подъезде девятиэтажки пришлось убить одного низшего, почти не развитого, обгладывающего до этого уже объеденные кости. На такие случаи у Виктора имелся альпинистский ледоруб, закреплённый на бедре. Вообще, он несколько пересмотрел свой подход к подбору снаряжения. Обувь теперь выбирал лёгкую, те же берцы, но "летние", с тряпичными вставками и не на толстой подошве. Хоть и силушки прибавилось, но таскать по килограмму на ногах целый день утомительно. Из одежды, все тот же камуфляж, удобно, пусть и временами сложно найти. Хотя, учитывая возросшие возможности, уже не особо опасался заходить вглубь осколков, в поисках нужных вещей. Ещё он стал теперь носить наколенники с защитой голени и налокотники из мотоциклетной экипировки. В стычках вертеться приходилось, поэтому изодранные колени и локти были обычным делом. С защитой стало проще и одежду каждый раз менять не приходилось. Конечно, от зубов и когтей не спасёт, но ободраться об тот же асфальт уже не даст. Так же он носил с собой и туристический набор для приготовления еды, котелок с кружкой, газовая туристическая горелка, но и обычная спиртовка тоже имелась. Это на случай если не найдется баллонов с топливом, что случалось частенько, далеко не на каждом осколке был туристический магазин. К этому ещё стоит прибавить тонкий летний спальник, который места в рюкзаке практически не занимал. Ещё несколько ножей на разные случаи жизни. Особенно радовали подобранные на военной базе, не тупились и не ломались, сплав какой-то фельдеперстовый у клинка. Ну и ледоруб, чтобы по-тихому упокоить кого-нибудь. Рыльно-мыльное, запасной комплект одежды и белья само-собой, как и запас еды.
Есть Виктор стал заметно больше и каждый день перед ночлегом запасался едой на следующий день. Своей гордостью и чуть ли не самой большой ценностью, считал зарядник на солнечной батарее, случайно обнаруженный на одном из осколков в соответствующем магазине. Смартфон, до этого лежащий мёртвым грузом, наконец, ожил. Музыка, как много в этом слове, почти вся память в гаджете ей занята. Правда, в самый первый момент после включения, смартфон чуть не улетел с крыши дома, где на тот момент находился парень. Фотографии. Прошлая, счастливая и беззаботная жизнь. Сейчас те проблемы, что стояли тогда перед Виктором, казались абсолютно простыми и не имеющими значения, здесь-то не знаешь, доживешь ли до следующего дня. Нахлынуло резко и мощно, словно эмпатия в десяток раз усилила собственные эмоции, до слёз о потерянной жизни… но пересилил, пережил этот тяжёлый момент, хотя казалось бы, всего лишь фотографии и переписки. В итоге Виктор удалил всё, кроме музыки и всего одной фотографии.
Квартира оказалась довольно просторной двушкой на седьмом этаже. С дверью, правда, пришлось попотеть, чтобы сильно не нашуметь. До него уже пытались "открыть", она была вмята внутрь и по центру разодрана когтями. Оказавшись внутри, Виктор некоторое время следил за перемещениями монстров поблизости, вдруг кто-то всё же услышал скрипы двери и маты. Но никто так и не пожаловал. Через час, сытый и в принципе, довольный жизнью, он завернулся в спальник и уснул на большой хозяйской кровати в спальне. Проспать появление монстров Виктор не боялся, эмпатия "предупреждала" неприятным "уколом".
С утра, проснувшись, умывшись и перекусив, Виктор двинулся дальше. Минут через сорок осторожного передвижения, мелочи из низших здесь осталось много и собирать толпу за собой никакого желания не было, он, наконец, вышел на осколки с небоскрёбами. И снова, как в первый раз, залип, задрав голову вверх, но быстро себя одёрнул. "Прощупав" осколок, понял, что времени у него на всё про всё от силы день. Ночью, скорее всего, или даже с вечера, здесь начнутся обновления. Так что, несколько часов на "побродить", затем выбраться снова на крышу, осмотреться, передохнуть, определить дальнейшее направление и валить поскорее.
В принципе, нового для себя Виктор здесь ничего не нашёл, всё та же разруха, здания из разных стран, битые машины, останки и мусор. Монстров тоже хватало, в отсутствии волн, здесь хозяйничал Высший с немаленькой свитой, их Виктор обошёл по широкой дуге, именно сейчас встревать в драку не хотелось.
Ближе к полудню обнаружился очень странный и интересный осколок. Высоченный небоскрёб и метров по десять всего до границы со всех сторон. Казалось бы, что такого, но Виктор долго не мог понять, в чем дело, настолько уже разум и взгляд привык к вездесущей разрухе. Осколок был совсем нетронутым. Вообще. Ни мусора, ни останков. Сам небоскрёб целый и невредимый, окна играют зайчиками на стёклах. Некоторое время парень даже не решался зайти на этот осколок, прилетевший из какого-нибудь Токио или Гон-Конга, вывески с иероглифами об этом и свидетельствовали. Пронаблюдав из соседнего здания некоторое время, Виктор заметил ещё одну интересную деталь, твари почему-то обходили этот осколок. Что им не так, было совсем непонятно и стало крайне любопытно.
Опасности не ощущалось, "чувство жопы" молчало, поэтому Виктор решился-таки исследовать и этот осколок. Дождавшись, пока в поле зрения не останется ни одного монстра, быстро пересёк дорогу и границу осколков. И первый раз за всё время ощутил что-то, переходя с одного на другой осколок, чего не мог объяснить. Словно "придавило", но мягко и еле заметно. А ещё будто уши ватой заткнули, как при взлёте или посадке самолёта, но не так сильно. Поспешил скрыться с улицы внутри здания. Полумрак, царящий в огромном просторном холле, зрению почти не мешал. Большие окна давали достаточно света. На первых этажах здания явно находился торгово-развлекательный центр, Виктор заметил знакомые вывески бутиков известных брендов. Нацепив налобник, заглянул в ближайший магазин. Одежда висела на стеллажах совершенно нетронутой. Складывалось впечатление, что люди отсюда просто исчезли, в один момент, буквально секунду назад. Даже пахло не кровью и гнилью, а каким-то приятным парфюмом.
Культурный шок. Вот что испытывал сейчас Виктор, никак не ожидая такого. Всё, чего он касался, было настоящим и целым, не осквернённым лапами тварей. Ещё большим шоком для Виктора стала СВЕЖАЯ еда в первой же кафешке! Как такое могло быть?! Первые мгновения он даже боялся дотронуться до красиво сложенных блюд в неработающих холодильниках на витринах. Решился. И долго ещё не мог оторваться, пока не набил желудок. Еда хоть и была острой, но это не надоевшая тушёнка с макаронами. Кайф. Лишь бы живот не прихватило теперь. Наевшись, Виктор сидел на мягком пуфе, прислонившись к стене и думал. Может это осколок "заглючило"? Хотя, это же не "матрица" какая-нибудь, чтобы здесь что-то глючило. В этом мире, однако, всё что угодно может быть. Интересно, а осколок, вообще, обновляется? "Ощущался" он странно, определить, когда должен случиться очередной провал, Виктор так и не смог. Не было даже ощущения "долго", а объяснить свои ощущения не мог, никакой аналогии не возникало. Но и проверять это Виктор не собирался. И даже с соседнего не посмотришь, они здесь все, почти в одно время обновляются.
Запомнить бы это место, может быть получится когда-нибудь вернуться, думал Виктор. Можно, конечно, на других осколках, подальше которые, переждать и вернуться сюда через несколько дней. Но и останавливаться в своём бесконечном и бессмысленном пути не хотелось, привык к постоянному движению. Ладно, пока ещё время есть, нужно максимально обследовать здание. Да и наверх выбраться, раз уж здесь задерживается, решил Виктор.
Минут через тридцать неспешной "прогулки" из бутика в бутик, набрёл на антикварную лавку на третьем ярусе. И здесь тоже остановился надолго, увидев различные клинки. В основном, продавались чисто азиатские представители, сувенирные, что плохо. Настоящих клинков на витринах не было. Хотя и неудивительно, настоящие клинки, это оружие.
А ещё здесь подавали чай. Настоящий, листовой, в брикетах и самых разных сортов. В этом напитке Виктор очень даже неплохо разбирался, дома только держал штук десять сортов. А здесь просто рай для чаемана. Единственной и неразрешимой трудностью стал языковой барьер. Все этикетки с антиквариатом были продублированы и на английском. А вот чай, нет. С другой стороны, не всё ли равно? Лишь бы не "Пуэр" или "Те Гуаньинь" с "Красным халатом", усмехнулся про себя Виктор. Хотя, на запах, тот же "Пуэр" он помнит, цветочный, тяжеловатый с примесью древесных ноток. "Красный халат" и есть красный чай, тут его всего пять видов. С другой стороны, лучше найти и эти сорта, иногда расслабиться не помешает, решил Виктор.
Уходил из лавки довольный и в хорошем настроении. Если не потеряет рюкзак, то взятого чая ему на год хватит. "Пуэр", кстати, он "разнюхал" и тоже взял. На счёт "Гуаня" и "Халата" не уверен. Минут через тридцать выбрался на крышу. Снова уставший и с гудящим ногами. Крыша этого небоскрёба тоже оказалась оборудована вертолётной площадкой, но самой летающей машины не было.
Открывшийся вид снова потряс Виктора. Каким бы ни был ужасным и жестоким этот мир, но и в нём имелась своя, странная, особенно если из таких мест рассматривать, красота. Или может это от чашки пресловутого "Пуэра" всё красивым кажется? Заварил-то Виктор его крепко, не очень по правилам, но всё же. Да и сам чай, который, к слову, он нашёл не на основной витрине, явно долго выдержан. Нет, всё-таки с такой высоты мир этот назвать красивым можно. Одну сторону обзора, правда, перекрывали более высокие здания, но это ничего, примерно оттуда, Виктор и пришёл, смотреть не на что. Кстати, вот и ориентир нашёлся. Чуть дальше, в стороне, находился небоскрёб в форме вытянутого яйца и такими же окнами, а фасад словно "перевит" ярко-салатовым плющом. Думается, решил Виктор, такого второго здания уже нигде не будет. С другой стороны, если уйдёт далеко, то уже не сможет найти это место, да и вряд ли станет возвращаться. Свой-то осколок давно не помнит даже в какой стороне находится. Но это мысли о будущем, сейчас понять нужно, в какую сторону двигаться дальше.
Минут через пятнадцать, приблизительно, определился с направлением. С западной стороны, вдалеке, всё "серело" тварями. Где-то, уже и не помнил, он раздобыл подзорную трубу. Именно её, бинокли тяжёлые и громоздкие, а она складная. Нужен был прибор как раз на такие случаи, с высоток осматриваться и чтобы места много не занимал. Обзор, естественно, похуже, но Виктору и этого достаточно. Итак, с севера пришёл он сам, а на востоке так же заметно много тварей, да и "обелисков" тумана провалов торчало аж не меньше пары десятков. Поёжился, представив, каково там сейчас. На юге тоже двигались волны, но имелись и бреши. Значит, туда и пойдём, решил парень, убирая подзорную трубу в чехол и в рюкзак. На юго-западе, как раз виднелся ещё один островок, совсем далёкий и еле видный. Почему-то идти Виктор решил именно к нему, а не к тому, что был чуть ближе, но с другой стороны. Что ж, пора и честь знать, подумал он и поблагодарил этот осколок за подаренные часы маленького счастья. Ну и за чай тоже. До вечера ещё пара часов, определил Виктор, как раз хватит, чтобы покинуть этот конгломерат бетона, стекла и стали, густо смазанных кровью.
Спустившись на первые этажи, всё-таки ещё раз заглянул в какую-то закусочную, только уже с европейской кухней. Некоторое время недоверчиво принюхивался к еде и снова не обнаружив посторонних запахов, наелся. Когда ещё так покайфует. Всё же очень странно. Еда вся свежая, а холодильники не работают. Как так? Пришла ещё одна мысль, а вдруг это всё свежее только на этом осколке и стоит только выйти за границу, как вся еда в желудке сгниет? Сомнительно конечно, очень, но не блевать же всё обратно? Да и не вычиститься уже в любом случае. Выкинув эту мысль, Виктор вылез из-за столика и прихватив из холодильника ещё один ролл с мясом птицы и салатом, самый большой, направился на выход.
Еда не испортилась и Виктор выбросил обёртку метров через пятьдесят. Запах разнесёт, но да ладно, укроется в невидимости, если что. На сытый желудок махаться с кем-то хотелось ещё меньше, чем до этого.
"Район" с небоскрёбами он покинул минут через тридцать, упёршись в натуральные трущобы. Видел такие периодически. Дома старинные, в основном, деревянные и ветхие. Интересно, откуда такое прилетает? И Россия ведь, как ни прискорбно, в какой из вариаций миров в родной стране всё настолько хреново, что люди вынуждены жить в таких вот халупах. Вдохнув воздух с заметной вонью гнили, Виктор поморщился, вспоминая нормальные и радовавшие нос запахи в том необычном небоскрёбе. Выдохнув чуть печально, двинулся в глубь осколка.

* * *

Месяц спустя.

Принципиально нового за этот месяц не произошло ничего. Способности Виктора, казалось, вышли на свой пиковый уровень, во всяком случае, улучшений уже не ощущал. Единственное, понемногу увеличивалось "количество использований". Это тоже хорошо. Забирая всё больше на запад, Виктор заметил, что и монстры "матереют". Мелочи из низших уже практически не встречалось. Монстры меньше "топтуна" по развитию, стали редкостью. Одиночек или небольших стай, к сожалению тоже. К концу месяца темп передвижения Виктора снизился. Иногда приходилось некоторое время пережидать, пока не пройдёт большая стая. И хвалёная невидимость не поможет, банально не пройти из-за обилия монстров. Да и Высшие стали, будто, крупнее. Виктор справедливо опасался, что может найтись и такой, что увидит его и под невидимостью. А ещё уверился окончательно, что нужны белые бусины. Морально, к схватке Виктор уже готов, а вот как оно выйдет на самом деле, можно гадать на чайных листьях. Иных, с последнего раза, он больше не видел. Специально тоже искать не было смысла, хрен поймёшь их повадки. Это поведение монстров ещё можно более-менее предсказать, изучил их за это время довольно неплохо.

* * *

Виктор быстрым шагом шёл сквозь только-только провалившийся осколок. Обходить времени не было, позади неслась волна монстров, так что идти можно только вперёд, да и не факт, что с какой-нибудь другой стороны не прёт такой же вал тварей. Даже в направлении, котором он шёл сейчас, уверенности совсем не имелось.
Довольно непривычно это, видеть живых ещё людей, слышать пусть и обеспокоенную, но такую же живую речь на родном русском языке. На Виктора оборачивались, видок, конечно, у него тот ещё, совсем не подходящий для центра большого города с его офисами, ресторанами, бутиками и дорогими машинами, пусть и побитыми в многочисленных авариях. Серый камуфляж довольно сильно выделялся на фоне обычной одежды жителей. Встречаясь с людьми взглядом, Виктор, однако, видел лишь трупы, пусть они и ходят сейчас, разговаривают, чувствуют. А те, на кого он посмотрел, спешно отводили взгляд и боялись даже посмотреть вслед, не понимая, чем же их так пугает этот странный, явно спешащий, молодой на вид, человек.
Осколок "бурлил" эмоциями, даже эмпатию приглушить пришлось. Очередной перекрёсток встретил Виктора ещё одной аварией. Столкнулось около десятка машин. Те, что оказались в самой гуще, разбиты всмятку и оттуда густо "пахло" смертью, вперемежку с запахом бензина и машинного масла. Людей вокруг собралось уже немало, кто-то пытался помочь, другие снимали происходящее на камеры телефонов. Полиции не было даже близко. Виктор лишь головой покачал, обходя место трагедии. И такие аварии, поменьше или побольше, сплошь и рядом. Многие люди уже нехорошо себя чувствовали, значит, скоро начнут обращаться. Даже, наверное, быстрее, чем придут твари извне. Виктор обгонял их, примерно, минут на тридцать-сорок. Во всяком случае тех, о которых знал. А вот если ещё одна или не одна волна движется к этому осколку с какой-нибудь другой стороны, тогда, возможно, придётся торчать здесь несколько дней на какой-нибудь высотке. Такое с ним случалось пару раз. Не самое приятное времяпрепровождение, нужно отметить. Отбросив эти мысли, Виктор двинулся дальше. Метров через двести после перекрёстка, нос тронул приятный запах выпечки и тут же захотелось есть. А что если… в течение следующих нескольких минут Виктор взвешивал все "за" и "против". Времени, в принципе, у него не так уж и мало. Зайти в какое-нибудь кафе точно хватит, так он тоже делал. Без денег, правда, ничего и не взять. Но ведь и деньги раздобыть не проблема. Кафешки грабить, на предмет булочек и пирожков, выглядело смешно.
Оглядевшись, Виктор увидел проезд между зданий и ушёл с широкого проспекта. За зданиями располагалась парковка для работников офисов и дальше, за металлической оградой, двор жилых пятиэтажек. Людей там тоже было немало, но это всё равно. Глянув на парковку, Виктор увидел совсем рядом с выездом пузатого мужика в костюме у дорогого джипа. Человек сосредоточенно пытался позвонить, тыкая толстым пальцем в экран телефона и суетливо вышагивал возле машины туда-сюда. Метрах в пятнадцати, ближе к зданию, стояла группа людей, около десятка, бурно что-то обсуждающих. Хотя, почему что-то, обсуждали происходящее.
Эх, жаль пистолет выбросил, сейчас напугал бы да и вся недолга, а так бить придётся, пришла мысль. Паники или "героев" Виктор не боялся совсем. Да и плевать, ведь они и так все трупы.
– Закурить не будет? – спросил Виктор у толстяка. Он сначала не обратил внимания, но через пару мгновений опомнился и смерив парня взглядом, недовольно ответил:
– Не курю.
Виктор улыбнулся:
– Это правильно, – и тут же сблизившись, хуком в челюсть, аж хрустнуло, вырубил мужчину. Телефон вылетел из рук, а сам толстяк, как подкошенный, свалился у джипа. Виктор быстро начал проверять карманы. Как ни странно, люди, что стояли чуть дальше, даже ничего не заметили, джип прикрыл происходящее. Заметили со двора. Какие-то мужики начали кричать, мол, ментов вызовем сейчас или сами перелезем забор и накостыляем. Засуетились и те, что стояли у выхода из здания. Кто-то из них побежал внутрь, за охраной, видимо, а пара молодчиков направилась к Виктору с явным намерением разобраться. Всё это он ощущал эмпатией. Да и вообще, "тучи" вокруг начали сгущаться. А вот и кошелёк. Обнаружив, наконец, что искал, мельком заглянул, отметив наличие пачки купюр и сунул в карман штанов, выпрямляясь. Парни разом остановились метрах в трёх от джипа, встретившись взглядом с Виктором. Обоим лет по тридцать на вид, широкоплечие, явно не поглазеть на девочек, посещающие тренажёрный зал.
Он усмехнулся:
– Шли бы вы отсюда. А лучше бегите, скоро здесь такой пиз…ц настанет, что о быстрой смерти молить начнёте.
Парни переглянулись, но намерений не изменили.
– Чего? – начал один из них. – Да ты понимаешь…
В этот момент позади раздался окрик охранника, дюжего мужика в чёрной форме "ЧОПиков", а парни недобро ухмыльнулись. Охранник спешил в их сторону, в руке дубинка. Ну вот, начинается, подумал Виктор.
– Не советую, ребят, серьёзно, – произнёс он и тон его снова остановил шагнувших к нему парней. Охранник был уже метрах в пяти и останавливаться явно не собирался. На поясе у него висела ещё и кобура с оружием, заметил Виктор.
Парни расступились в стороны, пропуская охранника и в этот момент произошло удивительное. Мужчина вскрикнул, выронил дубинку, его самого резко подбросило метра на три вверх и уронило на капот ближайшей машины, тоже джипа, тут же отозвавшегося на такое обращение визгом сигнализации. Молодые люди с открытыми ртами стояли не двигаясь, наблюдая, как Виктор опускает руку. Охранник сполз с капота, грянулся ещё и об асфальт, постанывая от боли в отбитом теле.
– Говорю же, не советую, – затем глянул на так и лежащего в отрубе толстяка, добавил:
– Да и начальника своего вы явно не любили.
Со двора тоже что-то кричали, но уже не так активно. А Виктор развернулся и зашагал прочь, оставив за спиной остолбеневших людей. Никто преследовать не решился.
Минут через пятнадцать Виктор уже наворачивал свежую, хоть и не подогретую выпечку со второй уже чашкой растворимого кофе из ещё не остывшего большого чайника. Кафе имело летнюю террасу, там и устроился, наблюдая за суетящимися людьми вокруг. Он был сейчас единственным посетителем и девушка-кассир даже обрадовалась. Странно конечно, что эта забегаловка не закрылась, как остальные. Прикончив с десяток разных булок, с мясной и сладкой начинкой, Виктор засобирался. Подошёл снова к кассе и попросил ещё несколько булочек с собой. Девушка удивлённо посмотрела него, но говорить ничего не стала, выложив в бумажном пакете заказ. Виктор вытащил всю наличность и подал кассирше, а кошелёк выбросил в урну рядом, у девушки аж глаза на лоб полезли.
– Сдачи не нужно, – остановил он кассиршу, открывшую рот и развернувшись, пошёл на выход. Уже у двери она окликнула его:
– Постойте… – Виктор обернулся. – Вы… знаете что происходит?
Чуть помолчав, он вздохнул, посмотрел ей в глаза и невесело ответил:
– Знаю… – и добавил, спустя секунду, перебив девушку, тоном, от которого мурашки по спине побежали:
– Бросай всё, набери еды и заберись на крышу повыше. Может и проживёшь чуть дольше остальных…
Дверь за Виктором закрылась, звякнули китайские колокольчики, а девушка так и стояла с пачкой купюр в руке, собирая мысли в голове и унимая возникший вдруг страх. Предчувствие чего-то ужасного с новой силой навалилось на неё, а этот странный мужчина с жутким, пронизывающим взглядом и в странной для города одежде, своими словами только усилил это ощущение. Спустя ещё минуту, она опомнилась, сорвала с себя форменный фартук, сгребла в пакет, не глядя, выпечку, кинула туда бутылку воды и сама поспешила к двери, решив последовать совету незнакомца. И окунувшись в звуки города, уже не услышала, как на кухне что-то с грохотом упало, забренчало и следом раздался отчаянный крик боли одного из поваров.

* * *

Спустя две недели.
Из того осколка Виктор выбрался без проблем, во всяком случае, одиночные твари, встреченные ближе к границе, таковыми не являлись. Волны, как опасался, тоже не оказалось. До самого вечера он без остановки удалялся от того осколка.
К концу второй недели пути, набрёл на пустой осколок и что самое интересное, не городской, а с заводами и складами, что-то вроде промзоны. Сам осколок на провал уходить явно не собирался, ощущение было не то что "долго", а словно эта территория совсем не обновлялась с момента появления этого мира. Да и выглядело всё очень старым. Именно старым, пусть и разрушений тоже хватало. А ещё здесь явно обитал или обитает Иной. Об этом свидетельствовали обнаруженные иссохшиеся останки тварей с ровно, словно лазером, срезанными костями, а некоторые оказались странно перемолотые, словно тела медленно плющили. Так могли только Иные. И Виктору сразу стало очень некомфортно. Вроде и сам желал этой встречи, морально готовил себя, а вот сейчас поджилки чуть не трясутся от липкого страха.
Остановиться решил в ближайшем здании, полуразрушенной кирпичной коробке, метров пятьдесят на двадцать. Это оказался какой-то цех, в котором либо собирали, либо ремонтировали большие автомобили. Здесь обнаружились и станки и ржавые остовы самих машин. Нашлось и что-то вроде бытовки, там Виктор и обосновался.
Остаток дня провёл в осторожном обследовании ближайшей территории. Следов Иного не обнаружил.
На утро продолжил поиски, облазил практически весь осколок, но Иного так и не нашёл, решив было, что здесь его уже нет. Но тогда и осколок не должен пустовать, справедливо рассудил Виктор, возвращаясь в своё убежище. Уже вечерело, небо, в зловеще-красном окрасе быстро затухало, делая тени гуще. Минут через пятнадцать Виктор был на месте и принялся готовить ужин. Как всегда, тушёнка да лапша.
Ночь прошла спокойно и с утра Виктор решил ещё раз пройтись по осколку и если не найдёт Иного, продолжит путь дальше. Подсознательно он и хотел, чтобы монстра не было здесь, всё-таки это не с Высшим биться.
Ближе к обеду, намаявшись, решил ещё раз обследовать довольно большое здание какого-то завода. Территория была огромна, рядом ещё и котлован находился, видимо, под второй цех. Метров пять глубиной, на дне была искрошившаяся бетонная плита фундамента и низкие тумбы-колонны с торчавшей из них толстой арматурой. На самой территории в разных местах навалены кучи металлолома, имелись и выставленные в ряд проржавевшие "Уралы" и каких-то других грузовиков. Чуть поодаль от здания стояли высокие металлические сооружения, похожие на четырёхлапые краны. Здесь интересного ничего не нашлось и Виктор направился внутрь здания. Вчера он здесь ходил уже под вечер, поэтому сейчас, при свете, увидеть удалось гораздо больше. Цех оказался огромен, внутри будто больше, чем выглядел снаружи. До потолка, с кучей металлических конструкций, рельс, по которым когда-то перемещались подъёмные механизмы, метров пятнадцать, не меньше. На выщербленном, в трещинах, бетонном полу, стояли неизвестного назначения, большие, метров по шесть высотой, агрегаты. Из некоторых торчали гофрированные металлические трубы, уходящие к другим механизмам. Были и станки поменьше, об их назначении Виктор тоже мог только догадываться.
Ближе к центру цеха в крыше зияла огромная дыра. В этом месте металлические фермы были прогнуты внутрь, словно снаружи чем-то ударило. Здесь и разрушения имелись. Несколько больших агрегатов оказались измяты и буквально изорваны. На полу валялось множество ржавых кусков железа, явно бывших деталями этих самых агрегатов. Что здесь могло произойти, Виктор решительно не понимал. Даже взрывом вряд ли такое можно устроить. Рядом с проломом в крыше, в одном месте с погнутых ферм свисали какие-то сегментные толстые провода. Тоже часть какого-то механизма. Виктор задрал голову вверх. Там, под потолком, довольно темно и разобраться в мешанине железа и этих самых проводов, чтобы понять, чем это раньше могло быть, оказалось невозможно. И фонарик, как назло, с собой не взял. Может, попробовать выбраться на крышу, подумал Виктор, всё ещё рассматривая пучок свисающих чёрных кабелей. И что-то в них ему начало казаться неестественным. Чем больше Виктор всматривался, тем более начинал укрепляться в этой мысли. Нигде больше в этом цехе он подобного не видел. Только здесь. Подойти подёргать? Нет уж, дураков ищите где-нибудь в другом месте.
Твою же мать!! Виктор аж присел на корточки от догадки! Это ведь Иной и есть!! Только какого хрена он не двигается?! Дохлый что ли?! Было бы прекрасно. Следом накатил и страх, сразу сковавший льдом желудок и кишечник. И ведь эмпатия, как всегда молчит! Иных его способность абсолютно не воспринимала. Так! Успокоиться, приказал себе Виктор. В любом раскладе тварь нужно кончать, раз уж сам этого хотел столько времени. Вытащив из кармана чёрную бусину, Виктор её проглотил, лишним не будет и вдохнув глубоко, запустил в место, где по его расчетам должно было находиться тело монстра, несильным "ударом". Через секунду там раздался грохот и скрежет, разнёсшийся гулким эхом по цеху. И тут же понял, что зря это сделал. На него будто скала свалилась, чуть не лишив чувств. С огромным трудом удалось устоять на ногах и "выдавить" себя из этого "болота" воздействия твари. С потолка начали падать вниз части ферм, а провода, оказавшиеся на деле щупальцами монстра, начали жить своей жизнью, извиваясь и шаря вокруг в поисках обидчика.
Наверное, Иной находился в спячке, раз так медленно раскачивался. В этом Виктору повезло и ему хватило времени привести себя в "боевое" состояние и избавить голову от воздействия твари, которое вгоняло в ужас и путало мысли. Дурак! Идиот! Долбо…б!! Виктор ругал себя на чём свет стоит, нужно было вообще по-другому всё делать! Но уже поздно. Воздействие на разум усилилось, заставив Виктора зарычать и он начал отступать. Щупальца же двигались всё увереннее и быстрее. Задевая разбитые механизмы и станки, чёрные отростки оставляли на них вмятины и крушили, словно весили по тонне, хотя казались совсем лёгкими. Грохот усиливался, а Виктор решил отойти подальше. Но с этим возникла проблема. Его тело вдруг налилось тяжестью, словно он весил не семьдесят пять, а сто семьдесят пять килограмм! Двигаться стало очень трудно! Мышцы с натугой передвигали ноги. Что за хрень?!
А десятки щупалец так и продолжали извиваться и крушить всё вокруг. Виктор оглянулся. Увидев метрах в десяти дальше проход пошире, он туда "прыгнул". И тут же тело стало лёгким, словно перышко! Это что выходит, вокруг этой твари что-то вроде гравитационной ловушки?! Да это ж пиз…ц! К нему тогда и не подобраться близко! Хотя, учитывая множество длинных щупалец, это крайне плохая и глупая затея. Он посмотрел в сторону беснующейся твари. Саму её ещё не было видно. Раздался ещё один протяжный стон металла и с потолка, вместе с кусками ферм и частью крыши, на пол что-то обрушилось. Виктора потряхивало от страха, нарвался, как есть, нарвался! Придурок, дебил! Нашёл на кого моську разевать! Эта тварь тебя размажет и не заметит!
Образовавшаяся куча из щупалец и кусков металла с кровлей крыши, под непрекращающийся грохот и какой-то надсадный писк, словно взорвалась! Виктор еле успел рухнуть на пол, буквально в полуметре выше пронеслось что-то большое и тяжёлое, об этом тут же сказал грохот и скрежет, раздавшийся позади него. Парень вскочил на ноги и увидел, как на щупальцах приподнимается нечто, описать которое, слов у него просто не нашлось. Неправильной формы тело, словно кусок чёрного пластилина помяли, да так и оставили. Из нижней части вырастают эти самые щупальца. Многие из них так и продолжали свое хаотичное движение, разбивая всё, с чем соприкасались, а на других эта тварь "стояла". Виктор заметил, как плющит от воздействия увеличенной гравитации огромные агрегаты вокруг, словно их медленно сдавливает прессом! Да и на разум давило прилично. Виктор раздул ноздри, х…й тебе, а не моего мяса! И метнул в Иного "ударом", каким обычно рвал развитых низших в клочья и проламывал черепа некоторым Высшим.
От удара тварь взметнула щупальцами и её опрокинуло на большой агрегат позади. Но видимых повреждений при этом не нанесло. Писк усилился и Иной, похоже, понял наконец, кто же его разбудил и разозлил! Практически мгновенно он подтянул все щупальца к себе и сжавшись, "выстрелил" собой в Виктора. А механизм, от которого оттолкнулась тварь, буквально развалило на части, разлетевшиеся далеко назад. Если бы Виктор не ожидал чего-то подобного, на этом бы всё и закончилось. Он снова "прыгнул", уже в сторону и как только "проявился", запустил ещё один "удар". Тварь по инерции, да ещё и "пнутая", пропахала приличную борозду в полу и образовала "просеку" метров двадцать, разнеся всё, с чем встретилось, вдребезги, только куски железа в разные стороны разлетались. Но повреждений, похоже, снова, так и не получила. Как же эту с…ку угандошить-то?! Виктор запрыгнул на какой-то станок, чтобы не терять из вида тварь. Та снова заработала щупальцами, разгребая собранную кучу мятого железа и через пару секунд чуть приподнялась на щупальцах. Бесформенное чёрное тело начало поворачиваться и Виктор "ощутил" взгляд. Очень похожее ощущение на то, как было с самым первым Иным.
Ещё "удар" и тварь вминает в кучу искорёженного железа. Писк снова усилился, казалось, из ушей кровь течь скоро начнёт! После этого удара Виктор начал понимать, что его "основной калибр" Иному, что слону дробина и нужно искать другой способ его убить. Или бежать, хотя это вряд ли получится, разозлился монстр донельзя. Иной, тем временем, крутанулся на месте, снова разбрасывая железо в разные стороны. И снова Виктор еле успел спрыгнуть на на пол. Хотя нет, с…а, задело! В левом предплечье "запекло" болью. Вот и первая кровь. Виктор мельком взглянул на руку. Повезло, порез хоть и длинный, но неглубокий, только рукав порвало. А Иной метнулся в сторону парня. Поразительно быстрая тварь! И ведь нельзя попадать под её воздействие!
Виктор снова "прыгнул" в сторону и тут же огляделся. Увидев кучу "уголков" пятидесяток, порезанных по два и три метра в стороне от себя, у него родилась идея. Подхватив один из них кинетикой, "метнул" его, что было сил, в Иного. И какое же было удивление Виктора, когда кусок металла воткнулся в тварь, снова сбив с щупалец на пол! Вот оно! Только вот… Виктору снова пришлось уворачиваться "телепортом", в этот раз в него летел не сам Иной, а какой-то измятый станок. С этого момента начались "пятнашки". Виктор "прыгал" и "кидал" в тварь чем-нибудь, что можно воткнуть, а Иной либо отвечал тем же, либо пытался сам настигнуть парня.
Эти "догонялки" продолжались всего минуты три, а Виктор уже ощущал, что начинает выдыхаться. Либо тварь с каждой минутой становится быстрее. В любом случае, нужно скорее заканчивать с ней. И даже секунды не было, чтобы залезть рукой в карман и достать ещё одну бусину, настолько всё быстро происходило. И если бы не способности Виктора, особенно увеличенные реакция с восприятием, ему давно пришёл бы конец. Да и так даже, в некоторые моменты этого боя "выезжал" на чистом везении. Синяков и ссадин у него уже было предостаточно, в бедро воткнулся небольшой осколок чего-то и знатно отвлекал болью, но Виктор на рану даже посмотреть не успевал.
Ещё с минуту они разносили оборудование цеха, вернее, рушил Иной, а парень убегал и уворачивался, изредка огрызаясь. В теле монстра уже торчало несколько железяк, другие он вытащил из себя. Виктор даже умудрился вогнать швеллер "сотку" в тварь, а ей, казалось, всё ни по чём, только вонючую кислым слизь в разные стороны разбрызгивала.
После очередного "прыжка" Виктор быстро огляделся и метнулся в сторону, скрываясь за огромным агрегатом. Как оказалось, их игра в кошки-мышки, загнала парня практически в угол цеха. Несколько станков, свободное, метров пять пространство до стены. Дверь! Зарычав от боли в бедре, Виктор понёсся к выходу. Позади в агрегат влетело что-то тяжёлое, парень аж пригнулся от грохота и оглянулся. Нет, не Иной, бросил что-то. И в эту же секунду механизм стало плющить к полу и его начали оплетать щупальца Иного, сжимая и сминая при этом. Вот и сама тварь показалась, возвышаясь над кучей железа. Для острастки Виктор шибанул "ударом", но видимого результата это не принесло. Тело Иного на пару секунд скрылось из вида и снова появилось, только уже слева от сминаемого с жутким скрежетом агрегата.
Виктор "прыгнул" к двери и выбил её ногой. Тут же прострелило болью и он чуть не рухнул на пол. Зарычав, снова "прыгнул", оказавшись метрах в десяти от стены цеха на улице и побежал, хромая, к куче металлолома, метрах в пятидесяти дальше. Сейчас он был на совсем пустом пространстве. Воздействие на разум чуть ослабло, стало легче даже дышать и Виктор всё же добрался до кармашка с бусинами. Через секунду стало ещё легче, ноющую боль в голове, как рукой смыло. На бегу он ещё посмотрел на бедро. Из него посередине, прямо рядом с ремешком крепления ножен торчало что-то небольшое и блестящее. Виктор оглянулся, убежал уже метров на тридцать от места "появления" и тут же стал свидетелем, как стена цеха буквально взорвалась обломками и мелкими кусочками кирпича! Огромный кусок измятого железа, раньше бывший тем самым агрегатом, снарядом вылетел из облака пыли через мгновение! Пролетев ещё метров пятнадцать, он с лязгом и скрежетом закувыркался, выбивая куски бетона из плит и через секунду врезался с грохотом в стоящие остовы грузовиков. От этого зрелища, пролетел-то этот кусок железа всего в десятке метров, Виктор сам рухнул на бетон, пару раз кувыркнувшись, сдирая руки в кровь и чуть не грянувшись ещё и лицом. Ладно хоть защита на локтях и коленях была. Боль в ноге на секунду даже "выключила" парня. И она же привела в чувства.
Подскочив, он понёсся дальше, не видя уже, как из облака пыли на постоянно шевелящихся щупальцах выползает Иной, оставляя за собой размазанный след тёмной жижи. Заметив беглеца, тварь грянула десятком щупалец, выбивая из плит куски и сжавшись в тугой комок, "выстрелила" собой в его сторону, намереваясь погрести под собой, размазать эту мелкую и наглую букашку, причинившую столько боли. У Виктора в этот момент "засвербело" и он "телепортом" ушёл вправо, снова на открытое пространство, к зданию цеха. Руку от лопатки до кисти прострелило нестерпимой болью и его самого швырнуло на землю! Он, кувыркаясь и разбрызгивая кровь, орал от боли. Когда земля и небо, наконец, перестали вертеться, Виктор попытался встать, но раненая рука почти не слушалась, более того, он на глазах слабел. Бросив взгляд на руку, ужаснулся. Тварь, в полете, как-то смогла достать его, наверное, кончиком щупальца, но этого вполне хватило, чтобы разворотить руку от плеча до кисти. Кровь не останавливаясь, хлестала из страшной раны.
Иной же, со страшным скрежетом и грохотом врезался в кучу металлолома и его довольно качественно засыпало. Виктор, видя эту картину, даже силы нашёл ухмыльнуться. Достав ещё бусину, проглотил. Секунды две спустя, почувствовав, что кровь начинает останавливаться, тяжело встал и поковылял к углу цеха. Бежать, валить надо и прятаться, раны зализывать, не по зубам ещё такие твари! Сейчас бы выжить, бились в голове мысли.
Позади снова раздался скрежет. Виктор оглянулся. Куча железа начала осыпаться, появились щупальца и начали разгребать металлолом. Освободится скоро, подумал парень и заработал ногами быстрее, хотя казалось, что еле тащится. Завернув за угол, взвыл от досады. Пустырь с котлованом. С этой стороны Виктор и зашёл в этот злополучный цех. Но делать нечего, бежать нужно. Рука болталась плетью, мучая сильной болью, аж в глазах мутилось, но кровь, вроде бы, течь так обильно перестала. Чудо всё-таки, эти бусины! В ноге боль практически и не ощущалась уже. Пробежав ещё метров двадцать, Виктор снова оглянулся и увидел летящие и кувыркающиеся по плитам куски железа. Сколько же дури в этой твари! Виктор сменил направление и побежал к котловану, за которым стояли в ряды старые, проржавевшие "Уралы", решив спрятаться там и убежать окончательно, если успеет. Пускай Иной беснуется в одиночестве.
Про след из капель крови Виктор совсем позабыл. Миновав пустое пространство с валявшимся мусором, побежал вдоль края котлована. В этот момент из-за угла цеха показался Иной. Не успел, пришла мысль. Снова "пригнуло" "взглядом" твари, от чего парень взвыл-зарычал, выдерживать это давление уже не осталось сил. А монстр снова ударил вокруг себя щупальцами, Виктор даже ощутил, как в пятки стукнуло и чуть сам не упал от этого. До конца котлована оставалось уже метров пятнадцать, когда Иной снова "выстрелил" собой. Но не долетел метров двадцати до парня, который в этот момент ещё и "прыгнул" телепортом вперёд, оказавшись за котлованом.
Тварь, явно ослабевшая от встречи с кучей острого железа, по инерции проехалась ещё метров десять и снова сжалась, готовясь ещё раз прыгнуть. А Виктор убегал дальше, понимая, что ему уже не скрыться. И он остановился, развернувшись лицом к Иному. Что ж, смерть нужно встречать лицом к лицу, дальше пытаться убежать, только продлять агонию. Иной, спустя секунду, метнул себя в Виктора. Их разделяло метров тридцать по прямой и "угол" котлована. Время снова привычно уже и наверное, в последний раз, замедлило свой бег. Виктор отчётливо видел, как "разворачивается" в полете монстр, в сплетении его щупалец открылась воронка пасти, вокруг неё были ещё и длинные резцы, которыми тварь перемалывала туши врагов, прежде чем сожрать. На солнце блестели отделяющиеся от тела капельки слизи, всё-таки удалось ранить и ранить хорошо, этого грёбаного осьминога, пришла очередная мысль.
Иной ещё летел над котлованом, когда Виктор собрал все оставшиеся силы в кулак и выплеснул их в тварь "ударом". Голову пробило болью и ноги от этого подкосились. Через мгновение раздался страшный треск и тварь, лишившись нескольких щупалец исчезла за краем котлована. А Виктор рухнул в бессилии на асфальт. Кое-как добравшись трясущейся здоровой рукой до кармашка, он вытянул бусину и сунул её в рот, на языке ощущался железный вкус, а в горло затекала собственная кровь.
Он лежал на спине и ждал, когда тварь нанесёт последний удар. Сил осталось только чтобы дышать. Раненая рука уже даже не болела, может быть мозг просто отказывался ощущать боль. Из котлована, как через вату, слышалась какая-то возня и редкие удары. Ну же, думал Виктор, но Иной всё не появлялся. Спустя, наверное, минуту, кое-как перевернулся на бок и тяжело встал сначала на колени, а затем и на ноги, превозмогая адскую боль в руке, да и вообще, во всём теле. Казалось, его долго били и тыкали чем-то острым. Спотыкаясь, Виктор подошёл к краю котлована. А через секунду упал на колени и согнулся в кашляющем, со сгустками крови, смехе. Истерика, облегчение, боль, удивление, радость, всё это смешалось в неудержимом хохоте. Иной, получив "ударом" в самое своё незащищенное место, свалился в котлован, ещё и насадил себя на торчащие шипами из тумбы фундамента толстые арматурины. И как Иной ни пытался, но снять себя с них не получалось. Даже колоссальная сила сейчас играла против него, тварь только разрывала себя сама. Бесполезно колотила щупальцами, вдребезги раскалывая бетонную монолитную плиту. В какой-то момент Иному даже удалось раскрошить под собой и бетон тумбы, но ворочаясь, он только сильнее себя насаживал на толстые прутья, нанося ещё больше внутренних повреждений. И его сознание начало понемногу угасать, вместе с обильно вытекающей из ран вязкой, воняющей кислятиной кровью…
Иной подыхал долго. Виктор, отсмеявшись и немного придя в себя, ещё, наверное, пол часа наблюдал, как извиваются оставшиеся целыми щупальца. Последним "ударом" ему удалось-таки поразить Иного. Когда надоело наблюдать за агонизирующей тварью, решил вернуться в убежище, рассудив, что если Иной за это время не смог выбраться из ловушки, в которой оказался, значит и не выберется больше. Следовательно, никуда не денется. А вот самому Виктору нужно привести себя в порядок. В голове уже более-менее прояснилось и избитое и израненное тело всё же начало слушаться. К убежищу добрался только часа через полтора, часто останавливаясь передохнуть, выложился всё-таки на тысячу процентов сегодня, особенно в цехе.
Кое-как стянув себя одежду, Виктор ужаснулся, на теле живого места не осталось! Раненая рука выглядела просто ужасно. И похоже, действовать ей больше не суждено. Вот это было совсем печально, руки Виктору нужны обе. Он даже повыл на судьбу-злодейку. Хотя, нарвался сам, чего тут теперь жаловаться, будет приспосабливаться к "однорукому" образу жизни…
Пока обмылся, обработал раны и перевязался, сознание терял раза три от боли, даже ещё одну бусину съел. Затем и приготовил поесть, умяв весь свой запас, шесть банок тушёнки, лапшу и галеты. Но голод практически не отпустил. Вода тоже закончилась, хоть и притащил вчера с соседнего осколка две пятилитровки. В конце концов, Виктора одолел сон и улёгшись в спальник, моментально вырубился.

* * *

К мёртвому уже Иному Виктор вернулся только через два дня. В первый день он провалялся в лихорадке, очень боясь, что умрёт от раны на руке, хотя та уже начала затягиваться и конечность даже не распухла, как ожидал парень. Но какой-то воспалительный процесс всё равно шёл и не дал Виктору полноценно двигаться весь день, лишь в туалет выползал. Жажда с голодом нещадно терзали организм. Ночь тоже прошла в полубреду, а с утра он почувствовал себя уже лучше. Общая слабость в теле, рука так и не слушается. Ну точно, думал Виктор, инвалидом остался, а здесь это смерти подобно. Но, жив пока и поборется ещё. Проглотив бусину и доев оставшиеся пару шоколадных батончиков, ближе к обеду сделал вылазку на соседний осколок, пополнить запасы. И до конца дня, ослабший уже в конец, но всё-таки натаскал и воды и еды. Даже небольшую стаю, во главе с "топтуном", по парковке во дворе жилых домов "разбросал".
В итоге, ближе к ночи, вымылся и снова съел всё, что принёс. Аппетит возрос многократно, может ещё от того, что тело восстанавливалось ударными темпами и без подпитки извне, сжигало само себя. Рана на ноге полностью к тому времени исчезла, оставив после себя лишь розоватый шрам. А вот с рукой всё плохо. Три пальца не двигались, застыв в одном положении, а остальные, хоть и работали, но не так. Плюс в локте рука практически не сгибалась и плохо поднималась в плече. Да и довольно больно всё ещё было.
На третий день Виктор чувствовал себя уже намного лучше и решил проведать Иного. Как и ожидал, тварь издохла и воняла так, что приступ дурноты прихватил ещё на подходе к котловану. Минут десять потребовалось, чтобы более-менее привыкнуть к этому кисло-тухлому запаху. А подойдя к самому краю ямы, понял, что нужно идти за водой и ещё одним комплектом одежды. Где искать в этой твари белые бусины, Виктор не понимал абсолютно. Иной разбросал свои щупальца в разные стороны, половина из них переплелись, ещё с десяток валялись на самом теле, оплетая перегнутую арматуру. Иной практически "снял" себя с железных прутьев. Но, видимо, раны всё-таки оказались слишком обширные и серьёзные. Виктор вздохнул и направился обратно к убежищу.
К разделке твари он приступил только спустя час и провозился до самого вечера. Сначала кое-как разгреб с тела монстра щупальца, даже кинетикой пришлось пользоваться. Шкура Иного оказалась очень тугой на порез, да ещё и покрыта небольшими, пять-десять сантиметров, броне-бляшками, на которых даже "супернож" не оставлял царапин. И вообще, Виктор осознал, насколько же повезло с этой тварью. Будь она покрыта броней полностью, хрен бы удалось её пробить, а так, получалось, что металлические уголки, куски труб, что он запускал в тварь, втыкались между этих бляшек. И то, не всегда.
По аналогии с другими монстрами, Виктор искал нечто вроде мешка, похожего на две соединённые чесночные дольки. Но у Иного, орган, содержащий в себе бусины, оказался больше похож на сливу, только тёмно-серый и размером с большой арбуз. К моменту, когда нашлось это образование, парень раскурочил тело твари так, словно внутри фугас взорвался. Испачкался соответственно. В какой-то момент Виктор и вовсе перестал обращать внимание на грязную и вонючую слизь, переплетение кишок и других органов, уже лишь бы найти эти долбаные бусины.
Пять штук. Пять заветных белых шариков нашлось в этой твари. Виктор отошёл от тела Иного и устало уселся на песок склона котлована. Измазанный, вонючий, уставший и злой. Но при виде бусин, будто даже и лучше стало. Они манили. Ждать "первой звезды" не стал, проглотил одну сразу. Эффект оказался в разы сильнее, чем даже от красной бусины и Виктор, сунув остальные в карман штанов, откинулся на спину, пережидая горячую волну с лёгким приступом кайфа. И не заметил, как уснул.
Очнулся резко. На улице стояла ночь, темно, хоть глаз коли. Ощущал себя Виктор, как ни странно, прекрасно и даже не сразу обратил внимание, что раненая рука совсем не доставляет неудобств. Подвигал ей, встал, прошёлся, присел, подпрыгнул, снова прошёлся, правда, в темноте споткнулся о щупальце и рухнул в лужу слизи, вперемежку с мелкими осколками бетона. И его прорвало на ржач. Он хохотал, как сумасшедший, пока не скрутило приступом кашля от нехватки воздуха в лёгких. Поднявшись на ноги, Виктор огляделся, хотя это оказалось бесполезно. Как и без толку пытаться сейчас искать дорогу в убежище. Поэтому решил остаток ночи провести здесь. К вони он уже притерпелся, так что не мешало. Осторожно добравшись до насыпи, улёгся на холодный песок и за раздумьями о дальнейшем, снова задремал.

* * *

Как Виктор и думал, новые способности появлялись исключительно после приёма белой бусины. На второй день он с удивлением для себя отметил, что может "видеть" свою энергетику и даже влиять на неё. Конечно, это слишком простая аналогия, но проще объяснить для себя Виктор это так и не смог, способность оказалась частично "завязана" на эмпатии и ощущениях. Принимая, например, чёрную бусину, мог теперь "распределять" энергию, хотя от чёрных как раз в этом толку немного. А вот с красной оказалось интереснее. Виктору удалось направить "волну" тепла более тонко, в равной степени распределяя по нужным "направлениям", которые, как рассудил и были его способностями. Пять "направлений", пять способностей. Пусть и с "потерями", что-то ушло "мимо", но удалось.
Тело ко второму дню после принятия первой белой бусины, полностью пришло в норму и это несказанно обрадовало Виктора. Правда, остался шрам на руке. Кривой, с рваными краями и очень некрасивый. Но двигаться совсем не мешал и кожу не стягивал, это главное. Да и кому, кроме самого Виктора смотреть на него? От других ран шрамов не осталось вовсе. Осколок в бедро, например, парень точно и не вспомнит уже, куда именно воткнулся. С принятием остальных бусин, Виктор решил повременить, так как ощущал, что ещё не всё "впиталось" от первой. Перегружать себя лишней энергией не хотелось, зачем рисковать лишний раз?
На следующий день он вернулся к телу Иного и примерно через час стал обладателем двух "резцов", сантиметров по семьдесят-восемьдесят длиной. Выбрал из тех, что располагались вокруг зёва твари, на концах щупалец похожие тоже имелись, именно таким и рассадило руку Виктору. Но эти оказались слишком короткими. Парень затем и испробовал свои новые "сабли", нашинковав щупальце ломтиками и следом срезав без каких-либо затруднений арматуру с одной из тумб расколотой Иным плиты фундамента.
Да, с таким оружием и другие свои навыки можно, наконец, вспомнить и опробовать!

Глава 6

Два месяца спустя. Где-то в Пекле.  

– Таких, вообще, реально завалить? – тихо спросил Дима у отца.
– Реально, сын. Но довольно сложно. С двумя этими сразу и мне тяжко пришлось бы.
Они сидели на крыше крайней у границы кластеров пятиэтажки и наблюдали за схваткой двух гигантов Элитников. Встретились монстры на открытом пространстве. Через дорогу от здания, где прятались люди, находилась большая площадь, а ещё дальше располагался парк аттракционов. Свиты у одного из чудищ не было, но на группу, пусть и развитых, но "низших", как таких называл Горец, монстр внимания не обращал, сконцентрировав внимание на равном себе противнике. Элитники выглядели, мало сказать, впечатляюще. Настоящие колоссы, метров по десять-двенадцать высотой, тонны смертельно опасных мышц, когтей и шипов, помноженные на хитрость и острый ум. С человеком не сравнить, но и тупыми они уже давно не были. Чудища рвали друг друга когтями, эхо от мощнейших ударов разносилось гулкими "бухами". При этом схватка их не выглядела тяжеловесно. Элитники двигались очень резво, слишком даже, для своих огромных тел. Вот они снова сцепились, один из них был чуть меньше, но это совсем ему не мешало, он выигрывал у второго массивностью и длиной передних лап. Зато у второго арсенал зубов в пасти был гораздо богаче. Эта сшибка стала особенно громкой. Они как бульдозеры, перепахали уже довольно большой участок площади. Мелкие твари из свиты Элитника, с десяток, кому ещё везло остаться в живых, носились вокруг, пытаясь цапнуть противника. Вот один из руберов решился, подгадав момент, когда Элитники снова сцепятся и попытался запрыгнуть на спину чудищу. Но тот словно ожидал этого и вывернувшись из захвата просто отмахнулся от твари. Рубера поломанной куклой отбросило метров на двадцать в сторону и после падения он уже не встал.
Второй Элитник взревел от досады, что противник смог выбраться из его "тисков", на потери в свите внимания не обращал. И снова сшибка. Только на этот раз Элитнику поменьше удалось свалить на спину оппонента и усевшись сверху, тот начал очень быстро молотить и рвать противника. В этот раз свита всё же оказалась полезна, видя, что вожак в неудобном положении, монстры разом набросились на врага, отвлекая. В живых из них после этого осталось всего лишь трое. Но и оказавшийся на спине Элитник смог сбросить с себя противника и теперь сам навалился на него, тесня дальше к парку аттракционов.
– И долго они так могут? – снова спросил Дима. Горец пожал плечами.
– Зависит от количества сил. Пока кто-нибудь из них не "продавит" другого, так и будут колышматить друг друга. Кстати, недобитка ты и убьёшь.
Дима повернул голову к отцу:
– Чего? Да мне отсюда-то на них смотреть страшновато…
– Поэтому и выйдешь на подранка. Прочувствуешь себя. Здесь, примерно такие только и обитают. Так что, сын, убивать их тебе научиться необходимо, как и не бояться. Многие только на страх и наводятся.
Дима в ответ только хмыкнул. Рыпаться на такую тварюгу, даже побитую, очень не хотелось. Но отец прав, бояться в Пекле, особенно в её глубине, это навлекать на себя опасность. Одному ему, пока что, лучше не ходить.
– Пап, а за резаками мне когда пойдём? – решил он сменить тему.
– Так мы уже, – усмехнулся Горец под удивлённый взгляд сына. – Если попадется серый, валить его будем. Без мамы, конечно, сложно будет, может и убегать придётся даже, но и не использовать эту возможность глупо. Они ещё реже чёрных попадаются, – на несколько секунд задумавшись, он продолжил:
– Чаще, конечно, их возле черноты, с той стороны Пекла, увидеть можно, но туда добираться долго. Сходим и туда и к пятнашкам, но только после того, как ты с клинками освоишься и по Черноте с мамой ходить без проблем привыкнете, – Дима глубоко вдохнул, осознав теперь, что они не только за жемчугом вылазку сделали.
Со стороны, где бились твари, вдруг послышался громкий скрежет металла и Дима увидел падающее на монстров колесо обозрения. Видимо, снесли. Интересно, повредит кому из них или нет? Элитники, казалось, даже не заметили ту груду металла, что рухнула на них. Монстры встряхнулись, расстояние до них от людей стало уже довольно приличным, метров триста, не меньше и продолжили схватку. Тот, что поменьше, выдернул из валяющейся вокруг кучи железа длинную балку и с размаху, с треском, опустил на голову противнику, который только отходил от предыдущего удара, тряся башкой.
Что именно после этого стало с монстром, Дима и Горец не увидели, но тот осел на все лапы, а второй набросился на него и продолжил колотить и рвать когтями. Оставшиеся в живых, после падения металлической конструкции два рубера, видимо поняли, что развязка близка и их Вожаку настаёт конец, поэтому дружно прыснули в разные стороны и быстро скрылись из вида. А Элитник уже добивал своего собрата, в стороны летели ошмётки плоти, куски костяной брони. Умирающий монстр ещё пытался огрызаться, но это была уже агония.
– А теперь и наш выход. Подкрадёмся в невидимости сзади и ты шлёпнешь его по споровому мешку. Сил не жалей, пробить его нужно с первого, максимум, второго раза.
– А иначе..? – спросил Дима.
– Иначе мне придется вмешиваться, – усмехнулся Горец, посмотрев на улыбнувшегося сына. Красавец растет. Наверное, взял от него с Сойкой самое лучшее. Характер, конечно, не подарок, второе имя "в цвет" подобрали.
Минуты через две, осторожно продвигаясь по распаханной монстрами площади, Горец и Дима приближались к застывшему на месте и беспокойно озирающемуся чудищу. И чем ближе подходили, тем страшнее становилось парню. Монстр словно увеличивался в размере при каждом шаге.
– Чует серпы, гад. Быстрее нужно. И не бойся, сын, – произнёс Горец, посмотрев на всё больше хмурящегося Диму.
Они по дуге обошли Элитника и теперь приближались к нему со спины. Тот тревожно взрыкивал и вздрагивал. И теперь стало видно, что и ему сильно досталось. На теле много рваных ран, некоторые бронепластины треснули, один шип на локте левой верхней лапы обломан практически у основания, торча из конечности куцым огрызком. Да и дышал монстр неровно, воздух выходил с присвистом.
До Элитника оставалось уже метров двадцать, когда Горец шепнул:
– Ну, сын, вперёд. Одним ударом, помни, – и исчез…
Открыв рот от удивления, Дима хотел было высказаться, но тут же вспомнил про Элитника, который его уже почуял и радостно заурчав, начал разворачиваться. Вот же сволочь, подумал Дима, непонятно кому, адресовав ругательство. Страх тут же ушёл, сменившись гневом и он вложил в удар почти всю свою силу. Получилось косовато, но хватило и этого. Огромное чудище дёрнулось всем телом, странно взрыкнуло и через мгновение "выключилось". Туша рухнула, подняв грохот, даже земля вздрогнула под ногами.
А Дима тяжело дышал, унимая сердце, всё же вложился в Дар слишком сильно.
– Ну и какого… это было?! – выкрикнул он.
– Ты ведь победил, чего орёшь-то? – раздался голос отца за спиной. Резко развернувшись, Дима хотел уже высказать всё, что думает, но осёкся, увидев твердый взгляд Горца.
– Не предупредил даже… – буркнул сын.
– Ты должен быть готов ко всему. И прежде всего к тому, что рано или поздно рядом не будет ни меня, ни мамы, – произнёс Горец, смотря на насупившегося Диму. – Потрошим его и в путь. Завтра уже хочу быть дома.
Дима хмыкнул и направился за отцом к телу Элитника.

* * *

Сойка снова видела странный сон. Разве что, в этот раз появилось что-то новое. В этой непроглядной пустоте, где она находилась появилась небольшая трещина и оттуда лился ровный молочно-белый свет. Сойка попыталась добраться до этого "разлома", но не знала, двигается ли она и вообще, не знала, как двигаться здесь. Она страстно желала выбраться из этой странной и жуткой пустоты. Еле различимые шепотки что-то говорили, упорно твердили, но Сойка не понимала или не знала, как понять. Трещина не увеличивалась и не уменьшалась. Прошло, наверное, очень много времени, а может быть и меньше секунды. На Сойку снова кто-то посмотрел. Со всех сторон. Но почему-то девушка была уверена, что наблюдатель один.
"Т…е…жно…ть…есь…" – донёсся обрывок непонятной фразы. Сойка даже не знала, слышит ли или эта фраза сразу родилась в её разуме.
А через мгновение снова ощутила падение и резко проснулась. Вся мокрая от пота, хотелось пить, ещё и душно в комнате. На улице стояла ночь, хотя по ощущениям, скоро должен начаться рассвет. Девушка встала с кровати и прошлёпала босиком на кухню. В темноте нашла на столе графин с водой и прямо оттуда напилась, смывая тяжёлое ощущение после сна. Сейчас даже не помнила, что снилось, слишком быстро проснулась, но явно что-то неприятное и связанное с участившимися подобными сновидениями. Горцу Сойка о них рассказывала. Он после некоторых раздумий, сказал, чтобы не обращала внимания. У него тоже было подобное и прошло. Но Сойка хотела разобраться, всё же сны эти слишком реальны и явно что-то означают или на что-то указывают. Догадка витала где-то вот-вот, девушка была уверена, что рано или поздно ухватит её и поймёт, наконец, что же значат эти сны.
Выйдя на крыльцо, Сойка поёжилась, всё же после духоты в доме, на улице казалось прохладно. Окна она оставлять открытыми боялась, хоть и понимала, заявись сюда какая тварь, даже стены не помогут. Кромешная темнота ещё не начала расходиться рассветом, лишь горящие в небе "глазки" звёзд совсем немного развеивали тьму.
Ощущение взгляда появилось внезапно, Сойка даже испугалась сначала. Но затем улыбнулась. Близнецы. Они почему-то всё чаще приходили, хоть и не показывались никогда сами. Появлялись они, обычно, когда Горца с сыном не было и в основном, после заката, очень редко днём. Наверное, где-то рядом устроились, раздумывала над этим девушка. Их уже давно не боялась. Ей почему-то казалось, что эти два небольших существа ни её, ни сына, ни Горца, не тронут. Каким-то образом они все связаны. И понять эту связь тоже хотелось.
Вот и сейчас, Сойка медленно повела головой по сторонам и примерно определила, с какой стороны на неё смотрят. Нашарив ногами шлёпанцы, она медленно двинулась туда. До Черноты от дома метров по восемь-десять, при том, что сам дом после перезагрузки этого кластера стал больше. Раньше до мёртвой земли было метров по двенадцать.
Сойка встала точно на границе с Чернотой, заходить туда не хотелось, пусть уже и неплохо "терпела" пребывание на ней. Тренировалась, пусть Горец и запрещал это делать одной без присмотра. Ночью "стеклянная" поверхность даже не бликовала, не отражая ни кванта света. Пробовали даже фонариками светить, луч словно поглощался, мягко обрываясь и не оставляя отсвета. Так и сейчас, Чернота выглядела жутким провалом в пространстве. Поискав с минуту взглядом, Сойка всё же обнаружила Близнецов. Они хоть и были так же чернее ночи, но свет всё-таки отражали своими гладкими пластинами брони. Несколько бликов от звёзд на телах и выдали "гостей".
– Ну, привет вам, что ли… – прошептала она еле слышно. Ответа, конечно же, не последовало. Через, наверное, минуту, ощущение взгляда пропало. Сойка вздохнула и обхватив себя руками, направилась обратно в дом. Зачем они здесь появляются? Что-то ведь хотят, но что?

* * *

– Быстрее, сын, хорош уже пустышей считать! Орда на подходе и хрен знает, с какой ещё стороны твари могут быть! – Горец окрикнул Диму, вертящего сейчас головой в разные стороны. На свежем, только провалившемся кластере в Пекле ему бывать ещё не доводилось, да и не вне Пекла тоже. Осколок той самой жизни, о которой иногда вспоминали родители и друзья, показывали в кино, писали в книгах, очень впечатлил парня. Ещё живые люди, целые магазины, ни крови, ни ужасов. Лишь только ещё смутное беспокойство из-за отсутствия связи и электричества.
Множество аварий всё же портили картину. Оттуда "несло" болью и часто смертью. Дима и Горец спешили пересечь этот кластер, пока сюда не заявилась Орда. Вообще, они могли спокойно переждать или сделать крюк в пару десятков километров, но дом уже был рядом, так что решили пройти напрямую, по только провалившемуся кластеру, обогнав вал заражённых.
Люди вокруг с нескрываемым удивлением и даже со страхом смотрели на них. Некоторые "умники" фотографировали на камеры телефонов. Оба в городском камуфляже, за спинами небольшие рюкзаки. Дима ещё и с автоматом и пистолетом в кобуре на бедре. Горец, как всегда, только с серпами в свёртке.
Почти бегом преодолели среди жилых кварталов очередной перекресток с обязательной аварией и метрах в пятидесяти впереди, из проезда между домами им навстречу выехал полицейский "Форд". Через пару секунд машина "крякнула" громким сигналом и наддав газу резко затормозила метрах в десяти от остановившихся людей. Многие прохожие тоже встали, наблюдая за тем, что будет дальше. Да и в окнах народа торчало предостаточно.
– Ну что за дерьмо… – с досадой в голосе выругался Горец. – Каждый раз вот так…
– Нас что, остановить пытаются? – спросил изумлённо Дима.
– Ага. Валить их нужно, время теряем.
– Но это же…
– Трупы, сын, – перебил отец. – Привыкай, в Пекле иначе нельзя. Сработаешь или мне?
Дима на секунду задумался. Живых людей он ещё не убивал, пусть даже через час они все умрут. Но и прекрасно понимал, что с этими разговаривать бесполезно, тем более оружие вот, на виду и выглядят они с отцом, как настоящие бандиты или… как их… террористы. Раздумья прервал голос из громкоговорителя. Из машины уже вывалились двое полицейских и прикрывшись дверьми, взяли их на мушку. Один из блюстителей порядка снова, не выпуская пистолета, другой рукой поднёс ко рту тангенту:
– Не двигаться! Оружие на землю! Встать на колени и руки за голову! Последнее предупреждение и откроем огонь!!
– Сын! – прошипел Горец и в этот же момент лязгнул затвор автомата в руках второго полицейского.
Дима вздрогнул и мгновение спустя, тело сработало само, словно ощутив угрозу от этого звука. Впереди лишь мишени, правда, разум думал иначе, но поделать уже ничего не мог. Тихо хлопнули выстрелы и тот полицейский, что держал их на прицеле из АКСУ, дёрнул головой, из затылка выбило красное облачко с ошмётками мозга и осколками черепа, тело начало заваливаться на асфальт, а Дима уже перевёл огонь на второго, только-только начавшего осознавать, что произошло, настолько быстро изменилась ситуация. Снова хлопки и второй полицейский с пробитой головой и грудью падает мешком, так и не успев выстрелить. Сам Дима тоже не сразу осознал, что убил двух, в общем-то, ни в чём не виноватых людей. Рефлексы, вбитые сотнями часов тренировок, решили всё за него сами. Может быть, лязг затвора или отец своим окриком спровоцировал. Мог же и сам их убить, нет бл…ть, сына заставил в крови искупаться! Но с другой стороны, прав и он. Здесь по-другому никак. Жестокая правда Пекла. Да и самого Стикса, что уж говорить. Может и нужно именно так, самому, чтобы в следующий раз прошло легче и не было тех мучительных секунд раздумий. Но всё равно, Дима злился на отца.
Крики вокруг вернули парня в реальный мир. Люди, как сумасшедшие, забегали кто куда, стараясь побыстрее убраться с места кровавого убийства. Из окон домов люди тоже, в основном, поисчезали, а градус "паники" стал запредельным.
– Злись не злись, но так было нужно, – серьёзным тоном, видя злость на лице сына, совсем не обращая внимания на происходящее вокруг, сказал Горец.
– А теперь поспешим, Орда позади уже втягивается на кластер.
Эти слова, особенно про Орду, охладили пыл сына, уже хотевшего ответить отцу и он лишь хмыкнул, сорвавшись с места вслед за Горцем.
Минут через пять бега стало ясно, напрямую кластер не пройти, спереди в город входила другая Орда. Горец выругался и свернул на ближайшем перекрёстке направо. Люди, всё ещё совсем не понимающие, что происходит, с опаской провожали взглядом несущихся куда-то двоих вооружённых молодых мужчин.
– Машина! – гаркнул Горец, показав на припаркованную впереди легковушку, рядом с которой стоял мужик лет сорока, в джинсах и футболке, что-то доказывающий своей, наверное, жене.
Мужчина, видимо, услышал Горца и повернул голову в их сторону, расширяя глаза от удивления и зарождающегося страха. Женщина, полноватая, с ухоженными волосами и в цветастом сарафане, спустя секунду тоже посмотрела на них.
Горец уже был метрах в трёх от машины и затормозив, "включил" своего "зверя".
– Ключ! – рыкнул он, схватив мужика за шею. Женщина тут же бухнулась в обморок, с глухим стуком ударившись затылком об асфальт, не выдержав такого резкого давления на разум. Да и люди вокруг тоже испугались и стали с криками разбегаться, слишком "тяжёло" стало находиться рядом с этой странной парочкой, хотелось побыстрее убежать, забиться в самый тёмный угол и ссать под себя от дикого ужаса. Дима не сразу справился, поморщившись, со второй попытки выставил всё же блок, сразу снизивший "давление" в разы. У мужчины, от страха, на штанах уже расплылось тёмное пятно. Он пролепетал что-то вроде – "ключ в замке", а Горец просто отшвырнул его метра на два в сторону, наверняка сломав тому шею.
– Садись, чего встал?! – "рычащие" нотки всё ещё остались в его голосе, хоть давление и исчезло. Дима опомнился, глянул на так и лежащую рядом с машиной женщину. Голову разбила, подумал он, видя небольшую лужицу крови среди разметавшихся по асфальту волос. Сюр и трэш, пришла очередная мысль, слишком всё жестоко. Откинув ногой руку женщины из-под машины, чтобы не переехали, Дима обежал машину и устроился на переднем сиденье, отец уже запустил двигатель. Хлопнули двери и машина, с визгом покрышек, сорвалась с места, взревев двигателем, которому дали слишком много оборотов.
Количество автомобилей неуклонно росло к границе кластера, так что пришлось выезжать на тротуар. Людей Горец не щадил, сбивая их и наезжая. Дима сначала пытался стрелять в воздух, свинтив со ствола глушитель, ругался на отца, но затем, скрипя зубами, начал попросту расстреливать. Отец лишь мельком взглянул на него, когда первые трупы легли на брусчатку. Ещё чуть позже начали встречаться и заражённые из низших, первыми дорвавшиеся до свежего мяса и опьянённые запахом страха и крови. Они на ходу рвали людей на части, откусывая огромные куски и неслись дальше. Эмпатию Дима "заглушил" полностью, уже не было сил "пропускать" через себя жутчайший ужас и боль, густо разливающиеся от людей вокруг. Тварей упокаивал "сдвигом", всех, что попадались на пути. Он прекрасно понимал, что этим никого не спасти, но для успокоения собственной совести хоть что-то. Скольких людей он убил за последние минуты? Десяток? Два? Больше?
Машину вскоре пришлось оставить, ближе к границе дорога и тротуар оказались наглухо забиты транспортом. И отовсюду бежали обезумевшие от страха люди. Дима сначала сделал несколько выстрелов, но отец его остановил и побежал вперёд, разбрасывая мешавших людей кинетикой. Сын закинул автомат за спину и понёсся следом, выискивая взглядом заражённых.
Минут через пять добрались и до границы кластера. Здесь тоже были люди, мёртвые и разорванные разве что… и вскрытые, словно консервные банки, автомобили… редкие твари, при виде Горца и Димы, спешили убраться с дороги, почувствовав Врага. Двигаться стало гораздо проще. Эмоциональный напряг начал понемногу сходить. Это у Димы, Горец оставался спокоен и собран, словно и не было тех десятков убитых и не пришлось вырываться из агонизирующего кластера.
Этот осколок миновали довольно быстро, примерно за час. Заражённых по пути больше не встретилось, все ушли за свежим мясом на соседний. После этого кластера начался лес. Дима даже удивился, не ожидая его так скоро.
– Так мы уже…?
– Да, сын, почти дома, – с ноткой теплоты в голосе, протянул отец.

* * *

Пекло.
Месяц спустя.

После той вылазки долго дома не сидели. Пару дней отдохнули и уже все вместе двинулись в очередной рейд, если можно так назвать эти их выходы. Случился, правда, неприятный разговор с матерью, когда она узнала, что Диме пришлось убивать обычных людей. Сошлись, в результате, на том, чтобы Дима это делал только в крайнем случае, когда без этого совсем уже никак. Горец тоже от Сойки "на орехи" получил, мол, не хрен начинать дичать снова. Могли ведь не лезть на тот осколок. И себя опасности подвергли и кучу людей убили. Пара дней погоды не сыграла бы. Сойка всё же не разделяла взглядов Горца и меняться не собиралась. А Дима, как между двух огней оказался, с одной стороны отец, который никогда не советовал сыну ничего плохого, хоть и был в обучении жёстким и мама, которая безгранично любила их обоих, но была намного более человечной и всегда стремилась оградить сына от любых, мнимых и не очень, опасностей.
Почему решили идти так скоро? Во-первых, Горец окончательно задался целью раздобыть сыну резаки с Серого скреббера и тянуть дальше уже не хотел. Во-вторых, пришло время и Сойке "прогуляться", симптомов трясучки ещё не проявлялось, но и доводить не стоило. Плюс, её помощь в сражении, если они всё-таки найдут нужную тварь, будет неоценима. Да и в следующие дни, пока резаки не "успокоятся", Дар Сойки обязательно понадобится.
В этот раз Горец решил повести родных глубже на Запад, в сторону "пятнашек". Возможно и до них дойдут, хотя, Дима с Сойкой по Черноте ещё плохо ходят, а там полосу пересекать в самом узком месте не меньше суток по времени. Ну и вероятность встретить Серых в той стороне тоже больше.
Один из "коридоров" на Запад "открылся" так же вовремя. И что особенно радовало Горца, их путь будет проходить совсем рядом с тем островком с небоскрёбами, где находился "заглючивший" осколок с чайной лавкой. Там они обязательно пополнят запасы, да и поедят нормально, еды, о которой здесь, в Стиксе, только вспоминать можно, даже на стабах такую вряд ли где-то подают. Сойка, узнав об этом, тоже приободрилась, хороший чай она любила не меньше Горца. Дима их вкусы не разделял, но вот новость о том, что там полно "заморских" сладостей, встретил с довольной улыбкой, даже его янтарные глаза ярче заблестели.
Сборы, как всегда, надолго не затянулись. Проверили снаряжение, в основном, проверял Дима. Сойка вообще налегке шла, лишь нож да пистолет взяла из оружия. Горец огнестрел в Пекле не признавал, ходил только с серпами, хоть и научился неплохо стрелять за время, проведённое в Гвардейском. Дима, кстати, тоже уже начал свыкаться с этой мыслью, ещё когда только к Дому шли. Но и совсем без оружия ощущал себя очень не комфортно, поэтому и взял полный свой комплект с двойным боезапасом. И в рюкзак ещё несколько пачек с патронами бросил. Вес не смущал, уже давно стал привычен к такому. Вот, в общем-то и всё. Посидели на дорожку и двинулись в путь.

* * *

– Вон они, нам туда и нужно, – сказал Горец, показывая рукой на высоченные здания, торчащие тупыми зубьями в чистое небо. – У нас около суток, чтобы без напряга дальше двигаться, так что поспешим.
Стояли путники на крыше жилой высотки, смотря на небоскрёбы, находящиеся в нескольких километрах впереди. Дима их рассматривал во все глаза, очередное чудо, можно сказать.
– А перегружаться они когда начнут? – задала резонный вопрос Сойка. Горец чуть нахмурился и ответил:
– Этого не помню уже. На месте разберёмся. Грузятся они один за другим, почти в одно время, это точно знаю.
– Надеюсь, не зря сходим, – вздохнула девушка. Горец только кивнул.
Простояв на крыше ещё пару минут, люди двинулись в путь.
Дорога до этого места прошла, в общем-то, спокойно. Стычки с низшими не в счёт, да и разбегались они по большей части. Элиту, в основном, обходили, но они и редко встречались. В какой-то момент Дима снова начал в себе замыкаться, пребывая в своих мыслях. Кластеры, по которым шли, тоже настроения не добавляли. Хаос, разруха, кровища, останки и вездесущая гнилостная вонь.
Где-то на вторую неделю пути их снова начали сопровождать Близнецы. Заражённых вокруг совсем не стало. Дима в эти дни даже оживился, а на остановках отходил от места стоянки и некоторое время сидел один. Что он делал, одному ему и было ведомо, от эмпатии отца сын уже научился закрываться, поняв, наконец, как работать с ментальным блоком. Родители поначалу спрашивали Диму, но он больше отмахивался, говоря, что пока сам не разберётся, смысла рассказывать и нет. То, что сын пытается "наладить" связь с Близнецами и так ясно. Правда, пока что, видимо, у него ничего не выходило, но это парня не печалило, наоборот, вывело из апатии. Так продолжалось с неделю, может чуть больше, а затем они пропали. Снова начались стычки с мелочью, в этих краях их уже обитало полно. Да и Элитников хватало, с ними тоже несколько раз пришлось столкнуться. Проблем не доставили и Дима поучаствовал, наконец, поняв, какое усилие требуется, чтобы "пробивать" защиту среднего по "матёрости" Высшего с первого раза. Разумеется, все твари разные, что на вид, что по степени развития, но парень уже мог примерно определять "возраст" монстра по эмоциональному "окрасу". У отца это получалось куда лучше, естественно, но опыт, дело наживное и Дима не расстраивался. Сойка в стычках почти не участвовала, лишь после восстанавливая силы любимым мужчинам. Дима сам попросил её вмешиваться только когда он начнет выдыхаться или будет видно, что не справляется. Она, сначала, возмутилась, но сын сумел убедить, что ему необходимо знать свои пределы и на что он способен на самом деле, а с её помощью, силы были, можно сказать, неиссякаемыми. Да и Горец поддержал, тоже стараясь не мешать сыну. Помогал только с Элитой, чуть оттягивая внимание на себя. Сойка, конечно, волновалась, наблюдая за такими сражениями со стороны. У Димы ведь не было даже "телепортов", чтобы разорвать дистанцию. Пару раз даже до крови губу закусывала, видя, что сыну приходится туго.
Это случалось, когда у него не выходило "пробить" тварь сразу. Монстр неизбежно сокращал дистанцию, чтобы порвать ненавистную букашку, но Дима владел телом идеально, умудряясь не попадать под удары и когти. Горец ей однажды признался, что у него самого сердце не на месте, когда сын такое исполнять начинал. Поговорили с Димой об этом и он усмехнувшись, ответил, что Высшие, по крайней мере те, которые встретились им, были для него медленные. И при этом, потягаться с тем же рубером в скорости реакции совсем не хотел бы, хоть и низший, но из-за более малого размера они резче Элитников. Сойка всё же попросила сына постараться до такой "акробатики" не доводить.

До небоскрёбов добрались тоже без проблем. Горец скрыл всех в невидимости и подпитываемый Сойкой, провёл их до места. Дима даже спросил, почему они не могут так передвигаться постоянно, на что отец ответил, что даже с подпиткой рано или поздно настаёт "усталость". Проверяли уже, хватало его на пару суток, а затем Дар сам собой начинал "срываться" и "дозваться" его становилось сложно. Да и самой Сойке отдых требовался. Прокачка через себя такой прорвы энергии тоже утомляла.
Оказавшись среди гигантских строений, Дима с открытым ртом, как ребёнок, вертел во все стороны головой, совершенно позабыв об осторожности. Горец даже себя вспомнил, улыбаясь. До перезагрузки, кстати, времени оставалось ещё предостаточно, дня три точно, так что могут до утра здесь находиться без проблем. Минут через десять вышли к "заглючившему" кластеру. Не изменилось совершенно ничего. Абсолютно нетронутое здание разительно отличалось от остальных небоскрёбов, что стояли через широкую, в шесть-восемь полос, проезжую часть.
Дима снова "подзавис", переводя взгляд с этого на другие строения, с разбитыми стёклами, наваленными останками и следами крови. А на этом всё было чисто, словно и не произошло ничего. Собственно, ничего и не происходило. По дороге сюда Горец рассказал об этом месте ещё раз, предупредив о необычных ощущениях поначалу, когда только пересекут границу.
– Ну что, идём? – спросил Горец, вернув Диму в реальность. Вообще, Сойка тоже была поражена, за те недолгие месяцы, пока она не забеременела, сюда её Горец так и не сводил.
Дима кивнул, первым шагнул через границу и правда, ощутив нечто необъяснимое. Попробовал даже "прощупать" кластер, но это ничего не дало. Не ощущалось совершенно ничего, словно этого места здесь и вовсе нет, дыра в пространстве, пустота. Спросил об этом и отца. Горец лишь пожал плечами, ответив, что сам не знает в чём дело и что с этим кластером не так. Единственное, озвучил своё предположение, что осколок "застыл" во времени.
А оказавшись внутри здания, Сойка и Дима просто напросто "потерялись". Всё, абсолютно всё было целое, словно только что здесь оставили. И ни души вокруг. Конечно же, сразу отправились на ярус с многочисленными кафе. "Гастрономический шок" испытали все, даже Горец, хоть и бывал здесь не раз. До странности сохранившаяся свежей, при неработающих холодильниках, еда, привела путников в восторг. У Димы от незнакомых вкусов глаза даже закатывались от удовольствия. Острая еда ему пришлась по нраву. А когда добрался до сладостей, урчал от наслаждения, что тот Элитник. На улыбающихся родителей сын внимания не обращал совершенно, полностью отдавшись своей маленькой слабости.
Передохнув после обильного обеда, люди устроили поход по магазинам. Дима удивлялся необычной и подчас неудобной одежде, рассматривал технику, в игрушечном магазине "задержался", разглядывая чудеса индустрии. Сойка в конце-концов не выдержала и устроила "показ мод". Дима в очередной раз поразился. Маму-то, кроме как в привычном камуфляже и не видел, а сейчас она выглядела совершенно другим человеком. Правда, она под конец почему-то всплакнула, но быстро взяла себя в руки. Горец её некоторое время ещё прижимал к себе, что-то тихо говоря. Этого момента Дима не совсем понял, хоть и "читал" эмоции. Грусть, ощущение потери и ещё что-то "тяжёлое" было в тот момент на душе матери.
Чуть позже, ради смеха, примерили разную одежду и Дима с Горцем. Нет, в Гвардейском люди тоже ходили в разной одежде, но всё-таки здешнее обилие и разнообразие просто поражало. Горцу с Димой очень шли пиджаки. Размер на них, правда, найти удалось с трудом, китайцы или японцы, откуда этот кластер проваливался, всё же, ростом не такие высокие, в основном.
Добрались и до чайно-антикварной лавки, где Горец и набирал чай. Тут же заварили по чашке и себе. Сойка с отцом от напитка получали огромное удовольствие, а Дима так и не понимал их, да, приятный, густой вкус, но и только.
Ближе к вечеру, после очередного "праздника для живота", пошли наверх, на крышу. Это стало невероятным испытанием. Больше сотни этажей пешком, это вам не шутки, да ещё и на сытый желудок. Сойка "подкачивала" конечно, но утомляло ещё и однообразие подъёма. Несколько раз останавливались, побродив по этажам, но среди офисных кабинетов и коридоров интересного ничего не нашлось. Дима всё порывался выйти к окнам, но Горец сказал, что не стоит, испортит впечатление.
Добравшись, наконец, до крыши, Сойка и Дима испытали очередной шок. ТАКОГО вида они ещё не наблюдали. Нигде и никогда. Высотки на других кластерах, в два десятка этажей даже, не шли ни в какое сравнение с почти полукилометровой высотой и открывшимся пейзажем. Зрелище по-настоящему невероятное! Минут пятнадцать они даже слова вымолвить не могли, настолько захватил вид. Пусть даже, примерно, треть обзора и закрыта другими небоскрёбами, но и остального хватило, чтобы поразиться до глубины души. Бесконечный город, уходящий за горизонт, десятки "обелисков" тумана перезагрузок иглами пронзали небо и игрушечные, с такой высоты, дома. Казалось, тронь их пальцем и развалятся. И невероятное ощущение "чистоты", отсюда не видно и не слышно тех ужасов, что ежесекундно происходят вокруг.
– А вон там что? Движется будто… – первым спросил Дима, показав рукой на сероватую массу, заполнившую всё пространство между домами на одном из кластеров, а может и на нескольких.
– Это Орда, сын. Присмотрись по сторонам, ещё увидишь. Вон там, – теперь уже он показал рукой, – вал заражённых, что за нами следует. А вот там, плохо уже видно, – сейчас Горец указал чуть в другом направлении, – волна, за которой идём мы.
Дима чуть сощурился, вглядываясь, отсюда Орда совсем не выглядела пугающей и угрожающей.
– Я даже и не представляла себе масштабов Пекла… – сдавленно произнесла Сойка. – Да уж, когда находишься там, внизу, всё как-то всё по-другому воспринимается… невероятно просто…
– Там тоже небоскрёбы? – снова указал Дима. Горец кивнул в ответ:
– Да… и таких островков полно здесь. Знаете каково моё разочарование было в первый раз? Я-то думал, что это горы и этот бесконечный город закончился наконец-то. А хренушки.
Дима с трудом себе представлял, как это, бесконечно долго бродить среди выжранных кластеров и думать, что кроме тебя в живых нет никого. Теперь он немного больше понимал отца, когда он хоть и редко, но касался этой темы. И снова поразился его силе воли, желанию жить. Как он человеком-то остался здесь..?
На крыше пробыли до самого заката и зрелище тоже было поразительно красивым. Здешнее солнце, уходя за горизонт, окрасило небо росчерками всех оттенков жёлтого и оранжевого, а затем "упала" темнота, довольно быстро "погасив" пожар на небосводе. Пока ещё не совсем стемнело, люди поспешили расположиться на ночлег, чтобы не бродить в потёмках. Горец привёл Сойку с сыном на жилой ярус, где, видимо, обитал хозяин всего этого здания или директор какой-нибудь корпорации.
Оценить красоту этого жилого комплекса без света особо не удалось, но этого сейчас и не требовалось. Родители ушли в одну из спален, а Дима некоторое время бродил в поисках лоджии или балкона. В итоге обнаружил приличных размеров оранжерею. Потолок был на высоте метров десяти, так что практически не ощущалось закрытого пространства. Растения, как ни странно, не засохли, словно тоже "застыли" во времени. Среди цветов и кустистых растений находилась небольшая беседка с огромным панорамным окном, собственно, вся внешняя стена этой оранжереи и была одним большим окном, а беседка "пристроена" к нему. Там Дима и устроился. Сладостей набрал вдоволь, да и здесь тоже оказался кое-какой запас различной еды, так что скучно не будет. Придвинув к окну один из диванов, парень с комфортом расположился, вывалив рядом сладости. И через некоторое время погрузился в свои мысли, наблюдая, как кромешная темнота наползает на город внизу. "Столбы" тумана перезагрузок высвечивались всё ярче, разрезая пейзаж на неравные части.
Мысли парня вернулись к "общению" с Близнецами. Нет, понимать он их так и не начал, единственным прогрессом стало лишь небольшое улучшение "качества" приёма образов от этих загадочных существ. Многие "картинки" стали чётче, мельтешение образов, сливающихся в непонятную мешанину, хоть и не прекратилось совсем, но стало будто "медленнее". Удавалось "выхватывать" из этого калейдоскопа больше. Правда, понятнее, что этими образами пытались ему сказать Близнецы, не становилось. На многих из них присутствовала Чернота. На других были заражённые, реже, другие скребберы. Третьи показывали какие-то городские пейзажи в пустых кластерах. Имелись и такие образы, от которых у Димы сразу начинала болеть голова. Да и разобрать само изображение не выходило, разум попросту не мог "подобрать" никакой аналогии. Что за "информацию" несли все эти картинки, он не понимал, каждая сопровождалась ещё и "пакетом" различных ощущений, от резко негативных, до совершенно не воспринимаемых. Не было у Димы нужных органов, чтобы их осознать, хотя он, как и Горец уже не являлся полностью человеком, кое-что по физическому строению "перепало" от отца. И как это всё сложить в понятную картину или понятие, Дима не знал, но не отчаивался, будучи уверенным, что рано или поздно найдёт решение. Да и интересно до жути, что уж говорить.
При "встречах", он и сам пытался "говорить", отправляя в сторону Близнецов свои образы. Понимали ли они его, он не знал, но порой, после очередной "его" картинки или воспоминания, скребберы "взрывались" чередой образов, обрушивая их на разум парня, впитывающий их, как губка воду. Кроме Близнецов, Дима пробовал "обратиться" и к другому скребберу, которого однажды встретили с отцом на одном из "продуктовых" выходах. Но тот никак не отреагировал, хотя поток "любопытства" Дима ощутил, по крайней мере, так понял для себя изменившийся "тон" взгляда на них. В общем, загадка та ещё и парень вечерами "ломал копья" при очередном её штурме, ставшим уже традицией перед сном.
В такие моменты разум, словно "отделялся" от тела, которое продолжало на автомате поглощать сладости. Мыслями и воображением Дима погружался в эти образы, которые совсем не забывались. Даже те, что он "принял" при первой встрече с Близнецами, "вызывались" лёгким усилием мысли.
Спустя пару часов, Дима обычно засыпал. Раздумья над образами перетекали в сновидения. И там, во сне, ему удавалось понять "речь" Близнецов. Он и сам с ними разговаривал, это оказалось настолько легко и привычно, словно дыхание. Но просыпаясь, как всегда, от неудобного положения, Дима начисто забывал, КАК он с ними контактировал. И вот это было особенно обидно. Но он успокаивал сам себя, мол, на то они и сны, чтобы выдавать желаемое за реальность. Дима даже пробовал засыпать, ложась как полагается, а не как придётся. И всё равно "запомнить" такие сны не выходило, всегда что-то вырывало его из сновидений, звук или банальное желание облегчиться.
Так случилось и в этот раз. Дима незаметно для себя провалился в сон. И снова ему виделись Близнецы, они что-то рассказывали, а он их понимал. Проснулся через час, затекла спина и левая нога. Сон оставил лишь обидное ощущение досады. Дима вздохнул, медленно меняя положение и поморщился от волны "иголок", пронёсшейся по затёкшей конечности. Дождавшись, пока это ощущение не пройдёт, нашарил рукой банку с недопитым лимонадом и смочив горло, встал. Луч света из фонарика разрезал темноту, делая привычные предметы жуткими пародиями на самих себя. Найдя лучом другой диван, Дима улёгся уже на него, с удовольствием растянувшись. Уснул быстро, не прошло и минуты.

* * *

Спустя ещё месяц пути, среди кластеров начали попадаться мёртвые осколки. Некоторые совсем маленькие, метров по пятьдесят каждой стороной, другие огромные, по несколько километров. Если бы не "коридор", превратившийся, скорее, в "тропинку", по которому так и продолжали идти люди, им сейчас здесь было бы не пройти. Заражённых стало до безобразия много. Стычки с низшими уже стали обыденностью, а Горцу всё чаще приходилось "накрывать" родных невидимостью, если появлялись гости покруче. Что Сойка, что Дима, испытывали последние дни постоянный стресс, нервы на пределе. Здесь любая ошибка или неосторожность могла стать фатальной. И даже все Дары людей им не помогли бы. Твари просто напросто задавят числом.
Кластеры здесь уже грузились довольно часто, поставляя на эту фабрику смерти всё новые и новые десятки тысяч жертв. Твари беспощадно дрались друг с другом за каждый кусок мяса, выгрызая себе место под небом Стикса. Выживали самые сильные, самые хитрые и самые везучие. Сравнивая местных заражённых с теми, что водились вокруг Гвардейского, Дима с содроганием понимал, что тот же рубер может легко потягаться в силе с тамошней Элитой, а равных себе или ниже, будет рвать десятками. Твари ниже по развитию здесь уже являлись такой же жратвой, как и люди. Что будет, если Орда отсюда вдруг решит прогуляться в Обитаемый пояс, представлять вообще не хотелось. Да даже не Орда, а стаи в пару сотен рыл с вожаком Элитником вполне хватит, чтобы опустошить не один укреплённый стаб.
Элита, это вообще, отдельный разговор. Что уж говорить, даже если отец их побаивался и вел себя крайне осторожно. Передвижение путников, кстати, заметно замедлилось. Иной раз они по часу или два сидели в укрытии, пережидая, пока не схлынет очередная волна грызущихся тварей или пока бьющиеся Элитники не поубивают друг друга, а победитель не уйдёт зализывать раны. Окружающая обстановка тоже изменилась, если раньше здания были целыми, лишь с выбитыми стёклами окон и следами когтей на стенах, то здесь уже словно боевые действия с применением взрывчатки проходили. Многие дома разрушены полностью, в других зияли огромные проломы. На улице лежали кучи обломков этих самых домов. Про останки и говорить нечего, люди шли по могильнику и уже сложно разобрать, какие останки кому принадлежат, настолько их много и так сильно они были перемешаны.
На одной из остановок Дима даже поинтересовался у отца, а стоит ли вообще пытаться пробраться дальше, так рискуя собственными жизнями. Как ни странно, ответила мать. Она сказала, что здесь ещё относительно спокойно. Из-за попадающихся островков Черноты. Твари не слишком любили их и всегда обходили стороной. И Дима поймал себя на мысли, что и двигаются-то они от одного мёртвого кластера к другому.
– То есть… – попытался сформировать мысль парень, но Горец его понял.
– Да, сын. Чернота за Пеклом во многих местах вдается в города эдакими языками. И если передвигаться близко к ним, то можно выйти за край. Отсюда если, примерно ещё с месяц пути и эти чёрные островки сольются в сплошную полосу. Тварей будет меньше, но начнётся земля Иных. Там их встретить можно часто. Горы появятся, которые ещё дальше перейдут в длинный хребет. Серых там тоже достаточно, но их самих по себе, как я понял, меньше, чем чёрных.
Горец перевёл дыхание и продолжил:
– Ну а мы ещё немного вперёд продвинемся и покрутимся на местности, поищем нужную тварь. Да и ты, нервы, наконец, успокоишь, привыкнешь, – Дима лишь хмыкнул. КАК можно к привыкнуть к ТАКОМУ.
Отец добавил:
– Вот если бы мы километров на сто севернее или южнее взяли, там и мне самому худо пришлось бы.
– Но ты ведь и там бывал?
– Бывал, пытался пролезть. Огрёб и чуть не сдох. И решил не изображать из себя героя, а идти в обход.
Сойка и Дима заулыбались, Горец тоже растянул губы в улыбке, показывая зубы. Дима невольно провёл языком по своим. Это для него оскал отца привычен с рождения. А для других? Как, интересно, мама отреагировала в первый раз? Испугалась, по-любому, проскользнула дурацкая мысль в голове. О чём, вообще, думает? Хотя, для того, чтобы расслабить напряжённый в постоянном ожидании опасности разум, самое то.

* * *

Серого скреббера люди нашли дней через пять осторожных блужданий в окрестностях огромного по размеру мёртвого кластера. Вернее, Иной сам вышел на людей. Заражённые вдруг начали разбегаться, злость и Голод сменились УЖАСОМ. Горец со своими, сначала даже не поняли, в чём дело, но буквально через пару секунд Дима весь побледнел и прошептал: "Скреббер…"
Люди в это время находились на четвёртом этаже полуразрушенного дома. Горец тут же вскричал, что нужно убираться из здания, иначе Иной здесь их и похоронит. Дима ощущал чудище, оно очень быстро приближалось от кластера с Чернотой, находясь уже буквально в ста метрах с другой стороны дома. И кроме нестерпимого желания убивать, парень в "эмоциях" скреббера, знакомого ничего не нашёл, хотя был ещё целый сонм каких-то эмоций и чувств.
Как они выбрались из здания, Дима не помнил, настолько всё завертелось. Кажется, после первого удара твари, от которого строение вздрогнуло и где-то что-то начало обваливаться, люди просто повыпрыгивали наружу со второго этажа. Как ноги не переломали, хрен его знает, на тротуаре, вернее, на "поверхности", тротуаром и проезжей частью вспаханное лапами и когтями "бездорожье" назвать уже нельзя, валялись обломки кирпичной кладки и бетона, битое стекло, останки людей и тварей. Опомнился Дима только когда отбежал метров на пятьдесят от здания, следуя за удивительно легко двигающейся матерью, отец замыкал, подгоняя их.
– Стоим!! – зарычал позади Горец, уже выпустивший "зверя". Давление на разум скачком увеличилось. С другой стороны от Димы загудел воздух, это мама "включилась". Парень бросил короткий взгляд на неё. Почерневшие глаза, черты острые, от мягкости на лице и следа не осталось, руки разведены чуть в стороны и пальцы подрагивают, а воздушный вихрь треплет волосы.
Следующий взгляд на отца, он тоже изменился, преобразившись в одного из самых страшных хищников в Стиксе. Казалось, он весь стал "острее" и увеличился в размере, хотя это и не так. Рюкзак Горец сбросил и сейчас отходил от Димы с Сойкой назад, держа в руках серпы. И что удивительно, на мгновение, на тысячную долю секунды, Диме показалось, что он "слышит" их жажду крови и нестерпимый голод по битвам. Наваждение смыло потоком энергии от матери. Они все уже давно знали, что каждому делать в таких случаях. Отец, первый рубеж и основная боевая единица. Дима защищает Сойку, попутно забивая противников "сдвигами" и если нужно, подключает кинетику. В последние недели эта схема боя отработалась практически до идеала. И теперь им предстояло главное испытание. Иной. Что он противопоставит им? Смогут ли они справиться? И смогут ли убежать, если не справятся..?
Тварь, беснующаяся внутри здания, похоже, наконец, определилась с направлением и появилась, эффектно и с грохотом, проломив стену дома на уровне третьего этажа. Время для Димы, привычно уже в такие моменты, чуть замедлило свой бег, тело мобилизовало все ресурсы к бою и парень смог разглядеть тварь, пока она ещё была в воздухе. Длиной метра четыре, тёмно-серое, матовое веретенообразное тело без каких-либо заметных отростков или шипов. Дима на мгновение даже задумался, а чем это чудище их убивать собирается? Через секунду, пролетев в воздухе ещё несколько метров, Иной "разделился" на десятки разного размера и кривизны острейших отростков. Эти резаки, когти и крючья "крепились" к небольшому, как оказалось, метра полтора, той же веретенообразной формы туловищу какими-то отвратительно белесыми, с палец, наверное, толщиной, жилами или "нитями". На самом теле, гладком и матовом, в передней части имелось два хоботка, как у муравьедов.
"Раскрывшись", Иной увеличился в размерах раза в три. И каждый его отросток жил своей жизнью. Если такая тварь попадёт в гущу заражённых… газонокосилка и рядом не стоит. Машина смерти, ей богу! Каждый резак или крюк при этом находились на разном расстоянии от тела, то есть подобраться к твари вплотную просто невозможно. И как её убивать-то?!
Пока Иной находился в воздухе и ещё был далековато, метров тридцать до людей, опасности он не представлял, но как только окажется на земле, начнётся потеха. И каким образом отец будет ему противостоять, если у него всего ДВЕ руки?!
За этими мыслями, проносящимися в голове Димы со скоростью света, он поначалу не заметил давление на разум и со стороны Иного. Его ауру, правда, пока что успешно "выдавливал" отец.
Первым удар нанёс Горец. Пока Иной ещё находился в воздухе, отец Димы приложил скреббера одним из своих "ударных" умений. Треснуло так, что уши заложило, да ещё и вспыхнуло электрическими разрядами, несколькими дугами ушедших в распаханный асфальт и чудом уцелевший фонарный столб неподалеку. Иного от мощнейшего удара отшвырнуло назад, к тому зданию, из которого он и вывалился. При ударе о землю, тело Серого снова начало "переливаться" ярко-голубыми дугами разрядов.
И тут же тварь встала на десятке шипов, "нити", словно мышцы, держали тело на весу, а оставшиеся шипы и резаки не просто висели, а покачивались в поисках противника.
– Близко не подходить!! Бьём только Дарами! Иной меня в салат нарежет, если драться полезу!! – прорычал Горец, оставаясь на месте. Скреббер, тем временем, "задрожал" телом, генерируя вокруг себя поле и через секунду исторг длиннющий разряд, который должен был испепелить Горца на месте. Но он, за мгновение до этого, переместился в сторону и дуга ударила в асфальт, рассыпавшись тысячей искр.
Дима, "словивший" нехилого зайца в глаза, сощурился, но таки использовал "сдвиг", вложив максимум своих сил. Иного влепило в стену позади и снова он "ощетинился" разрядами, уходящими в землю, мусор и обломки вокруг. Возникшую было красную пелену в глазах Димы тут же "смыло" мощным потоком энергии от матери. Да-а! Вот это мощь! И Дима ещё раз долбанул Иного. Тут и Горец подключился, используя весь свой арсенал дальнобойных Даров.
Во вспышках электрических разрядов перестало быть видно самого Иного, а грохот и треск стоял такой, что закладывало уши. Секунд через двадцать безостановочной долбёжки сложился пролёт дома, куда приходились удары Даров и куда Дима с Горцем буквально забили Иного. Облако пыли накрыло то место, а разряды электричества прекратились. По инерции Дима и Горец ещё по нескольку раз долбанули туда своими Дарами.
– Стоп! – рыкнул отец. Давление его "зверя" схлынуло, но было видно, что готовности к схватке он не снизил.
– Ощущаешь его?! – спросил Горец, находящийся сейчас метрах в десяти от Димы и Сойки. От неё, кстати, за всё время короткой стычки не донеслось ни звука. Она бушевала только в эмоциях. Злость, немного страха, уверенность в силах сына и Горца, волнение. Да уж, и где та нежная и добрая женщина из Гвардейского, какой всегда видел Дима свою маму?
Ответить он не успел, Иной-то живее всех живых оказался и преподнёс людям пренеприятный сюрприз. Снова треснул мощный разряд, буквально расколов пространство и тварь просто возникла в этом месте. Тридцать метров. С дробным перестуком вонзающихся в асфальт шипов, Иной очень резво "покатился" на Диму и Сойку. Горец, спасибо ему, сориентировался мгновенно, снова отшвырнул тварь подальше ударом. Но вот радиус электрического поля Иного отец не учёл. Да и другого выхода просто не было, тварь уже слишком приблизилась. Досталось всем троим. Сойка болезненно ахнула позади сына, а самого Диму скрутило жгутом, в сильнейшем спазме свело каждую мышцу, буквально выворачивая наизнанку. Каково пришлось Горцу, он-то стоял ближе, не ясно. Воздействие разряда закончилось быстро, но тело всё ещё не слушалось. Дима обнаружил себя лежащим на земле и постарался встать как можно быстрее. Мама лежала без движения, но жива, отключилась просто. Отец стоял на ногах, оперевшись на воткнутые в асфальт серпы и был напряжён донельзя, вены на шее и лице некрасиво вздулись. Но он стоял, справившись с собой.
Затрещали разряды, Иной вылез из кучи обломков, которыми его снова засыпало. Поддержки от Сойки ждать не стоило, она хоть и тоже очнулась, но пребывала в состоянии "грогги". Сил у Димы хватит на десяток не сильных применений "сдвига" или на одно, которое выжмет его досуха. Как себя ощущал отец, можно только гадать. Иной же снова "покатил" на Диму. И снова отец влепил ему Даром, но вышло слабее и тварь лишь сшибло с "каблуков", протащив метров шесть в обратную сторону. Недавняя "долбёжка" всё же не прошла для чудовища даром, многие из отростков тащились по земле, а "нити" поблёкли.
Горец ударил ещё раз, опрокинув Иного. Позади застонала Сойка. И тут же активизировался скреббер, словно и не молотили его десятками применений Даров, снова затрещали разряды и он снова попёр на Диму, совершенно не обращая на Горца внимания, хотя большую опасность представлял именно он. Мама! Этому уроду нужна мама! Дима вдруг чётко это осознал. А Горец рванул наперерез Иному, глухо зарычав, собирая всю свою ярость в единый кулак.
– Оте-ец! – взревел не хуже Горца и сын, окончательно вскакивая на ноги и понимая, что живым он из этой схватки вряд ли выйдет. Жутко треснуло, казалось, раскололо саму материю мира. Дуга разряда, толщиной, наверное, с танковый канат, пробила Горца насквозь, уйдя в землю в нескольких метрах позади. Отец пробежал ещё пару шагов и рухнул навзничь, выронив из рук серпы…
Позади Димы сверхновой "вспыхнуло" отчаяние и горечь осознания потери. Да и у самого Димы в груди, больно, словно оборвалось что-то, а тело разом отяжелело. Его нет… отца убила эта тварь… Иному же было плевать, он продолжал "катиться" на людей.
– СТО-ОЙ!! – заорал вдруг Дима.
И монстр остановился. Парень поражённо смотрел на скреббера, что встал, как вкопанный в пяти метрах от него с матерью, которую эмоционально попросту "порвало" от смерти Горца, нависнув над ними, направив на них десяток острейших шипов.
Голова Димы вдруг взорвалась калейдоскопом картинок, которые начал "заливать" в него Иной. Единственное, что удалось выхватить из этой мешанины образов, это силуэт девушки с лицом матери. Эта картинка сопровождалась тяжёлым ощущением угрозы и негатива.
"Передача" оборвалась так же резко, как и началась, а Дима знать не знал, что делать! Прошло ещё секунд десять, которые тянулись вечностью, а он всё не мог придумать или понять, что нужно сделать, чтобы Иной отпустил их. То, что ему зачем-то нужно убить Сойку, Дима понял совершенно однозначно. Зачем она ему?! Понятно, что попутно скреббер нашинкует и всех остальных, кто попадётся рядом, но почему именно мама?!
В голове Димы снова родились образы. Всего несколько картинок, но и их парень не смог понять. Не дождавшись реакции от Димы, Иной, видимо, решил докончить начатое. Пресс его ауры буквально вдавил Диму в землю, из ушей, глаз и носа потоком хлынула кровь. От боли он бухнулся на колени, не способный сейчас даже вдохнуть.
– Не… трогай… – кое-как выдавил из себя Дима, но Иной в этот раз "не услышал" его. Конец, подумал парень…
В этот же момент резко треснуло разрядом, ослепило неожиданной вспышкой и всё закончилось. Разом. Мгновенно ушло давление на разум, "потух" и скреббер. Дима перестал его ощущать живым. От такой неожиданной смены ощущений, парня повело, а воздух с болью ворвался в лёгкие от резкого вдоха.
Иной валялся рядом, грудой переплетённых нитей и острых шипов. А над ним стоял сгорбившийся и тяжело, с присвистом дышащий отец. Одна рука прижата к груди, в этом месте даже одежда опалилась, а вторая, жутко обожжённая до плеча, с начисто сгоревшим рукавом камуфляжки, сжимала растрескавшийся и почерневший серп.
– Не лезь… к моей… семье… падаль е…учая..! – прерывисто произнёс Горец.
Отец! Папа!! Жив!! Как?! Диму буквально затопило радостью осознания. Да и мама тоже "поддала" эмоций. Они тут же подскочили к раненому отцу. Дима осторожно подставил плечо и Горец обхватил его обожжённой рукой с "приплавившимся" серпом, опираясь на сына.
Сойка, лицо в крови, ей тоже от Иного досталось, от радости и растерянности не знала даже, что сейчас делать.
– Потрох сучий… высер шлюхин… сжёг мне к ху. м правое лёгкое… и одно сердце… с…ка… – отец попытался вдохнуть, но закашлялся, зашипев от боли. Да и Дима вдруг ощутил, НАСКОЛЬКО сейчас больно отцу. – Сойка… да не суетись ты… жив я… включай лечилку уже… а то… возьму… и умру сейчас… – и его вдруг затрясло. От смеха. Болезненного, больше похожего на каркание, но смеха. Дима, и сам уже еле сдерживающий хохот от навалившегося отходняка, осторожно помог Горцу сесть, а мама, наконец опомнилась и врубила свою "турбину", заливая Горца, да и Диму вместе с самой собой потоком очищающей энергии. А сын с отцом тряслись от несдержимого смеха. Сойке понадобилось минуты три, чтобы залечить раны Горца, хотя на груди, на месте попадания дуги разряда и осталось сине-бурое пятно с расходящейся "паутинкой" венозного узора. Сил долечить уже просто не осталось, да и от пережитого нервяка Дар начал срываться. Позже уберёт и этот страшный след. Уставшая донельзя, уселась рядом, крепко обняв обоих. И тоже смеялась, сквозь плач радости.

* * *

Тишина. Оглушительная, жуткая тишина. Пришедшие в себя после хоть и короткого, но тяжёлого сражения, люди, отсмеявшись наконец, ещё минут двадцать просто сидели, прижавшись друг к другу. Они живы. И они вместе.
– Ты нас всех спас, Дима… – хриплым от сушняка голосом произнёс вдруг Горец.
Некоторое время сын не мог понять, чем же он заслужил такую похвалу, вроде ничего не сделал, не смог, не хватило сил.
– Так уж и спас… если бы не ты…
– Нет, сын. Ты, смог, остановить его, – отделяя каждое слово, перебил Диму отец. – А добить со спины любой дурак сможет. Понимаешь? Не знаю, как это тебе удаётся, второй раз уже, но, это отлично. Я ведь уже говорил, что ты будешь сильнее меня?
– Да где уж…
– Ты ещё молод. И не вышел на свой пик, сын. Так что всё впереди, но даже сейчас ты можешь то, чего мне никогда не достигнуть. Я тобой горжусь, сын.
На это Дима не нашёлся, что ответить. Кончики ушей запылали, всё же он считал, что именно отец всех спас, но никак не он, обладающий всего двумя боевыми Дарами и ещё какой-то непонятной хернёй, связанной с Иными.
– Ладно… серого вскрывать надо и вооружаться. Моим серпам, одному уж точно, кирдык пришёл. Так что, веселуха продолжается, – спустя пол минуты произнёс отец.
– Видал я на… нахрен такую веселуху… чуть не полегли все… – буркнул Дима. Отец усмехнулся:
– Таким, как мы, сын, покой только снится…
Сойка так и не сказала ни слова, всё было в её эмоциях. Она очень сильно испугалась. А та пустота, что на минуту возникла в душе от ощущения потери Горца, вгоняла в первобытный ужас. Но, слава Улью, её любимые живы.

Сначала более менее привели себя в порядок. Дима и Сойка смыли натекшую кровь, а остатки воды допил Горец. Затем Сойка ещё раз "качнула" своих мужчин, прогнав энергию через них и себя. "Сеточка" сгоревших вен в месте попадания дуги разряда на груди Горца исчезла, словно и не было никогда. В общем, ощущали себя, на данный момент, люди практически в порядке. Морально, разве что, вымотаны донельзя, ещё немного и до апатии дойти может.
В споровом мешке Иного, что так удачно проткнул Горец, обнаружилось аж шесть жемчужин. Дима смотрел на эти шарики с нескрываемым восхищением, а Горец и Сойка, казалось и не испытывали особого пиетета. Ну да, жемчуг, ну, Белый, что такого-то? С отцом понятно, Белого жемчуга он за свою жизнь в Стиксе держал в руках столько, сколько, наверное, ни один другой иммунный за всю жизнь и в мечтах не видел и не увидит. А мама, скорее всего, из-за её Дара, который частично повторял свойства этих самых Белых жемчужин, а в чём-то оказался даже полезнее, относилась к ценнейшему трофею не менее безразлично.
– Чего ждёшь, Дим? – спросила мама.
– Не знаю… – после недолгой паузы ответил сын, державший в руках все шесть шариков, не решаясь выбрать и проглотить один из них. – Богатство такое…
Горец чуть склонил голову набок и проговорил:
– Вот это, сын, – кивнул он на жемчужины, – всего лишь средство. Богатство для меня, это ты и Сойка. Друзья ещё. Я так к этому отношусь. Жемчуг можно добыть, купить, отнять. А вас… – дальше отец продолжать не стал и так понятно. Дима взглянул на этот вопрос теперь и с позиции отца. А ведь так проще. И… честнее. Вот она, убитая ими тварь. И ещё сотни таких бродят по миру. И их можно убить. А отец? Если бы он сейчас лежал здесь мёртвым, рядом с дохлым скреббером? Что тогда? Никакая Белая жемчужина не воскресит человека. Даже сотня жемчужин, тысяча.
Дима поднял взгляд на отца, затем посмотрел на Сойку и снова на отца.
– Я тебя понял, пап, – и не глядя выудив одну из жемчужин, с лёгким сердцем проглотил. После этого взяли по жемчужине и Горец с Сойкой. Остальные три оставили сыну, хоть он и противился, мол нас трое, каждому по две, но отец с матерью только головами качали, отказываясь. В конце концов, Дима сунул их во внутренний карман, решив позже поднять этот вопрос снова.
После этого занялись выбором "оружия", Иной таскал на себе целый арсенал различных колюще-режущих отростков. Как отец и говорил, один из его серпов пришёл в негодность и сейчас Горец решал, выбрать пару к оставшемуся или подобрать новые два, всё равно "привыкать" придётся заново. Так что в этом он составит компанию сыну. Дима сначала с сомнением посматривал на труп скреббера. Но когда отец, после недолгого выбора, подхватил один из отростков и практически без усилия вогнав его наполовину в асфальт, попробовал переломить, сомнения отпали. Стоит брать. Тем более, за этим и шли сюда.
Процесс выбора выглядел так: отрезать костяную часть от "нити", сделать несколько взмахов, чтобы понять, подходит или нет и так пока не найдёшь нужный резак. Отец ещё сразу предупредил, чтобы сын был осторожен и не отрезал себе что-нибудь. Поначалу Дима отнёсся к этому с юмором, но после того, как, на самом деле, чуть не отрезал себе ногу, каким-то образом отросток в руке выскользнул, начал относиться к предупреждению отца с полной серьёзностью.
В результате, перебрав с десяток разной длины и формы отростков, он всё же выбрал два. Каких-то особых ощущений при этом не испытал, не было такого, что "вот, этот смотрит на меня" или чего-то подобного. Выбрал по принципу "удобно лежит в руке". Веса в них практически не имелось, хотя с виду выглядели тяжеловато. Выбранные клинки немного походили на те, что были у отца, разве что по форме не такие изогнутые, более прямые и чуть уже. Отличались и цветом, более тёмные у "навершия" и к острию светлели. Отец всё же выбрал пару к старому серпу, не стал менять на оба новых. Почему, Дима так и не понял, а спрашивать не стал.
Уже отходя от начавшего пованивать трупа, на глаза кое-что попалось. Дима даже прищурился. Горец заметил эту заминку и спросил, в чём дело. Сын только головой мотнул и снова подошёл к трупу, осторожно откинул в сторону пару массивных отростков и невольно улыбнулся. Вот эти явно "смотрели" на него. Небольшие крючья, формой очень похожие на любимые керамбиты, буквально сами просились в руки.
– А-а… понимаю, – послышался позади голос отца. Дима уже срезал два "крюка" с нитей и примеривал их в руках. Они были чуть крупнее его ножей, но практически в точности повторяли форму клинков керамбитов, а по внешней кромке, примерно до середины, от острия шли неровные "зубья". При обратном ходе, если такими зацепить… страшное оружие, в общем.
Дима взглянул на отца.
– Бери, чего на меня смотришь? – улыбнулся он. – Только и им тоже внимание уделять не забывай.
Сын кивнул и на секунду даже представил, как клинки вгрызаются в плоть врага, даря наслаждение…
Горец чуть сощурился, уловив изменения в настроении сына.
– Пронимает уже? – Дима неуверенно кивнул, он пока ещё не понял, что это было. Знал отец.
– Значит начинается. Ближайшие пару дней нам тяжко придётся, – он огляделся. – Да ещё и в самой жопе находимся… ладно, прорвёмся. Уж с тварями-то точно справимся.
Дима примерно понимал, о чём сейчас говорил отец, вспомнил его рассказы про "привыкание" и "синхронизацию" энергетики клинков с собственной и что при этом происходит. Если всё так, то покоя им точно не видать ближайшие дни…
Отец в это время подошёл к сидящей неподалеку на куске бетона Сойке и что-то тихо ей говорил. Участия в выборе оружия она не принимала, наблюдая со стороны. Дима, пока отец с мамой разговаривали, собрал в одном месте их рюкзаки и усевшись рядом, разложил перед собой свои новые "игрушки". "Крючья", хотя "формой и содержанием" именно керамбиты или когти, расцветкой отличались от резаков. Полностью тёмно-серые, лишь у небольшого расширения, у начала острой кромки, проглядывал чуть более светлый волнистый узор, наподобие "рисунка" булатной стали, плавно сходящий на нет к трети длины клинка. Ну что, знакомиться будем, даже без толики юмора подумал Дима.
И тут его словно щёлкнуло по лбу. Иной! Мама! подошёл к сидящим в обнимку родителям, уселся рядом и сказал:
– Пап, мам… – они взглянули на сына. Горец тут же ощутил его беспокойство. – Этот Иной… в общем… когда он остановился, передал мне кучу картинок… и в одной из них была ты, мам, – Горец и Сойка переглянулись. – И такой жутью веяло… не знаю, что это. Иной и пёр на нас с мамой… вернее, на маму, тебя, пап и вовсе в конце не замечал…
Молчание длилось долго. Ни Горец, ни, тем более, Сойка, не знали, что думать. Не верить сыну, учитывая его способность, нельзя. Всем троим, вдруг показалось, что они "коснулись" чего-то такого, что не понять и не осмыслить вот так сходу. Нечто немыслимое и необъятное на мгновение придавило тысячетонным прессом.
– Уходим отсюда, – с тревогой произнёс Горец. – И побыстрее…
Вопросов после сражения с Иным стало только больше…

Воспоминания. Горец

Пол года спустя после победы над скреббером.  

За последующие месяцы жизни, или, скорее, существования в этом мире бесконечного города, с Виктором произошло многое. В первую очередь, это конечно касается изменений в нём самом. С принятия первой белой бусины он вновь начал "развиваться". Каждая бусина давала новую способность. А в условиях каждодневных стычек с монстрами, постепенно увеличивающийся арсенал "навыков", как их стал называть Виктор, по аналогии с компьютерными играми, увеличивал шансы на собственное выживание.
Первая бусина дала "навык" к самолечению и в разы увеличила скорость регенерации. Конечно, при этом требовалось и много "топлива". Еда и чёрные бусины. Часть энергии из белых и красных бусин, а её токи Виктор так же мог теперь ощущать, впитывалась телом, что изменяло и его тоже. Процесс этот начался давно, но с белыми пошёл ещё быстрее. Так же "навык" дал возможность и управлять этими токами, распределяя энергию более "точно". Ещё Виктор заметил, что от разных бусин и энергия тоже разная. Чёрные давали "никакую", "безвкусную", "бесцветную" и она полностью уходила на поддержание тела в норме. У красных энергия уже была насыщена "вкусом" и годилась только для развития "навыков". Правда, энергия эта оказалась с "примесью" чего-то "горького" и "неприятного". "Выгнать" из себя эту "примесь" удавалось лишь с приёмом белой бусины, в противном случае "грязь" накапливалась и к чему это может привести, Виктор не знал, поэтому и принимать красные стал реже. С белыми же всё было идеально, разве что энергии той "выделялось" на порядок больше и чтобы её полностью "усвоить" требовалось не меньше пары недель, а то и больше.
Единственным минусом белых бусин стал их "обладатель". Иной или Иные, твари невероятной силы и живучести. И если сейчас Виктор уже не так сильно опасался схлестнуться с Высшим, а низших монстров уже перестал воспринимать как серьёзных врагов, то с Иными дело обстояло намного хуже. Примерно через месяц после победы над первым Иным, встретился и другой. И вот от него Виктор еле сбежал, "невидимость" с тварью почему-то не сработала. Почти сутки монстр гонял его по осколкам, пока не попался свежий, который ещё даже обращённые оккупировать не успели. Иной "завяз" среди людей, кидаясь на всех, кому не посчастливилось оказаться в пределах видимости твари. Да, Виктор сам притащил за собой Смерть на этот осколок, тем самым спасая свою жизнь. Крики людей, в панике пытающихся спастись, давка на центральной улице, ужас, который распространился, как лесной пожар, всё это преследовало парня, пока не удалось покинуть этот осколок, буквально перед самым появлением волны чудищ, ещё не знавших, что "на районе" уже беснуется кое-кто посерьёзнее. Но Виктор на это уже не обращал внимания. Главное, он спасся от чёрной бестии, оставившей на нём несколько новых "отметин".
Крупным Иной не был, скорее всего, именно это и сыграло с парнем злую шутку. Возомнил себя УбиВцем! Хрена с два, обломись! Мало того, что Иной оказался резким, как понос, так ещё и пулялся "иглами", довольно быстро вновь отрастающими на его плоском и немного вытянутом в овал, "блинообразном" теле. Единственное, что спасало, так это необходимость монстру перед залпом остановиться и "выгнуться" в полусферу. Ну и время между выстрелами, около минуты. И как не долбил Виктор его своим "ударом", что бы не "ронял" на монстра кинетикой, всё было нипочём, слишком крепкая броня оказалась. А словив пару полуметровых игл, которые пробивали на вылет даже бетонные стены, пусть и изрядно теряя в убойности, Виктор решил от Иного убежать.
С "клинками" из этих чудищ, кстати, вышел облом, который, в итоге, чуть не стоил жизни. Нет, первые дни всё шло прекрасно. Фантастически острые "резаки" позволяли Виктору кромсать любых монстров в салат. Это было по-настоящему феерично! Парень, первые пару дней, буквально не вылезал из сражений, убивая всех встречных-поперечных, кайфуя от всесилия. Выяснилось ещё, что монстры, особенно низшие, до усрачки боялись этих "клинков", словно Виктор сам стал Иным. С Высшими такого почти не было, они довольно быстро соображали, что перед ними не лютая тварь, десятками их самих выкашивающая, а обычное, обнаглевшее мясо, которое они жрут тоннами на свежих осколках. Но и этих нескольких секунд, пока Высший допетривал, бежать или нет, Виктору хватало, чтобы переломить ход боя в свою сторону. Это кайф, такая силища, "клинки" практически не ощущали сопротивления плоти и брони монстров. А ещё и с увеличившейся силой и реакцией, Виктор показывал чудеса фехтования, хотя это больше походило на скоростную разделку туши, кровища и куски только в стороны разлетались.
Но счастье длилось недолго, дней десять. И с каждым днём, твари всё меньше боялись Виктора и ему приходилось прилагать всё большие усилия, чтобы рассечь плоть монстров. Почему этого не замечал, как пропустил мимо своего внимания эти явные и тревожные звоночки, он не знал. Эйфория накрыла с головой. И однажды, в самый разгар рубки с очередным Высшим, клинки разломались о бронепластины монстра. Один за другим. Видимо, "вышел" весь "ресурс" и опаснейшее оружие превратилось в обычную кость. Виктор оказался этим настолько шокирован и даже обижен, что тут же пропустил удар огромной лапы чудища. Повезло, что тварь била наотмашь и не когтями и что тело парня к тому моменту достаточно уже окрепло, в противном случае остался бы кровавым пятном на этой самой лапе. Но и этого хватило, чтобы переломать половину рёбер, руку, отбить все внутренности и оставить несколько глубоких ран от шипов. С Высшим, в итоге, Виктор всё же справился, к этому моменту тварь была уже довольно сильно ослаблена ранами.
После этого злополучного сражения Виктор несколько дней "приходил" в себя, заново осознавая, что он совсем не крут и не бессмертен, а этот ужасный мир всегда найдёт, как побольнее щёлкнуть по носу зарвавшегося человечка. Но и желание иметь "убер-сабли" Виктор не оставил. Нужно лишь менять их почаще и помнить про осторожность, вбить, наконец, в свою голову, окончательно, что терять контроль нельзя ни в коем случае, жизнь-то всего одна. И вот здесь крылась самая главная проблема. Убийство Иного. Виктор лучше сразу с десятком Высших сразится, чем с одним Иным. Плюс ко всему, встречались они крайне редко. За всеми этими раздумьями, наконец-то удалось ухватить одну из мыслей что не давали покоя, когда Виктор вновь и вновь проматывал в голове воспоминания, пытаясь понять этот мир. Тот Иной, самый первый, "мокрица", его ведь кто-то убил. Высшие на это не способны априори, про низших и говорить нечего. Значит, существуют какие-то другие твари, способные сладить с Иными. То самое второе "пятно" серого цвета, визжащее громче цеха по распилке металла в будний день. Значит, нужно искать их и становиться ещё сильнее. А чтобы стать сильнее, нужно не умереть по глупости и знать, с чем имеешь дело. Нужно понимать, что происходит вокруг и как это знание можно использовать себе во благо. В сущности ведь, Виктор очень мало знал об этом мире.
Исследования и попытки понять этот мир стали для Виктора ещё одним "столпом" существования. Это не давало в конец одичать и превратиться в такую же бешеную тварь. Он постоянно обдумывал те или иные события. Загадок вокруг море. И Виктор загружал свой разум поисками ответов. Взять те же осколки, проваливаются всегда разные. Он ради эксперимента даже "пожил" какое-то время рядом с одним, что падал раз в три дня. Трёх провалов хватило понять, что города прилетают из "разных" миров. Могут быть одни и те же люди, здания, но всегда найдётся какое-то отличие. Или вот ещё, почему он не болеет? Ни разу за всё время здесь нахождения, у него даже живот не заболел, хотя питается Виктор, мягко говоря, паршиво. Пробовать поесть испорченную пищу, чтобы "проверить", всё же не решился, не настолько идиот, чтобы "смотреть на солнце", как один из учёных в своё время. Вечная антисанитария тоже должна бы стать причиной многих проблем, но их не было. Конечно, Виктор старался поддерживать гигиену на максимально доступном уровне, но всё равно, этого мало в столь жёстких условиях. Практически постоянное дыхание отравленным гнилостными миазмами воздухом, так же в перспективе не могло не повлиять на здоровье, но проблем Виктор не ощущал. Наоборот, здоровее, чем сейчас, он себя никогда в жизни не чувствовал. Огромным удивлением для него стал отросший заново зуб, вырванный ещё в "той" жизни. Мелкие порезы и неизбежные раны, в таких условиях, должны воспаляться, если сразу не обработать, но и этого не было, заживало, как на собаке. Про мигрени, которые порой мучали Виктора, он совершенно здесь забыл. Единственной головной болью становилось "энергетическое" голодание, если долго не принимать бусины или слишком "выложиться" в сражении, используя "навыки".
Одной из самых поразительных вещей стала отрощенная заново конечность. Да, и такое с Виктором случилось. Стычка с Высшим, переросшая в итоге в свалку, когда появился второй монстр с многочисленной ватагой. Виктор даже плохо помнил, как именно спасся, в какой-то момент разум "отошёл" от дел, дав телу и подсознанию полный карт-бланш на действия. В результате, подранный и без правой, по локоть, руки, он всё же выбрался из той заварушки. После приёма чёрных бусин к вечеру от ран остались лишь розовые шрамы. Но вот потеря руки сильно ударила по психике. Ощущать себя "сломанным" оказалось очень тяжело. Но каково же было удивление и облегчение, когда Виктор "понял", что рука "растёт". "Выручила" белая бусина, последняя из имевшихся. "Лишняя" энергия подстегнула регенерацию и за какую-то неделю рука отросла заново. Жрал Виктор, конечно, как тот Высший в эти дни и даже похудел, хотя и так жира в нём не было ни грамма. Разум поначалу просто отказывался верить в происходящее. Ну не отрастают у людей откушенные руки или ноги! А здесь, пожалуйста! Собственно и разум претерпевал изменения и дело даже не в "навыках" или эмпатии, Виктор не мог этого себе внятно объяснить, но порой ощущалось "прикосновение" чего-то совершенно потустороннего и необъяснимого. В такие редкие моменты Виктор ощущал себя даже не песчинкой, крупицей в чём-то настолько необъятном, что никаких чувств не хватало, чтобы даже "осмотреться". Обычно, после такого "прикосновения", парень резко менял направление движения, мог и назад даже пойти. Почему? Хрен знает, но казалось, что это правильно.
В общем, загадок было полно. На счёт своего здоровья, к слову, Виктор вывел для себя "теорию о заражении". В этом мире, либо в момент провала, тот самый туман, люди заражаются каким-то вирусом. И этот вирус меняет человека, превращая его в монстра с перспективой бесконечного развития. На счёт себя, правда, Виктор так ничего и не смог придумать. Иммунен, разве что. Но тогда откуда все эти способности? Понятно, что после белых бусин, но объяснить только ими все происходящие в нём изменения никак нельзя. Возможно, та же самая зараза как-то и на него повлияла, но как именно, вопрос так и оставался открытым. Некоторое время парень даже пытался найти таких же иммунных. Если есть он, значит должны быть и другие. Но в итоге очень быстро понял, что это плохая идея.
Во-первых, несколько раз сам чуть не погиб, а во-вторых, иммунных не было, либо их съедали со всеми остальными. Ведь каков шанс оказаться иммунным, да ещё и рядом с телом дохлого Иного? Практически нулевой. С этим моментом, кстати, тоже много непоняток образовалось, но здесь Виктор, внятного, совсем ничего не смог придумать. Повезло и всё на этом. Везение, тоже, как оказалось, штука довольно материальная. Проследив однажды свои… злоключения, Виктор пришёл к выводу, что везёт ему, как всем утопленникам, вместе взятым. Множество моментов было, когда по идее всё, смерть. Но нет, что-то вытаскивало его из передряг. Даже то сражение с Иным. Если бы не феноменальное стечение обстоятельств, тот "осьминог" его и прикончил бы. Не окажись у Иного именно такой шкуры, какая была, не окажись под ним именно в тот самый момент одной из восьми колонн с толстенной торчащей вверх арматурой… в общем, перечислять можно довольно долго.
А закончиться эта полоса везения может в любой момент. Или всё-таки нужно рассматривать это с позиции "будь готов к тому, что тебе может повезти"? То есть, живи так, чтобы этой ветреной тётке, по имени Фортуна, стало интересно за тобой наблюдать? Конечно, о банальной осторожности забывать нельзя, тот же случай с "резаками" яркий пример, но и быть крысой, ныкающейся по подвалам и боящейся высунуть нос наружу, явно неправильный подход к жизни здесь, в этом мире. Тут нужно вклиниваться в "пищевую цепочку" и желательно занять место повыше. К этому Виктор и стремился, к силе. Здесь выживает только сильный и хитрый. И это тоже один из принципов, которые для себя вывел парень.

* * *

Виктор "выпал" из "транса", как он называл то состояние, в котором мог "заглянуть" внутрь себя и понять, где чего "не хватает". Девять основных потоков, это способности и десятый, собственно, его тело. Внушительный арсенал для сражений. Тактик действия на разные случаи, Виктор вывел за сотни сражений уже предостаточно. Но сводилось всё к одному принципу, победа должна быть быстрой. Наблюдая множество драк Высших, заметил, что до определённого момента монстры без толку друг друга мутузят, громко, с треском, впечатляюще, но без толку. А вот спустя какое-то время, некая защита в них ослабевает и именно с этого начинается настоящее сражение.
Такого бестолкового битья и траты времени, Виктор, по понятным причинам, позволить себе не мог, поэтому и "раскачивал" свои способности на возможный максимум. И ещё нужны белые бусины. Последнюю он принял чуть меньше месяца назад, когда ему откусили руку. С того момента Виктор уже принял пять красных бусин, усилив два последних появившихся "навыка" до той степени, чтобы хватало одного-двух применений для "пробития" защиты Высшего. После этого монстр уже практически не представлял опасности, не подставляться только под его удары да и всё.
Бывали, конечно и обладатели довольно сильных способностей. Например, шкура у одного могла становиться в местах ударов нереально твёрдой. Тогда пришлось уронить на чудище часть стены полуразрушенного дома, "перегрузив" этим его "навык". И чем "старше" и развитее Высший, тем больше вероятность, что у него обнаружится какая-нибудь неприятная способность, а то и не одна. Но такие долгожители встречались не очень часто и всегда при них крутилась многочисленная свора. Не стая уже, а именно свора из сотен голов низших.
Основная масса Высших обладала лишь зачатком "навыка" и хватало их на пару применений. Каким образом шло развитие способностей у монстров, Виктор не знал, да и не так это интересно, хотя ради пополнения знаний о мире, понять было бы неплохо.
Белые же бусины стали необходимы Виктору, помимо очевидного плюса в приобретении новой способности, но и чтобы очистить себя от "шлака" после принятия красных бусин. После этих пяти и так уже скопилось немало энергетических "бляшек". Выяснять, что будет, если этот процесс запустить, парень не хотел. Хорошего явно ничего.
Вот только Иных уже третий месяц не попадалось. В какой-то момент Виктор даже сменил направление, двинувшись строго на запад. Почему именно туда, он и сам понятия не имел. То самое "прикосновение", наверное. Часто это случалось с утра, сразу после того, как он просыпался. В мозгу просто поселялась уверенность, что нужно двигаться именно в том, а не ином направлении. Так и сейчас, вернее, почти сразу, как заново отросла рука. Третья неделя уже прошла, как он идёт на закат. Иных всё нет, а вот заражённые становятся сильнее и их самих, количественно, больше на квадратный километр. Что-то впереди, значит, интересное. Наверное. Увеличение "плотности населения" ещё ни о чём не говорит. Двигаться, конечно, становится всё тяжелее, но Виктор не останавливался, не сворачивал, будучи уверенным, что лучше этого не делать. Снова, почему, откуда эта уверенность? Непонятно. Предчувствие, что угодно.
Осколки тоже изменились, в смысле, город никуда не делся, но здания стали гораздо более пострадавшие от разгула монстров, ещё одно подтверждение, что они в этой области сильнее. Ну и сражения с ними это подтверждали, поэтому и решился Виктор на принятие красных бусин в большем количестве, без собственного усиления дальше мог и не пройти, и так часто приходилось пережидать, пока не пройдут волны монстров. А Высшие здесь уже меньше десятка метров ростом и не встречались. Настоящие колоссы, титаны, чтоб их. Но один на один, Виктор и таких "складывал", пусть и не без усилий. Нарываться на толпу было уже чревато и на личном опыте испытано.

После "транса" обычно хотелось есть и Виктор заварил чай. Ещё осталось нормального, с того "зависшего" осколка. Надо бы попробовать его снова найти, благо ориентиры есть, подумал парень, наливая из котелка в кружку ароматный напиток. Находясь на крыше многоэтажки, он не опасался, что на запах сбегутся твари, слишком высоко. Из еды остались только шоколадные батончики. С добычей еды здесь оказалось неожиданно проблемно из-за масштабов разрушений. Найти более-менее целый магазин становилось всё труднее. Чаще всего хоть как-то сохранялись магазинчики в подвалах с узкими дверьми. Но такие магазины, во времена засилья торговых центров и сетевых супермаркетов, попадались очень редко. Так что завтрашний день пройдёт в поисках еды, нужно запастись.
Наслаждаясь чаем, вприкуску с шоколадом, Виктор подошёл к краю здания. Солнце уже село и темнота быстро накрывала никогда не спящий, бесконечный лоскутный мегаполис. Эхо чего-то рушащегося, частые взрыки тварей слышались постоянно. Там внизу идёт постоянная рубка не за жизнь, а ради жратвы и силы. Устраняй слабых, найди способ убить сильного, чтобы занять его место. Вот такая жизнь здесь. Даже он сам убивает ради силы. Если раньше Виктор даже помыслить не мог об убийстве Высших, а всё "мародерил", то сейчас одна мысль об этом претила ему, хотя вон, трупов внизу в два слоя, выбирай момент и "крысь". Правда, долго так прожить не удастся, в этом парень тоже был уверен. Не для слабых это место. Ты или сильный и живой, либо слабый и мёртвый. Иначе никак.
Темнота окончательно накрыла мир.

С первым лучом солнца проснулся и Виктор. Освежившись остатками воды и сполоснув рот с ночи, он двинулся в дальнейший путь. Тварей вокруг было полно, поэтому скрылся в невидимости и уже незримым призраком покинул здание, постоянно мониторя обстановку вокруг, не дай… бог… ладно уж, пропустить появление волны, затопчут и не заметят. Передвигаться тоже стало труднее, обилие останков и обломков разрушенных зданий превратило некогда чистые улицы в практически пересечённую местность. Убери трупы, кровищу везде и станет похоже на место боевых действий, где-нибудь в Алжире. Там войны, в мире Виктора, не утихали годами. Интересно, как там сейчас? Не в Алжире, дома. Как государство отреагировало на исчезновение целого района крупного города? Как… нет, думать об этом тяжело. На Виктора иногда накатывали воспоминания и на душе сразу становилось гадко, поэтому старался как можно быстрее "выгнать" из головы эти мысли. Он здесь и сейчас и нет места прошлому. Его съели и останки этого прошлого остались гнить до следующего провала.

Впереди на перекрёсток из-за домов вывалилось с десяток развитых низших, они дрались, сплетясь в шипастый и зубастый клубок, каждый сам за себя. С каждой секундой, с каждым взрыком, одна или две твари оставались лежать мёртвыми. Спустя несколько секунд в живых остался крупный матёрый низший, до перехода в Высшую лигу, видимо, совсем немного осталось. Местами порванный, с обломанным костяным шипом на локтевом сгибе одной из лап, прихрамывая, монстр быстро огляделся и оторвав большой кусок от ближайшего трупа, скрылся в проломе стены соседнего дома.
Виктор мог бы размазать их всех, но не стал, зачем лишний раз тратить силы, в нужный момент как раз этой капли может и не хватить. Выйдя из-за большого куска вывалившейся стены, продолжил путь, обойдя место недавнего побоища. И таких встреч сегодня будет ещё много, да и самому подраться придётся однозначно. Сила. От драки Виктор отказываться не станет.
Возможность выдалась довольно скоро. Высший, явно недавно уже с кем-то подравшийся и победивший, гнал нескольких низших. Те, не разбирая дороги скакали по разбитой улице навстречу Виктору. А позади, метрах в пятидесяти "хромал" разъярённый Высший, оглашая округу грозным рыком. Другие низшие, коих вокруг находилось тоже немало, спешили забиться в укрытия и не отсвечивать.
Пропустив мимо себя тройку тварей, Виктор из невидимости, сразу при этом из неё "выпав", такой вот побочный эффект, влепил Высшему тяжёлую оплеуху "молотом". Очень мощная, но требующая нескольких секунд "зарядки", способность. Ещё одним "минусом" являлось направление удара, либо сверху вниз, либо от себя.
От мощнейшего удара, способного расплющить в кровавую жижу любого низшего и проломить череп некоторым Высшим, этого гиганта лишь сбило на землю и монстр пару раз через себя кувыркнулся, подняв страшный грохот и немалое облако пыли. Виктору даже пришлось "отпрыгнуть" назад. Сразу после этого парень начал забивать ещё не очухавшееся чудище "ударами" и "лезвиями". Спустя десяток секунд Высший "потух", перестав излучать эмоции. Да уж, на этого монстра потребовалось несколько больше сил, чем рассчитывал Виктор. А ведь тварь ещё и подраненая после прошлой схватки.
Быстро вскрыв горячий ещё труп, парень скинул в рюкзак семь бусин, три чёрные и четыре красные, неплохой улов на начало дня. Низшие в округе пока ещё не поняли, что их более развитого собрата больше нет в живых и Виктор этим воспользовался, споро покинув это место, снова уйдя в невидимость. Всё-таки очень полезный "навык" и пока ещё здесь не встретилось ни одной твари, способной его учуять.

К обеду Виктор набрёл на какой-то, явно военного назначения, объект. Не военная часть, скорее, учебное заведение, может училище, а может и университет. Комплекс зданий и полигон занимал довольно обширную территорию, занятую сейчас грызущимися низшими. Справедливо рассудив, что здесь вполне можно разжиться сухпайками, Виктор начал планомерное обследование. Нужно найти склады, должны здесь такие быть, просто обязаны.
Через пару часов и десяток скоротечных схваток, Виктор обнаружил нужное здание в ряду из нескольких таких же. Обычный с виду бокс из бетонных блоков находился в плачевном состоянии. Поначалу Виктор даже лезть туда не хотел, слишком уж шатко выглядела провалившаяся местами крыша. Металлические ворота вырваны и валяются измятые неподалеку. И везде гильзы. Бой здесь шёл нешуточный, как и везде на территории этого тренировочного центра "№ 19/74", как гласила найденная табличка. Оружия здесь было вдоволь и явно "квартировало" немало бойцов.
Это всё мало интересовало Виктора, огнестрел здесь совсем не рулил, если только пушка или танк, хотя и это спорно, мобильности ноль, как из автомата не постреляешь. В полуразрушенном боксе, в который парень всё же решил рискнуть заглянуть и обнаружились сухпайки. Внутри склада царила такая же разруха, порезвились здесь твари изрядно, но и не совсем всё испортили. Набить рюкзак едой удалось. Здесь же и различная одежда хранилась, тоже в рюкзак комплект про запас. И больше здесь делать нечего и от души поев, правда, без воды, Виктор покинул комплекс, углубившись в измученные чудищами кварталы города.

* * *

Ближе к вечеру Виктор всё же нарвался на волну. Хорошо хоть заранее почуял неладное и успел забраться на крышу ближайшей высотки, откуда и наблюдал проход тысяч монстров. Жуткая картина, даже сейчас, когда Виктор уже "поосвоился" и уже способен противостоять сильным тварям, сам постепенно становясь хищником. Но вот с этим справиться не под силу, наверное, никому. Стихия, яростная и слепая, постоянно Голодная до жизней и крови. Рычащая, грызущаяся серо-коричневая масса двигалась, направляемая десятками Титанов, самых сильных, самых хитрых, добравшихся до вершины пищевой цепочки. Против таких чудищ, даже один на один, Виктор не рискнул бы выйти. Нет, они не были огромными, как какая-нибудь годзилла, но от них даже на большом расстоянии сквозило угрозой и немерянной силой. Вспомнился монстр, который в самом начале "жизни" здесь Виктора, смог заметить его через невидимость. Может какая-то и из этих тварей так может? Всё возможно, но они находились довольно далеко, так что парень не ушёл от края крыши, продолжив смотреть на колышащуюся живую массу. Виктор уже не испытывал того животного страха, как в начале. "Перебоялся" уже, столько ужасов за это время пережил, сколько ни одному нормальному человеку в нормальном мире не пережить и за десять жизней. И нет, страх он конечно, не растерял, не стал бесстрашным идиотом, которого загрызли бы за ближайшим углом. Страх стал Виктору ценным спутником, предупреждающим об опасности или вовремя сдерживающим его "порывы" ввязаться в очередную драку. Страх перерос в нечто иное, полезное.
Виктору пришлось заночевать на этой крыше, так как твари и не думали заканчиваться. Даже ночью, сквозь сон их было слышно. А к утру их поток иссяк, остались только догоняющие мелкие стаи и одиночки. С этими уже справиться при необходимости Виктор сможет без проблем. Прожевав всухомятку холодную гречку с тушёнкой и несколько галет из сухпайка, продолжил свой путь. В который раз задавался вопросом, что же хочет найти. Живых людей? Если за год скитаний не нашёл, то об этом уже и думать не стоит. Место, где можно передохнуть? Или Великую Разгадку? Хрен его знает, но главное, не останавливаться, не терять дух и не отчаиваться. Иначе можно вон, прямо сейчас прыгнуть в пасть той твари, чья зубастая морда торчит из оконного проёма в здании напротив. Монстр, будто ощутив, что на него обратили внимание, негромко "уркнул" и скрылся в глубине дома. Соображают тоже, подумал Виктор, усмехнувшись.
Воду удалось найти через пару часов в обычном магазинчике во дворе домов. Уцелело несколько бутылей по пять литров. Виктор этому был несказанно рад. Перетащив их на крышу ближайшего здания, с удовольствием сполоснулся, освежив, наконец, несколько дней уже не чувствовавшее влаги тело. Дождь, вот чего не хватало. Здесь вообще его не было. Облака есть, небольшие, из таких и капли не дождёшься. И смены времён года в этом мире тоже нет. Виктор поначалу опасался, как станет зимовать, но ни осени, ни зимы так и не настало. Вечное лето с температурой от двадцати до тридцати с лишним градусов каждый день. И к этому Виктор тоже привык и перестал обращать внимание, но всё же мечтал обнаружить когда-нибудь речку или озеро и плюхнуться туда. Должны же проваливаться и такие части городов. Тут же возникал вопрос, как речка состыкуется с осколком без водоемов? Ответа, как всегда не было. Увидит, если найдёт.
После помывки и смены одежды на свежую, Виктор словно прилив сил ощутил. Да, всё же чистота, это залог не только здоровья, но и хорошего настроения. А если сюда добавить ещё и вкусный чай, то вообще хорошо.

* * *

Через ещё четыре дня пути Виктор дошёл, наконец, до края этого злополучного, бесконечного, казалось, города. Правда, легче от этого не стало, от слова совсем. Идя по двору и вывернув между зданий, Виктор вдруг уткнулся в совершенно непонятное что-то, что разум попросту отказывался идентифицировать. Плоская, как сковорода местность с редкими холмами. И всё хорошо, если бы земля не была антрацитово-чёрного цвета. Настолько чёрного, что у парня дыхание перехватило и он "выпал" из невидимости. Ко всему прочему, поблизости тварей почему-то не ощущалось, до ближайших метров триста-четыреста и ближе они не подходили. Виктор даже поначалу подумал, что где-то здесь Иной блуждает, но нет, этот мир в который раз его крепко удивил.
Осторожно, побаиваясь, а как же, опять какая-то хрень непонятная, а непонятное здесь, как правило, смертельно опасно, Виктор начал подходить к этой черноте. Она начиналась практически сразу за домами, метрах в четырёх. Огляделся по сторонам. Влево и вправо в горизонт тянулись крайние дома. Ошеломляющая картина, на самом деле. Нужно будет попозже на крышу подняться, оценить видок, подумал он, снова посмотрев вперёд. Чёрная земля так же тянулась до самого горизонта и было ещё что-то, чего Виктор пока не мог ухватить. Провалы! Точно! Над этой чернотой не видно ни одного столба этого клятого тумана. Чистейшее синее небо без облаков. Это что выходит, провалов на этой черноте нет?
Виктор присел у самой границы и стал рассматривать поблескивающие на гранях камешки, острые осколки, будто стекла. Чуть дальше росла трава. Вернее, могла расти, если бы не стала какой-то угловатой и "стеклянной" и тоже чёрной. Жесть какая-то, подумал Виктор, мотнув головой, разум "подвисал", пытаясь осознать картину перед глазами. Подхватив рукой с земли со своей стороны небольшой обломок кирпича, бросил его недалеко от себя. Через секунду послышался тихий треск и звон осыпающегося стекла или чего-то, сходного по свойствам. Камень легко "сбил" несколько стеблей "травы" и те рассыпались мелкими осколками. Снова мотнув головой, что-то странное, словно ещё и вестибулярка "сбоит", Виктор выпрямился и осторожно коснулся носком берца этой черноты. Ничего, лишь еле слышно хрустнуло. Тогда Виктор уже полностью перенёс одну ногу через границу осколков и начал переносить вес. И снова ничего, только захрустело под ногой сильнее. И он полностью шагнул на эту странную, стеклянную поверхность.
И тут же упал куда-то вверх! Именно так, не вниз, а вверх! Сердце через мгновение начало колотиться, как отбойный молоток, а синева неба смешалась с чернотой земли. Где лево, где вперёд?! Вестибулярный аппарат просто взбесился, не понимая, в каком положении находится тело! Полнейшая, стопроцентная дизориентация! Даже кровь, по ощущениям, начала течь в другую сторону, тошнота подкатила куда-то к правой руке, стремясь наружу из жопы, а ноги, казалось, росли из спины!
Тут же Виктора охватил ужас, нет, УЖАС, впервые за последние месяцы. Даже мысли, казалось, рождались не в голове, а где-то… да хрен знает где! Нужно выбираться! Но как, если даже не представляешь в какую сторону двигаться?! А ведь он со страху уже куда-то рванул! И если срочно не покинуть это место, то он здесь и подохнет! Задохнётся или захлебнется собственной блевотиной, которая непонятно откуда и куда течет! Виктор даже мог определить, в каком положении находится, стоит, сидит или лежит, всё вертелось, крутилось и кувыркалось, даже внутренности!
В конце-концов он всё же вывалился на нормальную, привычную землю. Однако, не сразу понял это, пока лбом не въехал в обломок кирпичной кладки, аж искры из глаз посыпались. Перевернувшись на спину, Виктор ещё минут двадцать приходил в себя после этой "карусели". Ощупав себя, понял, что почему-то не заблёван даже, хотя там, на этой жуткой черноте казалось, что чуть ли не извержение отовсюду началось. И рассмеялся, ржал долго, до хрипоты. Извержение! С шумом втянув воздух, резко успокоился. На…й! Валить отсюда нужно. Но с крыши всё же осмотрюсь, фоток на память наделаю и ходу отсюда, всё равно не пройти дальше, подумал Виктор, вставая с земли.

Высотку удалось найти быстро. Виктор просто пошёл по краю и дошёл до первой попавшейся. Тварей не было совсем, даже непривычно вот так, не прячась в невидимости, спокойно идти.
Выбравшись на крышу, разложил небольшую солнечную батарею и включил смартфон. Как ещё не побилось всё, когда его "кувыркало" там?
С высоты панорама окружающего мира выглядела ещё фантастичнее, чем с земли. С одной стороны, вдаль, на сколько хватает взгляда, бесконечный город с десятками торчащих в небо белых столбов провалов, а в другую сторону тянется эта чернота. Сделав с десяток кадров и записав небольшое видео, Виктор отключил гаджет и подключил его заряжаться. К этому времени в котелке вода уже закипела и он бросил в кружку горсть чая, залив кипятком и накрыв крышкой. Сам же снова продолжил рассматривать необычный пейзаж. Пришла мысль, что ощутили люди, когда этот крайний осколок провалился и очухавшись, они за окном увидели такое? Тут же Виктор "соскользнул" эмпатией, но практически сразу заблокировал "ощущение осколка". С ума сойти, такой квинтэссенции страха, отчаяния, боли и чего-то совсем непонятного, Виктор ещё никогда не ощущал. Нет уж, валить надо отсюда. Посмотрел, прочувствовал, хватит.
Уже собравшись и закинув рюкзак за спину, Виктор вдруг ощутил на себе взгляд. Нет, ВЗГЛЯД. Проморозило до мозга костей моментально. Резко обернувшись и подбежав к краю крыши, Виктор увидел Его. Иной, без сомнений. Разве что, на черноте земли он выделялся своим серо-стальным телом, как фонарь ночью.
Тварь находилась метрах в трёхстах от границы и не двигалась. Рассмотреть ещё сложно, но это что-то продолговатое и со множеством отростков-щупалец. И оно явно не испытывает никаких проблем от нахождения на этой странной местности. И как Иной там появился, а Виктор прое…л его появление?! Хотя, на то он и Иной, хрен угадаешь с ним. Но, всё же он Серый и мысли Виктора подтвердились. А ещё тварь заметила парня и явно недовольна, давило даже с такого расстояния.
Е…тый!! Хрена ли ты ещё на крыше и пялишься на этого монстра?!?! Сердце пропустило пару ударов и Виктор сорвался с места. Со стороны Иного послышался какой-то визг и тварь тоже рванула с места прямо на здание, откуда сейчас спешил сбежать парень.

* * *

Это была не битва. Парень сейчас лежал на изрытом когтями асфальте дороги и тяжело дышал, восстанавливая ход событий прошедших двадцати минут, хотя казалось, прошла вечность. Рюкзак, кстати, найти ещё нужно, сбросил где-то, убегая от Иного. Измочаленный труп твари валяется неподалеку. Виктор с самого начала, ещё когда только увидел Иного, понял, хрен его одолеть в сшибке лоб в лоб. Бежать, только бежать.
И вот с этим возникла проблема. Тварь оказалась страшно быстрой и вёрткой. Да ещё и сам Виктор потерял кучу времени. По лестнице в подъезде он промчался этажа до седьмого, а затем выпрыгнул в окно, когда здание тряхнуло от удара Иного. Рисковал осознанно и долетев, примерно, до второго этажа, начал "гасить" скорость "телепортами", подкидывая себя вверх на несколько метров и "отпуская". Последним был "прыжок" к земле.
Дело в том, что "навык" обладал одним интересным свойством, несколькими прыжками в одном направлении, Виктор мог разогнать себя до приличной скорости. Это работало и в обратную сторону, что он и проделал, правда, от перегрузок аж жилы трещали. Да и приземление вышло жёстким, но Виктор не обратил внимания, нужно сбежать от этой серой твари.
Сам Иной вылетел с куском стены буквально через несколько секунд, Виктор уже успел за это время отбежать метров на пятьдесят по дороге. И с этого момента начались кошки-мышки, даже чувство дежавю возникло, практически один в один, как с прошлым Иным. Только тот ещё иглами во все стороны швырялся.
У этого Иного, как оказалось, была ещё более неприятная способность. Помимо феноменальной скорости, Виктор только на "прыжках" и уходил от чудища, двигаясь зиг-загами, насколько это позволяла застройка, скрывался за домами, Иной умудрялся "проходить" сквозь здания, как горячий нож сквозь масло, монстр довольно часто испускал узконаправленную акустическую волну, что крушила буквально в пыль всё на своем пути. Благо, хватало её метров на тридцать-сорок и перед этим Иной начинал визжать, как Баньши. Это давало Виктору мизерный шанс уйти из-под удара, превратившего бы его в кровавую взвесь. И парень этот шанс использовал на все сто, уходя "прыжками" в стороны. Только вот при этом и расстояние между ними сокращалось, а Иной ещё и как ходячая мясорубка был, из тонкого длинного тела росло с десяток подвижных щупалец, увенчанных острейшими кривоватыми шипами.
В деле их Виктор тоже увидел. Спустя несколько минут этой безумнейшей гонки со Смертью, в одном из больших дворов, куда забежал, обнаружилась улепётывающая стая заражённых, голов в пятьдесят, с матёрым чудищем во главе. Иной, с…ка, вывалился с другой стороны, откуда его парень и не ожидал и с ходу врубился в толпу тварей, ошмётки только в разные стороны разлетались. Высший, этакий бронированный "бочонок" на лапах-тумбах, с шипастыми костяными булавами на верхних конечностях, развалился "ломтиками" буквально за несколько секунд.
Виктор, наблюдавший эту картину просто охреневал от мощи Иного. Когда стая кончилась, монстр снова обратил внимание на только опомнившегося парня и снова начались гонки. Больше тварей не попадалось на пути, видимо, учуяли наконец и разбегались сейчас в разные стороны, как тараканы, когда в помещении свет включишь.
До бесконечности эта погоня продолжаться не могла, Виктор уже начал выдыхаться, до бусин не добраться, в рюкзаке все остались, который сбросил где-то по дороге.
В итоге, Иной сам себя и убил, можно сказать. Ещё минут через десять погони, Виктор неудачно завернул в проход между зданий, оказавшись в небольшом глухом внутреннем дворе жилого дома. Поняв в этот же момент, что если не случится чуда, то от него и места мокрого не останется, Виктор решился на отчаянный шаг. Иной уже появился в проходе и начал визжать, готовясь "накрыть" весь двор вместе с вёрткой и жалящейся букашкой. Да-да, Виктор ещё и успевал иногда "сбивать" прицел Иному, используя свои "навыки".
В этот момент парень и сделал два "прыжка". Первый "выпал" Виктора практически вплотную к Иному, а тот и не ожидал, не успев накромсать парня и вторым "телепортом" ушёл за спину твари. И уже готовился "прыгнуть" в третий раз, когда Иной начал испускать свою разрушительную "песню", от которой вблизи, вне зоны поражения, всё начинало вибрировать. Импульс у монстра длился две-три секунды, а не одномоментно. Видимо, остановиться он уже не мог или не захотел, но одновременно с этим, начал изворачиваться и так вышло, что акустическая волна прошлась и по нижней части тела монстра.
Иного начало бить в конвульсиях, внешне-то он вроде и не пострадал, но внутренние повреждения, получается, нанёс себе сам. Выглядело это, конечно, страшно. Иной визжал так, что у Виктора кровь из ушей пошла. Или она уже и до этого шла, но сейчас хлынула особенно сильно, о носовом кровотечении парень и не думал, не замечая на языке металлический привкус. Да и "перепады" в давлении на разум били парня похлеще, чем когда его Высший приложил лапой. Но всё-таки Виктор пересилил себя и начал вколачивать Иного в землю "молотами", остановившись только когда уже пелена красная начала застилать взгляд. Да и тварь вроде затихла. Тут парень и рухнул, где стоял, сил больше не осталось. Даже если монстр и жив, Виктор уже ни на что не способен…

Везение. Иначе и не объяснить произошедшее. Если бы Иной просто повернул свою башку, а не извернулся в узком проходе половиной тела, то для Виктора, скорее всего, всё закончилось, а Серый радостно продолжил бы вырезать тварей в округе. Сколько ещё такое везение будет продолжаться, парень не знал, но видит… бог, кредит Виктору отпущен немалый, раз уж получается оставаться настолько долго в живых. А может, реально, этой сучке Фортуне, просто по приколу наблюдать за ним, сам ведь в бутылку вечно лезет?
Как бы ни было, но он жив. Пролежав ещё несколько минут и немного придя в себя, Виктор всё же нашёл силы подняться. Труп Иного оказался в плачевном состоянии. И без того, тщедушное тельце, было изломано и сплющено, большая часть щупалец оторваны и перекручены, другие вообще в фарш. Но главное, сохранились "резаки". Теперь только не забывать, что "батарейка" и в них садится.
Вскрыть Иного и найти бусины оказалось, поначалу, непосильной задачей. Пусть труп и был сильно повреждён, но вот "сковырнуть" пластины природной брони у Виктора банально не осталось сил. Догадался использовать "резаки". Дело пошло на удивление легко и через пару минут Виктор держал в руке четыре белых шарика. Один он сразу и употребил, что тут же сказалось на его состоянии. Силы возвращались быстро, как и настроение. Всё-таки Виктор это сделал! Пусть и коряво, пусть и до безобразия тупо и смешно, но в итоге Иной мёртв, а Виктор жив. Подобрав себе пару "резаков", парень у трупа задерживаться не стал и двинулся на поиски рюкзака, терять его всё-таки не хотелось.

* * *

Последующие три дня стали для Виктора настоящим испытанием. Монстры, как с цепи сорвались. И если раньше они были заняты своими монстрячими делами, скрывались от более сильных, дрались с более слабыми, искали пожрать или просто куда-то передвигались, то сейчас они явно задались целью загрызть Виктора.
На поиски рюкзака ушёл почти весь остаток дня, большая часть времени при этом на сражения. Даже чёртова невидимость не работала! Вернее, работала, но твари словно знали, где, примерно, находится Виктор и валом пёрли в то место. Естественно, грызлись и между собой, но парню от этого ни разу легче не становилось. Новые "резаки" показывали себя преотлично, рубили всё, что попадалось под удар, будь то плоть или бетон. Правда, иногда случались и казусы, один раз в самый разгар рубки с кучей низших, "резак" попросту выскользнул из руки, да ещё и на обратном ходе, так, что чуть самого Виктора не располовинило. Глупая ошибка.
К моменту, когда рюкзак нашёлся, мирно лежащий среди обломков и мусора у стены дома, Виктор с ног до головы был покрыт засохшей, а местами ещё свежей кровью монстров. И он ощущал, что новая схватка не за горами, твари вокруг снова пришли в движение. И нужно поскорее убираться из этого котла, найти место для отдыха.

Отдыха так и не случилось. Даже ночью. Виктор бежал, постоянно находясь в движении. Невидимость всё же помогала. Наводиться тварям становилось гораздо сложнее и появлялось время перевести дыхание. Ночной забег дался Виктору трудно. И если бы не эмпатия, загодя предупреждающая, откуда ждать монстров, эта ночь и стала бы последней.
О "резаки" Виктор всё-таки умудрился порезаться. На бегу, чуть ногу ниже колена не отрезал себе, хорошенько рассеча голень. Регенерация и бушующая ещё энергия в теле от приёма белой бусины, помогли быстро восстановиться.
К утру Виктор вымотался. Не столько физически, сколько эмоционально. Хотелось сесть или лучше лечь и сдохнуть. Постоянный водоворот тварей вокруг, бесконечная рубка, кровь, вываливающиеся кишки, дерьмо и отрубленные конечности, все это сопровождало бегство парня. С Высшими так вообще швах, больше убегать приходилось, чем сражаться. Это не низших в салат рубить, хоть и кромсались Высшие так же без проблем. С этими "резаками" всё было как-то не так, словно они сами по себе или даже живые до сих пор, а не просто кусок мёртвой кости.
В какой-то момент Виктор заметил удивительную вещь. Они впитывали в себя кровь, что оставалась на них. Парень с ног до головы изгваздан, а клинки чистые. Наверное, именно с этого момента Виктор и изменил своё отношение. Если с теми, от первого Иного, всё было совершенно по-другому, твари боялись Виктора, то с этими наоборот, сами лезли на смерть. Да и сам парень пребывал в состоянии постоянной злости и желания убивать. Было от чего, конечно. Нескончаемая резня, вторые сутки без отдыха, "резаки" всё время норовят то выскользнуть из рук, то зарезать его самого при малейшем неосторожном движении. Ладно хоть белая бусина ещё поддерживает в тонусе, но ведь так не может продолжаться вечно. Возникла даже мысль выбросить клинки, но Виктор её отбросил. Столько пережить и отказаться от такого преимущества?
К полудню третьих суток, когда Виктор уже вяло воспринимал реальность, действуя, как робот, кромсая и убегая, всё вдруг закончилось. Гнавшая его толпа низших разбежалась, а несколько оставшихся начали грызться друг с другом. Виктор не сразу осознал это. Что-то резко изменилось, словно тумблер переключили. Даже в голове у самого Виктора что-то неуловимо поменялось, словно "встав на место", как частичка мозаики.
"Качнув" округу эмпатией, сначала не поверил, ощутив, что ближайшие твари спешат уйти подальше, а Высший, находящийся буквально за домом и не заметил его, топчется на месте, излучая озадаченность.
Его Виктор убил уже "осознанно" и да, в первые секунды, когда парень "выпрыгнул" на монстра, величиной с двухэтажный дом, тот даже хрюкнул от страха! А может и пёрнул.
Потрудиться, конечно, пришлось, махина была та ещё, но свалить тварь удалось без проблем, монстр "подтормаживал" временами, будто не был уверен, что глаза не обманывают и перед ним не страшный Враг, а обычный человечек.
Виктор "прыгал" вокруг него, нанося страшные раны, практически на всю длину погружая "резаки" в тело твари, легко рассекая костяные пластины и плоть. Пользовался и "навыками", "лезвия", из странным образом уплотнённого воздуха, особенно хорошо показывали себя, с мерзким чавком вгрызаясь в тело чудища. Особой эйфории при этом Виктор не ощущал, слишком, всё-таки был вымотан. Убитую тварь парень даже вскрывать не стал, ушёл. Грязный, вонючий, но довольный.
Тот тренировочный лагерь Виктор снова нашёл и завис там на целых двое суток. Отмывшись, наконец, проспал почти двадцать часов к ряду. На следующий день, голым, кого стесняться, тварей что ли, Виктор дошёл до складов и "обновил" гардероб. Тварей на территории лагеря, кстати, не было совсем. Разбежались. Это и хорошо, тошнило от них уже. Виктор с содроганием вспоминал последние дни. И тут встал вопрос, эти клинки ведь скоро придут в негодность. Стоило ли оно того? Однозначно да. По крайней мере, выберется из этой неспокойной области без проблем.

* * *

На следующий день двинулся в обратную сторону, чуть "довернув" к северу. Прогулка, иначе обратный путь в гущу города и не назвать. С Высшими не связывался, не горя желанием первые дни сражаться, а низшие сами обходили парня.
Виктор решил двинуться к ближайшим небоскрёбам, осмотреться. На путь ушло две недели довольно быстрого передвижения. За эти дни Виктор много раз "проверял" клинки, но они не спешили терять свои свойства, чему он очень радовался. Видимо, подпитка кровью и не давала им "умереть" окончательно, а может и что-то другое.
По пути, однажды, попался Иной, Чёрный. Похожий на огромного паука, только лап гораздо больше, он неспешно двигался по широкой улице. Виктор как раз находился на крыше девятиэтажного здания, одной стороной выходящего на этот проспект. Осколок сразу внушил опасения, так как оказался абсолютно пустым.
По мере приближения к зданию, на котором находился Виктор, Иной явно начал "нервничать". Движения его, до этого неспешные и величавые, стали всё более дёргаными, да и сам он "дрожал", временами "размываясь" в очертаниях на долю секунды. А когда монстр оказался у здания, Виктор ощутил, как "резаки" в его руках мелко вибрируют, словно рвутся в бой. Но нападать на этого Иного Виктор не стал, свежи ещё воспоминания о прошлом сражении. Страшновато, как ни крути. Даже просто вот рядом находиться и наблюдать за Иным жутко. Кстати, с давлением на разум Виктор справляться научился. Своё появилось и уже давно, правда, парень нечасто пользовался этой способностью, всё не находя достаточно времени для "освоения". Нужно подтягивать, тем более, в битве с такими вот чудищами изрядно помогает не поехать мозгами от внушаемого ужаса. С тем Серым, если бы не эта способность, Виктор умер бы в течение первой минуты. "Аура" Иного очень сильно расшатывала нервы, отчего и жестоко больно становилось и вообще, ощущения, словно тело наизнанку выворачивают.
Оставался, правда, соблазн добыть ещё белых бусин. Но опять же, Виктор себя пересилил, в запасе имелось три штуки и как парень рассчитал, если не жестить с красными, то белую можно принимать раз в два месяца. Так что времени найти другого Иного у Виктора ещё предостаточно и он пропустил это неведомое существо мимо. Хотя, громко сказано, пропустил. Нехотя себе признавшись, Виктор просто побоялся напасть, тем более и надобности, в общем то, не было. Иной, спустя пару минут, скрылся из вида, давление на разум совсем сошло на нет и Виктор сам "запер" своего "зверя" снова в "клетку".
Используя этот "навык", разум и мышление тоже менялись, становясь более жестокими и холодными. Ради интереса он однажды "врубил" способность на границе со свежим осколком. Эффект оказался поразительным. Паника. Люди в ужасе разбегались кто куда. И Виктору в тот момент хотелось убивать этих слабаков, это мясо, сочащееся страхом. И именно это ощущение тогда и остановило его, готового уже начать резню до прихода волны.
Твари тоже реагировали соответственно. Низшие из низших в страхе убегали, те, что развитые, нападали с опаской. А вот Высшие, непременно видели в Викторе конкурента и им срывало от ярости башню. Это и плюс и минус одновременно. С одной стороны, они теряли осторожность, а с другой, ярость придавала сил. Но в любом случае, плюсы в этом "навыке" перевешивали минусы. Пользоваться только научиться нужно и раз уж появилась необходимость в добыче белых бусин, то и использовать нужно все свои умения на сто процентов. Или сто пятьдесят.
Иной этот, кстати, наверняка учуял и самого Виктора, но почему-то нападать не стал. Да и тот "ёжик" тоже ведь первым не кинулся в драку, как и та "клякса" на военной базе. А вот Серый наоборот, только заметил Виктора и тут же рванул его убивать. Да и монстров, всех, кто оказывался в радиусе поражения, серая тварь непременно убивала. Почему так? Разные виды? Скорее всего, цветом, по крайней мере, отличаются. Да и "резаки" с них "приручать" нужно и свойств своих, слава создателю, не теряют.
Виктор взглянул на матово-серые со светлыми прожилками клинки. Теперь, можно сказать, он занял свою нишу в этом мире, стал хищником, как и все вокруг.
Завернув "резаки" в плащ-палатку, взятую ещё в том тренировочном лагере, Виктор снова двинулся в путь.
На "островке" с небоскрёбами ничего интересного не оказалось, разве что "прилетали" они из США. Многие названия на вывесках начинались с непременного "US". Удалось, правда, разжиться новым камуфляжем и рюкзаком.
Американский оказался в чём-то даже удобнее. Тоже вот, почему Виктор старался одеваться именно в камуфляж? Этот вопрос иногда приходил в голову. Найти труднее, это минус. Удобный, карманов и креплений больше и "убить" камуфляжку несколько сложнее, чем обычную одежду. Хотя, если уляпаешься в кровище, разницы никакой. Ну и, наверное, стереотип, если "попал", то непременно одевайся в милитари.
С крыши самого высокого небоскрёба Виктору удалось заметить совсем вдали какое-то странное пятно. И он решил добраться до него.
Ещё около месяца Виктор потратил на дорогу. В итоге чуть с ума не сошёл от радости. Лес! Несколько больших осколков леса! Какая же это благодать! Свежий, не загаженный гнилью воздух! И даже птички есть! Мало, но есть.
"Хозяина" этого великолепия, разве что, пришлось укокошить. Матёрый Высший, получившийся, скорее всего, из медведя, всё же заставил Виктора понервничать. В лесу маневренность резко снизилась и схватка проходила в близком контакте. Плюс ко всему, эта тварь могла становиться "полупризрачной", лапы проходили сквозь деревья, не встречая сопротивления. Но Высшего всё равно удалось свалить, пусть и не без потерь. Сломанные три ребра, множество ссадин и синяков оказались ценой победы. Восемь бусин нашлось в затылочном мешке Высшего, три красные и пять чёрных.
А ещё в этом лесу обнаружилась плешь той самой черноты. И что самое удивительное, она окружала полосой метров в сто шириной, совсем небольшой осколок. Узкий "коридорчик" к этому осколку обнаружился, когда Виктор обходил эту плешь. И попасть туда парень желал во что бы то ни стало. Там находился небольшой домик из почерневших от времени брёвен. Кажется, Виктор, наконец, нашёл своё пристанище, где можно без опаски передохнуть.
И как по заказу, этот осколок оказался "долгим", когда провалится снова и провалится ли вообще, парень почувствовать не смог. "Долго", такое вот ощущение возникало, когда "смотрел" в осколок.

* * *

Около месяца, кучу убитых нервов и отбитых молотком пальцев понадобилось Виктору, чтобы более-менее привести в порядок свою избушку. Перестелил пол, залатал крышу, сколотил новую дверь, даже единственное окно починил, вставив новые стёкла. Смастерил и кровать, тащить её с ближайшего осколка не решился.
Участок, совсем небольшой, метров двадцать на двадцать, Виктор тоже немного расчистил, возле дома, во всяком случае. Раскидистая старая ель прикрывала домик с одной стороны и дерево трогать не стал, хотя и возникали мысли посрубать нижние ветки. Был тут же и небольшой, полусгнивший сарайчик. Его тоже пришлось "обновлять". В итоге там "поселился" генератор. Руками Виктор тоже умел работать, у Ленкиных родителей дача была и на пару с её отцом приходилось частенько что-нибудь делать.
Материалы и инструменты Виктор таскал с соседних осколков. Именно это оказалось самым тяжёлым и нервным. Кстати, с другой стороны этого лесного массива нашлась и речка, отделяющая город от кусочка чистой природы. Это окончательно уверило Виктора, что следует здесь серьёзно обустраиваться.
В конце-концов, поставив на полку последнюю тарелку и посчитав задачу по обустройству жилища выполненной, даже позволил себе открыть бутылку коньяка и отметить "новоселье". Вторую он зачем-то разбил об стену с улицы, вспомнилось что-то связанное со спуском нового корабля на воду.
Дом. Можно сказать теперь, что Виктор нашёл здесь настоящий Дом, куда он непременно будет возвращаться. Дорог у него впереди ещё множество. Сны, после которых тянуло в путь, "прикосновения" чего-то необъятного, после чего резко менялось направление движения, всё это уже не даст Виктору сидеть на одном месте.

Глава 7

Стаб Гвардейский. Два месяца после ухода Горца с семьёй.  

После ухода Горца с семьёй жизнь в стабе, в целом, не изменилась. Зубр так и не снял усиленный режим, всё ожидая пакостей от Холма, хотя те и притихли, последние несколько недель нападений не случалось. Институтские, как и предполагал Нюхач с остальными, всем составом "поселились" на "Шестёрке" и в самом стабе появлялись нечасто. Проблем от них не было, разве что, затребовали лучших проводников к Пеклу, коими являлись "Северяне". За щедрую, конечно же, оплату. Пусть Отряды трейсеров и объединились в единую артель, но лучшими и опытнейшими оставались как раз люди под началом Мятного и Винта. Их группы забирались глубже всех и приносили добычу богаче, чем другие. Конечно, это опаснее, но брали к себе "Северяне" лучших из лучших. Вот и получилось, что из трёх групп, на постоянной основе с "гостями" работала одна. Сами Институтские, кстати, тоже не лыком шиты оказались. Десяток человек силовой поддержки, помимо пятерых учёных, являли собой давно слаженную боевую группу далеко не новичков в Улье. Как о них, после первой же пробной вылазки к Пеклу, сказал Мятному, а тот уже и Зубру с Басом, командир прикрепленной группы, при желании могут доставить стабу очень много проблем. Сами учёные, особых талантов не продемонстрировали, но судя по "поведению", опыт работы в поле у них имелся немаленький и сюрприз преподнести тоже могли.
За два месяца к Пеклу выходили трижды, не считая того "пробного". Что делали учёные, так и осталось тайной, в одних им понятных местах останавливались, раскладывали свои приборы, а один из них просто садился в позу лотоса и что-то "внимал". На осторожные расспросы Институтские отмахивались, мол, извиняйте, не обижайтесь, но вам всё равно этого не понять, так что давайте каждый будет делать то, что у него лучше всего получается. Вообще, несмотря на свою репутацию и слухи, ходящие вокруг Института, "гости" оказались достаточно доброжелательными и общительными, особенно сами бойцы охраны, общий язык с "Северянами" нашли быстро. Какого-то гонора или превосходства они не выказывали, а на выходах неукоснительно слушались, прекрасно понимая, что без знаний проводников и их опыта, не протянут в Приграничье и нескольких часов. И это даже не смотря на всю свою крутость и дорогущую снарягу, которую достать обычному рейдеру можно, разве что, с трупа хозяина этого самого снаряжения.
Институтские, в свою очередь, с расспросами так же приутихли. Поначалу ещё какие-то попытки предпринимались, но Зубр вежливо и умело отводил разговоры в другое русло, а контактирующих с "гостями" заинструктировал по самое не могу. В Отряде же люди и без этого прекрасно знали, о чём можно и нельзя говорить. По большому счёту, Институтские и сами не очень понимали, о чём спрашивать, слухи ведь дело такое, а точной информации не имели. Разве что, про некоего хвата, который помог отбить атаку сектантов пять лет назад, удалось узнать, да и то, немного. Опять же, Зубру и остальным "причастным" пришлось изрядно повертеться, чтобы "гости" не заподозрили их во лжи и вроде как, получилось, неудобных вопросов, по крайней мере, больше не было.

* * *

Три месяца после ухода Горца с семьёй.
Стаб Гвардейский.
Зубр вчитывался в очередную заявку от механиков, когда в дверь кабинета постучали.
– Открыто, – бросил он.
Зашла Веда и в руках несла несколько листов бумаги. Поприветствовав мужчину, прошла к столу и усевшись на стул, без предисловий протянула бумаги.
– Это что? – Зубр отложил документы.
– Прочти, – коротко отозвалась девушка.
Глава стаба хмыкнул, углубился в чтение и его брови через какое-то время невольно поползли вверх. Дочитав, он обратился к Веде:
– Точнее некуда, я в таких делах не ошибаюсь.
Зубр откинулся на спинку своего "директорского" кресла и нахмурился, задумавшись. Минута прошла в тишине.
– Что будем делать? – спросила, наконец, Веда. Зубр ещё несколько секунд помолчал, снова оперся локтями на стол, сказал:
– Наших вызывать нужно, решать. И Хмурого с "Шестерки", им это тоже интересно должно быть, – сделав паузу, добавил:
– Спасибо, Веда. Руки у нас теперь, можно сказать, развязаны. Можешь идти, вызову, если что, я к "связи" пойду.
– Да мне-то за что? Это караванщикам спасибо, давно уже не привозили новых данных по ментокартам, – пожав плечами, ответила ментат, поднимаясь со стула.
Когда девушка ушла, глава стаба некоторое время раздумывал и протянул руку к трубке телефона внутренней связи, набрал нужную комбинацию цифр.
– Ёрш, связь с "Шестеркой" есть? – на том конце утвердительно ответили. – Отлично, вызывай, я сейчас зайду.
На следующий день.
Стаб Гвардейский, гостевая зона.

Хмурый, командир группы прикрытия учёных из Института, да и сам представитель этой же организации, второй раз перечитывал текст на паре листов бумаги, переданных Зубром. И эта информация стоила отмены хоть всех выходов к Пеклу. Он поднял взгляд на Зубра, оглядел остальных, Баса, Кондора и Веду.
– Это точная информация?
– В этом мы, ментаты, не ошибаемся. Всё сходится. Имя и внешность можно сменить, но ментокарту подделать невозможно, – ответила Веда.
– Попался, значит, с…ка, – с явной угрозой в голосе протянул Хмурый. – Он ведь и вам крови попортить успел?
– И нам тоже, – Зубр. – Поделишься, что у вас с ним за тёрки?
– Тёрки? – усмехнулся Хмурый. – Там не тёрки, всё гораздо серьёзнее. Всего не знаю, сам не участвовал, но информацию доводили, на всякий случай. И вот он этот случай представился… – мужчина отхлебнул кофе.
Из дальнейшего краткого рассказа выходило, что Поля, того мутного типа из Холма раньше звали Франтом, за его, видимо, "аристократические" замашки. В Институте занимал некую должность координатора чего-то там, Хмурый уточнять не стал. В анклаве существует правило, что каждый сотрудник, у которого проявился новый Дар, обязан о нём сообщить. И уже в зависимости от полезности, решалось, что с этим сотрудником будет дальше. Поль о своём новом Даре сообщать не стал, так как понял, какие выгоды он может принести. Вообще, Поль был человеком амбициозным и ему ничего не стоило пройти по головам ради своей цели. Вот он и пошёл. А Дар, пользуясь своим положением, Поль за пол года неплохо раскачал, открыв пренеприятную грань. Кроме самого по себе убеждения, в чём угодно, это самое убеждение становилось сродни паучьей сети. И убеждённый, с некоторой вероятностью мог убедить и другого человека. Полю лишь требовалось время от времени проводить повторную "агитацию" за свою идею, поддерживая "зомбирование". Возможно, не ослепни Поль от своей силы, через несколько лет у него и получилось бы задуманное, он истово желал власти. Но в Институте не дураки и начали замечать странности в людях, да и сверхбыстрое продвижение по карьерной лестнице какого-то никому неизвестного и не хватающего звёзд с неба сотрудника, насторожило. В общем, дошло до перестрелки, погибли люди, а Поль, тогда ещё Франт, сумел сбежать, прихватив с собой пару десятков жемчужин. Для Института капля в море, но сам факт предательства, что удар под дых. Вот и ищут его уже третий год.
– Пару раз его потом прижимали, – продолжил Хмурый. – Но ублюдку всегда удавалось скрыться, его живым всё хотели взять, а сейчас, насколько знаю, приказ уже другой. При встрече, валить без прелюдий. Эх, жаль только сейчас вам эти сведения пришли, а не когда он здесь был…
Зубр и остальные только согласились, думали, разве что, о другом. В то время в стабе ещё оставался Горец, а кто, как не он, способен проникнуть на охраняемую территорию и лишить жизни отдельно взятого человека. Или всех, в зависимости от задачи. Сейчас же, силами бойцов стаба, пусть даже и при поддержке Институтских, такое не провернёшь, будет бойня с непредсказуемым результатом. Последнее, глава Гвардейского и озвучил.
– Ко всему прочему ещё узнать нужно, не сбежал ли он снова, – выразил предположение Бас. – Вы здесь уже три месяца. Хотя… от нас в Холм, кроме торгашей и не ездит никто…
Хмурый вздохнул, вынужденный согласиться.
– Со следующим караваном и узнаем, – сказал Кондор. – Дня через три уже должны прибыть. А пока давайте прикинем, как нам этого сраного паука из банки вытащить и самим не испачкаться.
– Остальных моих вызывать нужно, – буркнул Хмурый. – И… спасибо вам, что решили помочь. Институт не забудет этого, могу обещать с гарантией.
Зубр только рукой махнул:
– У нас в этом и свой интерес. Такой сосед нахрен никому не нужен.

Разработка плана по устранению Поля затянулась аж до вечера, люди обложились картами и другими довольно разрозненными данными по Холму и окрестностям. В течение этого времени в "Шестёрку" ушёл приказ, чтобы бойцы группы Хмурого и "Северян", как можно скорее, выдвигались в стаб. Учёных решили не брать, таскать их с оборудованием туда-сюда не было смысла.
В итоге операция разделялась аж на три этапа и выглядел план довольно хлипко, слишком много "если". Но в данных обстоятельствах по-другому никак не выходило. Первый этап, разведка и доразведка, на этом настоял Бас. Второй этап, слухи. То есть, если до Холма ещё не дошли сведения о присутствии Институтских в Гвардейском, то эту информацию необходимо туда доставить. В этом как раз караванщики и помогут. Их собирались использовать в тёмную. На торговцев всё равно рыпаться никто не станет, себе дороже. Это должно побудить Поля к побегу. Как рассказал Хмурый, он труслив и предпочтёт по-тихому свалить, чем вступить в конфронтацию. И третий этап, устранение Поля и всех, кто с ним будет рядом. И именно здесь скрывались эти самые "если". Во-первых, важно не пропустить момент побега. Чтобы не пропустить, нужно обложить все маршруты отхода из Холма. И хрен бы с ним, людей хватает, если не одно НО, перетекающее в "во-вторых". Здесь Улей, а не Земля. Но даже это не столь критично, как их месторасположение. Ближний Запад. Здесь заражённых в три раза больше, чем в Обитаемом поясе. Нарваться можно раз плюнуть, а может и повезёт. Так что устраивать лёжки и ждать в засаде на маршруте, банально не получится. Можно, конечно, подсадить к каждой группе по человеку с Даром "скрыта" или чего-то подобного, таких людей хватает, но всех всё равно не скрыть. В-третьих, неизвестно, в каких силах будет уходить Поль. Он может и сотню человек сдёрнуть, а может и малым отрядом пойти. В любом случае, продолжительное боестолкновение лучше избежать. В идеале, решить дело одним-двумя выстрелами. Это может обеспечить Мятный, стреляющий без промаха из чего угодно, важно лишь видеть цель. Или Бас, он ведь и в одиночку может раздолбать среднюю по размеру колонну, если застать врасплох. Разве что, надолго его не хватит, но это и не требуется.
Направлений отхода, очевидных, было целых пять. Два в сторону Пекла, одно в сторону Гвардейского, ещё одно в противоположную и последнее вело к реке. И вот по какому из них решит сваливать Поль, не известно, а ведь не проблема и по "бездорожью" рвануть. Но, как сказал Хмурый, это только в крайнем случае, когда уже деваться некуда. Комфорт любит, сволочь, поэтому "в поля" сразу и не уйдёт. Одно направление можно отбросить сразу, к Гвардейскому Поль не поедет. Самым перспективным выглядело направление к реке. От Холма до водоёма несколько километров всего, сел в моторку и был таков, по дорогам уже не догнать. В сторону Пекла Поль вряд ли сунется, даже чтобы попытаться запутать погоню, слишком опасно. Остаётся дорога к Приреченскому, ещё одному "подконтрольному" Полю стабу, с Гранитным не вышло, квазы не те, кого можно так просто наколоть, а там совершенно отбитые персонажи обитают. До Приреченского, примерно, два дня пути, там и переправа. Но по дороге мест устроить засаду много. Как вариант, Поль уходит до реки ближайшей дорогой, по воде добирается до стаба, там пересаживается на более удобный плавающий транспорт и "утекает". Искать его потом бесполезно. Так что, необходимо "гасить" до того, как доберётся к реке. Либо на самой реке, в месте, где Поль сядет в лодку. Вот это всё и нужно разведать, доразведать и не попасться.

* * *

Полтора месяца спустя.
Окрестности стаба Холм.

За прошедшие недели сделали многое. Малыми группами самых опытных рейдеров доразведали окрестности Холма и возможные маршруты отхода. План устранения Поля "оброс" подробностями, но всё равно оставался таким же хлипким. Расчёт был на то, что Поль не станет готовить отход и не решится окопаться в стабе, а сорвётся сразу, как только сведения об Институтских дойдут до него. К этому моменту, группы "зачистки" должны быть уже наготове. И снова действовали на авось, рассчитывая, что цель будет уходить рекой. В этом случае оставались два направления, третье решили перекрыть по стольку поскольку, наставить мин и затихариться где-нибудь, тем более, что эта дорога популярностью у жителей Холма явно не пользовалась. Оставшиеся направления, к Приреченскому и дорога от Холма к реке будет перекрываться уже всерьёз. Во втором случае было ещё две точки, то есть две пристани, расположенные в паре километров друг от друга. На этих точках, по другую сторону реки и засядут группы бойцов со снайперами. Вжика и Мятный, как лучшие стрелки в стабе и должны будут исполнить Поля, появись он там.
Ушедший в Холм караван вёз с собой информацию об Институтских, мол, пришли большим отрядом, ищут кого-то, явно что-то намечается. Так же, "почтой", с ними же, ушли и данные по ментокартам. В случае, если Полю всё же удастся уйти, что, в принципе, тоже было на руку Гвардейскому, стабы по маршруту торговцев будут уже обладать данными о преступнике. Оставят даже в самом Холме и Приреченском, какая-никакая буча, может и поднимется, заставив Поля нервничать ещё больше.
Следом, буквально через несколько часов после ухода каравана, из Гвардейского выдвинулись и группы ликвидации. В каждую вошло по бойцу из Института, что, во-первых, сильно повышало боеспособность, а во-вторых, нужно засвидетельствовать уничтожение цели для отчётов уже в самом Институте. Группы бойцов должны при этом успеть "разместиться" на местах и приготовиться. Кроме Институтских в составах групп шли и "скрытники" с сенсами, чтобы хоть как-то снизить вероятность нарваться на заражённых. В группе Мятного, разве что, сенс не нужен, стрелок и сам сенс не из слабых. Если уж совсем туго будет, естественно, отход, рисковать не нужно. На этом особо настоял Зубр, а Хмурый, скрипя зубами, вынужден был согласиться.

* * *

Второй день уже Мятный, Цепа и Столяр ждали цель. В двух с половиной километрах выше по течению так же ждала группа Вжики, как и другие две группы по своим направлениям.
Как добирались сюда и выбирали затем позиции, отдельная история. Пострелять пришлось изрядно, но благо окончилось всё хорошо и Фортуна им всем благоволила, никого не зацепили и все люди остались живы. Колонна из четырёх машин две недели следовала за караваном, а затем разошлась по своим направлениям. Машины через некоторое время пришлось оставить и тщательно замаскировать, последние километры до намеченных точек бойцы шли пешком. На этой части пути заражённых уже почти не встречалось, но существовала вероятность нарваться на рейдеров из Холма, поэтому передвигались сверхосторожно. Реку пересекали на взятых надувных лодках, на вёслах и ближе к вечеру, чтобы не дай Улей, не попасть на глаза нежелательным наблюдателям.
Цепа, молодой, патлатый парень лет двадцати семи, с простым лицом, "скрытник", не из "Северян", из другого отряда Артели, но умелый и опытный. К этому ещё и "бесследный", второй его Дар, позволял ходить, не оставляя следов, совсем, хоть муки насыпь на пол. Столяр из Институтских, на вид лет тридцать пять, как и всем, кто в Улье долго прожил. По глазам, разве что, можно понять, что он гораздо старше. Широкоплечий, под метр девяносто, медведь. При этом передвигается практически бесшумно. Лицо тоже обычное, деревенское даже что-то есть. Густые брови над карими глазами, нос картошкой. Носит с собой пулемёт, из иностранного что-то, Мятный такого и не видел ни разу. Компактная ствольная коробка, какая-то зализанная и с ребрами по бокам ближе к прикладу. Довольно длинный ствол спрятан в ячеистый с отверстиями кожух. Приклад раскладной. Короб для патронов плоский и тоже компактный. На вопрос об оружии Столяр ответил, что это нолдовский, вернее, не совсем нолдовский, но близко. И уверил, что в сравнении с привычными, выигрывает во всём. Боеприпасы, разве что, не найти, но и не нужно, снабжение у Института хорошее. В коробе две сотни патронов и ещё два таких же в рюкзаке.
В общем, ждали. Мятный устроил себе лёжку на раскидистом клёне, по всем правилам снайперского дела, потратив ещё некоторое время на срезание лишних веточек, которые загораживали сектор обстрела. Срезал их так, чтобы даже если из бинокля приглядываться, не заметишь. Клён этот очень удачно рос как раз напротив небольшой пристани с парой пришвартованных лоханок, явно не "прилетевших" с перезагрузкой. С одной стороны, самая очевидная позиция, но Мятный устроился за стволом дерева, так что и дополнительная защита получилась и его самого практически не видно. Не знай, где он, так и вообще не заметишь, даже если гулять под деревом. Столяр с Цепой расположились слева и справа, в густых зарослях подлеска, тоже, грамотно устроив позиции. Собственно, именно по этой причине Мятный и не стал "окапываться" на земле. Река в этом месте широкая, метров пятьдесят и низкий, заросший травой берег ещё метров десяти открытого пространства. А с дерева, пусть и не очень удобно сидеть, но стрелять самое то, особенно приготовившись.
Первый день прошел тихо, упокоили только пару бегунов с лотерейщиком, невесть откуда взявшихся. Столяр и прикончил, используя Дары. Как понял Мятный, боец обладал способностью наводить что-то вроде паралича, твари стали медлительными, бегуны вообще попадали сразу, лишь их более развитый собрат ещё барахтался, пока Столяр ударами ножа их всех и не прирезал. Трупы оттащили подальше и побрызгали каким-то составом, который был у Столяра. Как он пояснил, разработка Института, напрочь отшибает запахи. И правда, через минуту трупы совершенно перестали вонять. Мятный с Цепой лишь подивились.
Ночь так же прошла спокойно, разве что, ближе к утру где-то позади, в лесу, довольно громко ломилась стая. Но прошли, людей не заметили. После полудня пришлось сильно понервничать, вдоль берега пёрлась ещё одна стая, голов тридцать, во главе с матёрым рубером. Столяр и Цепа забрались к Мятному на дерево. Дар паренька и чудо-состав из Института помогли остаться незамеченными. И снова ожидание. Мятному это нравилось, как ни странно. При необходимости он мог сутками так ожидать. Как он говорил, копит энергию. Столяр тоже не проявлял нервозности, спокоен, как скала, лежит себе, будто даже спит, но нет, бдит. Цепа вот так не мог, не его это, в засаде сидеть. Мятному даже пришлось в тык дать ему, когда отходили поесть. Вроде понял.

* * *

Уже смеркалось, когда Столяр объявил, что слышит звуки моторов с той стороны реки. Мятный вот нихрена не слышал, вообще, эти Институтские, каждый из бойцов, внушали. Даже просто смотришь на них и ощущается сила. От Горца, конечно, пёрло больше, давил даже, но эти хоть и отставали, но не намного. Да и ладно, дело делать нужно. Приготовились, клиент похоже, прибыл. Через минуту и сам Мятный услышал тихий с такого расстояния рокот двигателей. Приник к прицелу. С собой он взял "Выхлоп", на такой смешной дистанции самое то. Плюс калибр двенадцать и семь не оставит шанса на выживание. Хмурый, правда, просил, стрелять не в голову, чтобы можно было опознать, хотя, если Франт сменил внешность, то пофигу, конечно. Опознать, уже задача Столяра, он как раз из тех, кто участвовал в той заварушке, когда Поль бежал из Института. Мятный же, в лицо его помнил, так что тоже опознает без проблем.
Сектор обзора у него, правда, "расчищен" только напротив лодок, так что видеть, как подъезжают машины, сколько их, он не мог. Обозначился по рации Столяр.
– Две машины. Шестеро… – на несколько секунд он затих. – Есть! Он, с…ка! Наш клиент. Внешность, конечно, сменил, но не сильно, похож. Работай, Мятный.
– Принял, – коротко ответил стрелок, не отрываясь от прицела. В теле начал циркулировать адреналин, как всегда, при огневом контакте. Но Мятный уже давно, ещё до провала научился себя контролировать, так что сейчас даже не шелохнулся, ожидая, пока цель не появится в прицеле.
– Осматриваются, не спешат, – снова произнёс Столяр и через пару секунд добавил:
– Пошли к лодкам.
Мятный уже и сам их видел. Причал, метров пятнадцати длиной и пару метров шириной, по обеим сторонам пришвартованы лодки. Валить Поля нужно сразу, первым выстрелом. С…ка! Кроют его, идёт в центре группы. Бойцы напряжены, стволы во все стороны. А вот и Раш с Кикером. Явно приближённые, если с собой везде таскает. Ждём момент. Хотя, если стрелять в голову, то и через одного можно, пуля такого калибра, да на таком расстоянии и три черепа пробьёт без проблем. Но это успеется, ждём.
Возможность для выстрела представилась спустя пол минуты, когда коробочка из бойцов, распалась и люди начали перебираться на одну из лодок. Поль, сволочь такая, чуть не в двух бронежилетах был и в "Сфере". Но, когда начал переходить по сходням на катер, повернулся боком к Мятному.
Прицел чуть ниже…
Щёлк!
Негромко хлестнул выстрел, отдачей толкнуло в плечо, передернуть затвор, перевести прицел на другого… Поль, несомненно мёртвый, правую руку оторвало, голова подскочила, словно врезали апперкотом, что произошло внутри в теле, заключённом в бронежилет, страшно думать, с такими ранами не выжить, начал заваливаться на палубу. В этот же момент со стороны позиции Столяра послышалось "ху-уп", словно воздух втянули и заколотил в длинной очереди, как-то совсем скромно, пулемёт. Но эффект от попаданий странного, восьми миллиметрового патрона ошеломил Мятного. Тела бойцов охраны Поля рвало и ломало. Сам снайпер успел выстрелить ещё один раз, разнеся на части верхнюю часть головы Раша, который, единственный, успел среагировать и вскинуть автомат. Толку, правда, сдох, так и не поняв, откуда стреляли…
Положили всех, в живых никто не остался, живописно разложившись изломанными телами на пристани и палубе катера, которому тоже немного досталось. Мятный ссыпался с дерева и коротко приказал Цепе тащить лодку. Теперь нужно в темпе пересечь реку. Пошумели, хоть и удивил довольно тихий бой пулемёта Столяра. Но всё равно, тварей, если такие поблизости, привлечёт обязательно. Да и ночь на носу, спешить нужно.
Лодку не сдували, укрыли ветками в зарослях подальше. Цепа, проламываясь через кусты и деревца, через пару минут вытащил на берег плавсредство. Попрыгали в лодку и Столяр заработал вёслами.
Минут через пять люди пересекли водоём, унесло течением метров на двести. Лодку бросили, оттолкнув в реку и в темпе двинулись к пристани.
Кровищи натекло, словно на скотобойне и запах соответствующий. Трое на причале валяются, у одного голова разворочена и лицо съехало набок, другие два получили по несколько пуль в тело, даже бронежлеты не помогли, внутри фарш, как пить дать. Один свалился в воду, потому что на палубе обнаружилось всего два трупа, Поль, без обеих рук, со странно и неестественно свёрнутой, словно позвонков и нет, шеей. И второй, Кикер, тоже в башню словил и ещё штук пять в тело от Столяра. В реку, значит, Раш, которому Мятный голову отстрелил, свалился. Ну и поделом, гниды. Столяр, аккуратно, чтобы не измазать берцы в крови, перевернул труп Поля на спину и достал из кармашка разгрузки портативную камеру, включил, сделал несколько кадров побоища. Мятный в это время-таки связался, со второй попытки, со Вжикой и передал, чтобы снимались с позиций, дело сделано. С остальными свяжутся, если удастся, уже из машин, там рации мощнее, должны достать. И уже всё равно, даже если в Холме слушают эфир, не поймут, что к чему.
Трупы Мятный с бойцами не поленились сбросить в воду, потратив на это ещё минуты три и затем покинули пристань, скрывшись в лесу.

* * *

Пекло.

Следующие четыре дня после убийства Иного прошли очень трудно. Кровь, отрубленные части тел монстров, тошнотворный запах гнили из их пастей, всё это сопровождало людей в эти дни. Небольшим плюсом стали осколки Черноты. Чтобы отдохнуть хотя бы немного, Горец со своими отходил к ним и напор заражённых ослабевал, нападали только самые крупные или бесстрашные. Но и там долго находиться было невозможно, вообще, останавливаться это смерти подобно, задавят и разорвут. Постоянное движение, единственное спасение. Самое трудное время приходилось на ночь. В отличие от Горца, для сына и Сойки ночные передвижения и тем более, схватки, оказались тяжелейшим испытанием. Часто приходилось лечить Диму. Если с длинными клинками проблем практически не было, то "Крючья", как он с лёгкой руки назвал свои новые ножи, "приручались" с большим трудом. Сколько глубоких порезов и рваных ран ими себе нанёс, сосчитать сложно. И если бы не Дар матери, то шрамов на руках и местами даже на теле, осталось очень много. Да и вообще, вряд ли пережил бы эти дни.
Диме пришлось труднее всего, если отцу нужно сладить всего с одним клинком, то ему аж с четырьмя. Приходилось менять их, руки-то всего две. Да ещё и следить, чтобы не напороться на два других. Поначалу попробовал использовать в паре то длинные, то короткие, но затем решил поменять подход и драться с коротким и длинным клинком в руках, периодически меняя на другую пару. Легче, конечно, не стало, но манера боя менялась, что вносило некое разнообразие в непрекращающуюся рубку.
Сойке тоже пришлось за это время тяжко. Если в первый день она практически "не выключалась", то уже на следующий поняла, что просто "сожжёт" себя безостановочной "перекачкой" энергии. Поэтому использовать её Дар решили только при ранениях или в особо тяжёлых зарубах. Горец восстанавливал силы жемчугом, Диме помогала врождённая способность, что позволяло держаться на "среднем" уровне измотанности, хотя и горохом не пренебрегал, закидывал в рот, как конфетки, не растворяя, на это просто не хватало времени. За уксусом не отлучишься. Сойке, правда, приходилось в этом случае "вычищать" из энергетики сына "грязь", но это уже было делом нескольких секунд и сил много не отнимало.
Как ни странно, ран от монстров практически не было. Не доставали ни Горца, ни Диму, которые держали Сойку между собой, защищая. Она, иногда тоже подключалась и "высушивала" разом десятки тварей, если те уж слишком большим количеством напирали.
На третий день, не спавшие, держащиеся исключительно на "подкачке" Сойки люди, наконец, поняли, что тварей стало ощутимо меньше. Как сказал Горец, вышли в "коридор", двигаться, правда, по нему не станут, велика вероятность, что Орды позади ускорятся или тормознут те, что спереди и тогда можно рыть себе могилы. Но передышка вышла необходимая, Сойке даже поспать удалось полчасика.
"Коридор" миновали за несколько часов и постепенно количество тварей стало снова увеличиваться, означая продолжение "веселья". Горец, краем глаза постоянно наблюдавший за сыном, с какого-то момента начал замечать, что Дима периодически начинает двигаться не просто хорошо, а идеально, даже он сам, прошедший сотни сражений, так не смог бы. В такие моменты Диму было попросту не достать, он словно знал, куда и в какой момент нужно переставить ногу, перенести вес, качнуться, отшагнуть и как именно нанести тот или иной удар. Движения его при этом сливались, перетекая одно в другое, превращая парня в совершенное орудие убийства. Что при этом чувствовал сам, Горец не знал, сын наглухо "закрылся" от него.
Первым, ожидаемо, "успокоился" новый клинок отца и почти сразу стало легче. Низшие, до этого безрассудно кидавшиеся на людей, стоило только им их почуять, нападать стали реже. Топтуны и кусачи, составляющие основную массу "местных" жителей в этой области Пекла, уже старались держаться подальше, бросаясь на людей лишь собравшись в большую свору. Руберы, как более сильные, но все же редкие, так и продолжали атаковать. Элиту, по возможности, люди обходили, всё же Радиус эмпатии у Горца побольше и позволял обнаружить этих монстров раньше, чем те чуяли людей.

Ещё одна бессонная ночь, в постоянном движении и частых стычках с заражёнными, наконец, закончилась. Сойка и Дима передвигали ноги, можно сказать, на автомате. Лица у всех осунулись, злые взгляды на измазанных кровью лицах, про одежду и говорить нечего, голодные, вышли на очередной кластер. Здесь оказалось очень много деревьев. В центре осколка, окружённый жилыми домами, находился довольно большой парк, даже небольшое озеро имелось, метров сто пятьдесят длинной стороной. Вокруг пляж и чуть дальше, под навесом деревьев, располагались беседки. Раньше, во всяком случае. Сейчас ни одной целой не осталось.
Идти под сенью берёз и осин оказалось очень приятно, останков, как ни странно, здесь почти не было, так что ещё и воздухом свежим подышать можно. Правда, от самих путников несло не хуже, чем от самих заражённых. Скольких, интересно, они втроём за эти трое суток отправили на тот свет?
Чудищ вокруг на данный момент, практически не было, что дало путникам так необходимую сейчас передышку. Выйдя к воде, угрюмое и злое настроение понемногу начало улучшаться.
– Минут двадцать у нас есть, я думаю, – произнёс Горец, "прокачивая" обстановку.
– А толку? – хрипло спросил Дима. – Один хрен ни помыться, ни отдохнуть нормально не успеем…
– Я бы как есть и плюхнулась… не могу уже… такой грязной я себя в жизни не чувствовала… сама будто, как чудовище стала… – усталым и бесцветным голосом сказала Сойка, с вожделением смотря на поверхность воды, подернутую рябью от ветерка. Остальные тоже смотрели на озеро, думая каждый о своём и об одном и том же.
Дима вдруг нахмурился, а через буквально секунду протяжно выдохнул и как есть, бухнулся сначала на колени, а затем и вообще уткнулся лбом в песок пляжа. Плечи его потряхивало и раздался то ли смех, то ли всхлипы. Сойка тут же подскочила к сыну, а Горец облегчённо выдохнул и тоже уселся рядом.
Все поняли, что, наконец, произошло. Дима, чуть погодя, когда прошла первая волна отупевшей радости, принял более удобное положение и взял в руку один из "Крючьев", пристально на него посмотрев. Затем взглянул на родителей и сказал:
– Спасибо вам… – все трое крепко обнялись.
Через несколько минут, пока осознали, что их мучения, наконец, закончились, стали думать, что делать дальше. Конечно, первым делом необходимо привести себя более-менее в порядок, помыться, воды рядом залейся.
В итоге решили, что Горец, как самый привычный и выносливый, прошвырнётся по округе за едой и если повезёт, раздобудет одежду. Сейчас не до жиру, в принципе, любая подойдёт. На отдых расположились среди вытащенных на берег возле небольшого причала десятка лодок и катамаранов. Пусть и небольшое, но укрытие, если вдруг какая тварь решит мимо пройти. Оставлять Сойку и сына одних Горец уже не опасался, защита у них, в виде Диминых клинков, теперь есть.
Когда Горец ушёл, сын, посмотрев ему вслед, тихо сказал:
– Всё это время, особенно когда у отца клинок успокоился, мне его убить хотелось…
Сойка удивлённо взглянула на сына:
– Ты что такое говоришь-то…
– Погоди, мам, дай сказать, – перебил Дима. – Не я сам хотел. Не знаю, как точно объяснить. Желание это, словно чужое. Не моё. Сам не сразу это понял. Вот он сейчас ушёл и желание это тоже пропало. Оно не напрягает, не волнуйся, как писк комариный. Раньше, правда, тяжелее было… порой, когда отец совсем близко находился, так и хотелось воткнуть в него клинки эти… и тут же, в пылу боя понимал, что не моё это и сдерживался… сдерживал, вернее… их.
Сойка на некоторое время задумалась, смотря, как легко и непринужденно сын "играет" с кривым ножом.
– У отца и нужно спросить, когда вернётся… он про это больше знает… жуть, конечно…
– Не зря ли вообще ввязались в это? – спросил Дима. – Столько раз по краю прошли… и все ради обычных, в общем-то, ножей… я ж автомат даже свой про… потерял… – сын чуть смутился, но Сойка ничего на это не сказала, понимала, что сыну, да и всем им, нужно отдохнуть и сбросить напряжение последних дней.
– Я думаю, Дим, не зря. Ты наш сын. Ты самый необычный ребёнок во всём этом мире…
– Не ребёнок я уже, – усмехнулся сын.
– Не перебивай. И для меня ты навсегда ребёнком останешься, хоть тысяча лет пройдёт. Так вот, на счёт мечей. Мне кажется, нам уготована… тебе, Дима, уготована не совсем обычная судьба. Не такая, как у Нюхача и остальных. Ты уже часть этого мира. Не гость, как мы. Так что… нужно использовать любую возможность, чтобы стать сильнее и выдержать всё, что тебя ждёт и может произойти.
– Говоришь, как в фильмах, мам, – снова усмехнулся Дима.
Сойка улыбнулась и пожав плечами, при этом её взгляд тут же изменился, став больше отстранённым, сказала:
– Я так чувствую, сын… тревожно иногда…
Весёлая атмосфера тут же пропала. Пару минут просидели молча, затем по просьбе матери, Дима начал вываливать на песок содержимое чудом, не иначе, уцелевших рюкзаков. Свой он потерял, сорвали или "отрезало". В общем-то, кроме боеприпасов и сладостей, ценного там ничего не лежало, разве что, керамбиты старые, так что жалко не было. Найти новый уже не будет проблемой.
Разложив уцелевшие и не пострадавшие вещи в одну кучку и остальные в другую, оказалось, что не так уж всё плохо, даже две банки тушёнки есть. Так же уцелел один сменный комплект одежды у Сойки. Вообще, у неё в рюкзаке практически всё осталось не пропитавшимся и не испачканным кровью тварей. Вот у отца рюкзак и почти всё, что в нём находилось, можно выбрасывать.
Сойка обрадовалась, что у неё всё же есть сменная одежда и решила почиститься первой. Сын отвернулся и немного отошёл, усевшись на сидение катамарана. Спустя минуту, позади послышался плеск воды и выдох, в котором Дима и без эмпатии прочёл всю гамму положительных эмоций.

Минут через сорок вернулся отец. Он тащил на плече клетчатый баул. Подойдя, улыбнулся, увидев Сойку, уже в чистом:
– А я тут тебе шмоток всяких набрал… зря получается…
Дима с Сойкой тоже улыбнулись шутке и после этого начались "рыльно-мыльные" процедуры уже у мужчин. Дима натирался песком до красноты, желая поскорее избавиться от этого уже, наверное, ставшего частью его самого, запаха гнили и крови. Вылил затем на себя почти весь флакон шампуня. Но, ощущения после помывки стоили того, словно заново родился.
После этого, переодевшись в "гражданку", выбрал джинсы-карго, кроссовки поудобнее и тёмного цвета футболку, накинулся на отдельно уже лежащую, мама постаралась, кучу сладостей. На родителей и их улыбки, внимания совершенно не обратив при этом.
Затем поели уже нормальной еды. Ну, как нормальной, всё та же тушёнка и другие консервы с хлебцами. Готовить оказалось не на чем. Котелки и кружки с горелкой пришли в негодность. Но опять же, это дело наживное, так что, никто не огорчился. После еды зашёл разговор о "желании" Димы. Сойка и начала. Горец ненадолго задумался, что-то сопоставляя в мыслях и ответил, огорошив родных:
– У меня тоже подобное желание есть. Появилось, вернее. Так что, ничего удивительного. Мне ещё и мириться с двумя разными клинками пришлось. Жалко всё-таки старый оставлять было. Вот и конфликтуют, "чувствуют" чужого. А у тебя, сын, их вообще, четыре, – он сделал паузу, хрустнув печеньем. – Теперь понимаю, почему закрылся от меня.
Дима опустил взгляд на несколько секунд. Он хоть и понимал, что не его это желание, но всё же стыдился этого. А если ещё учесть, что это "желание" было очень острым и каких трудов ему стоило сначала осознать, а затем сдержаться, вообще лучше этот кошмар поскорее забыть…
Из задумчивости Диму вывел вопрос отца, удививший и Сойку тоже.
– Что за Дар у тебя открылся?
– Чего? – переспросил сын. Дар? У него? Ещё один?
– Ничего такого за собой не заметил, – добавил он.
Горец чуть нахмурился, подбирая слова. Да и вообще, он не был до конца уверен, что замеченное ранее и есть новый Дар у сына.
– Ты периодически начинаешь двигаться как… не знаю… как машина, выверенно, точно, идеально. В этот момент тебя, наверное, нереально достать.
Нахмурился теперь уже Дима. Что-то такое проскакивало, когда моментами он начинал "упиваться" битвой, выходя за грани своих нынешних физических возможностей. Но "ощутить" Дар сейчас почему-то не мог. Два других "отзывались", а этот, если это на самом деле новое умение, не чувствовался.
– Мам, глянешь? Я чёт ничего нового в себе не вижу. Хотя, пап, да, бывали моменты, когда, я, будто видел всё вокруг и сразу и знал, как лучше сделать в тот или иной момент… чувство ещё такое возникало… не знаю с чем сравнить даже…
Сойка в это время "включилась". Вокруг неё слабо завихрился воздух, подхватывая песчинки. Дима тут же ощутил поток энергии от матери. Секунд тридцать она "вливала" слабым потоком и затем моргнув и тряхнув кистями рук зачем-то, прекратила.
– Да, Дим, три активных Дара у тебя, три потока энергии. Влила немного в новый, но сказать о нём, сам знаешь, ничего не могу. Стопаря бы сюда или Веду…
Дима представил эту картинку и прыснул со смеху, а на вопросительные взгляды ответил:
– Да представил просто. Стопарь бы, наверное, сразу отъехал инфарктом, осознай, где очутился. Веда не знаю, она к вашим приключениям привычная, вроде.
Горец с Сойкой переглянулись и тоже улыбнулись. В итоге отец решил попробовать.
– Давай сын с тобой небольшой спарринг устроим. Без оружия, поборемся просто. Понять ведь нужно, что это и как работает.
Дима сначала воспринял предложение отца скептически, где он и где отец, но затем прикинул все за и против и согласился. Главной причиной, наверное, стало всё же не желание опробовать и понять, как работает новый Дар, а возможность показать отцу, в прямом контакте, что он не хуже. Сойка, правда, заявила, что категорически против, не дело отцу с сыном мутузить друг друга. В итоге, минут через пять уговоров, она всё же сдалась. В какой-то момент ей самой интересно стало. Ситуация, конечно, цирк, не иначе. Пекло, тварей вокруг сотни и тысячи, а они на бережке озера пикник с развлекалочками устроили. В своё время, примерно этому же, очень удивлялся Нюхач, ещё не знавший о свойствах серпов Горца, да и вообще мало знавший о нём самом.
Раздевшись по пояс, Горец и сын встали метрах в трёх друг от друга. Сойка аж залюбовалась. Одного мужчину она любила всем сердцем, высокий, рельефный, видно каждую мышцу при малейшем движении. Настоящий хищник. А напротив второй, уже ставший мужчиной, не подросток, юноша, которого Сойка любила так же сильно, даже больше, ведь он её частичка, её кровь и плоть от плоти. Дима на пол головы ниже, но так же пропорционален и строен. Последние дни высушили его начисто и теперь рельеф на теле проступил не хуже, чем у Горца. Но всё же Дима выглядел чуть массивнее, если его отец это плеть или кнут из стальных волокон, то сын, взяв от родителей лучшее, боевой нож из крепчайшего сплава.
Дима, стоя напротив готового к схватке отца, сначала ощутил неуверенность. Горец и без своей "звериной ауры" давил не хуже, но затем, как и всегда бывало перед дракой, "разозлился", есть противник и его нужно одолеть во что бы то ни стало. За это его Медоедом родители и назвали, дрался всегда до последнего и не важно, с кем. На тренировках, Мятный и Бас очень удивлялись стойкости и упорству мальчика, безрассудности даже, когда он, маленький ещё, с остервенением кидался на них, желая победить. И им, со временем, удалось эту безрассудность "переплавить" в нужное русло, научили Диму контролю. Когда в стабе появились Хам с остальными и тоже стали обучаться, спустя какое-то время Дима выходил на спарринг уже против них троих одновременно. Часто его побеждали, но это были пирровы победы, проблем он им доставлял уйму.
С минуту Горец и Дима стояли, ничего не предпринимая, но Сойка буквально ощущала, как между ними начал трещать воздух от нарастающего напряжения. И вдруг они "взорвались" действием, она даже не уловила этого момента, а мужчины уже сцепились в клубок и пару секунд спустя снова разошлись, начав кружить. Оба приосанились, готовые ответить на атаку. Сойка даже губу закусила, настолько её захватил процесс.
Первая разведка боем. Дима словно в стену врезался, начал он первым. Отец, хоть это и было ожидаемо, оказался не то что силён, а СИЛЁН! О быстрой победе можно и не мечтать. Дима понимал свои возможности, обучен рукопашному бою он куда лучше отца, но опыт сотен схваток в Пекле, само существо отца, сделало его превосходным бойцом.
Новая сшибка. Скорости для обычного человека запредельные. Дима попытался взять отца на приём, подловив его на противоходе и попытавшись свалить и связать, взяв на болевой. Но отец, взрыкнув не хуже Элитника, "отодрал" от себя Диму и оттолкнул, разорвав дистанцию. Тиски, не руки, у отца, да и силища неимоверная. Дима злился всё больше и тут же снова кинулся в атаку, "намечая" удары. И снова отец вывернулся, оставив Диму на песке на четвереньках. Он зло шваркнул кулаками по земле и снова бросился на отца. На лице Горца не было усмешки, он не смеялся неудавшимся атакам сына. Наоборот, он с удивлением и гордостью отмечал, насколько сын силён и быстр.
Очередная сшибка всё же принесла Диме успех. Он всё-таки смог провести бросок, грянув отца на землю и уже хотел развить атаку дальше, но Горец выскользнул и снова разорвал дистанцию. Оба они уже глубоко дышали, прокачивая литры воздуха. Силы, конечно, не равны. Горец сильнее, но Дима просто не мог сдаться. И вдруг что-то "переключилось". Он "увидел" множество вариантов действия и каждое движение отца меняло вариации возможных ответов, а он уже начал поддавливать сына, не только обороняясь, но и нападая. Дима "поймал волну", наконец-то. Избиением младенцев, последующие секунд сорок, в течение которых, Дима делал с отцом что хотел, назвать нельзя, усилия всё же требовались колоссальные, но в итоге отец "поднял руки".
– Всё-всё-всё! Хорош! – Горец с трудом ушёл от очередной атаки сына. Дима громко выдохнул и тяжело дыша, отступил на несколько шагов. Чернота, заполнившая в какой-то момент его глаза, при этом не скрывающая ярко горящий янтарём зрачок, начала расходиться.
– Я же говорил тебе, Дим, когда-нибудь ты будешь сильнее меня, вот и настал этот момент, похоже, – произнёс Горец, усевшись на песок. Устал он жутко. Это даже не сравнить со сражением с Высшим. За неполную минуту сын умудрился умотать его так, как мог только, наверное, скреббер. Что бы ни делал он, Дима всегда легко и непринужденно уходил от атаки, пробивал сам, словно зная, где и в каком положении отец окажется в следующий миг. И противостоять этому нереально. Разве что подключать Дары, быть быстрее или "невидимее". Но и тогда, каков будет "ответ"? Дима и сам тоже плюхнулся на зад, в паре метров. Устал он не меньше, но ощущение радости заполняло его и пока что "выдавливало" усталость.
Сойка, только-только осознав, что всё закончилось, а для неё вся эта схватка выглядела размазанными движениями и "вихрем" сцепившихся тел, подскочила с места, откуда наблюдала схватку и подойдя, начала вливать в обоих, видя, КАК её мужчины устали.
– Ну и? Как?
Горец взглянул на сына.
– Давно меня так не валяли, – с улыбкой произнёс он. Дима чуть смутился, правда, это быстро сменилось весёлыми искринками в глазах. Затем Сойка обратилась и к сыну.
– Не знаю. Дар сам активируется, без моего участия. Просто в какой-то момент начинаю знать, "как" победить. Но с отцом это очень сложно, моя подготовка только и спасла, спасибо Мятному с Басом, а так, в обороне сидеть и не высовываться пришлось бы, да и хватает ненадолго, – ответил Дима.
– В обороне тебя вообще не достать, – снова сказал отец. – Очень полезный навык. Про время действия не парься, этого тебе с головой на любого противника хватит.
– Дары развить можно, – вставила свои пять копеек и Сойка. Дима на это лишь мотнул отрицательно головой.
– Этот всё, дальше не вырастит, судя по тому, как я его ощущал. Может быть, совсем немного…
Горец хмыкнул:
– В любом случае, твой Дар даёт огромное преимущество. Ладно, отдыхаем и в путь?
– Я часов эдак пятнадцать проспал бы, наверное. Сейчас чисто на хороших эмоциях держусь, – сказал Дима.
– Значит, ищем место неподалеку и восстанавливаемся. Тебя, Сойка это тоже касается, на "святом духе" долго не продержишься.

* * *

Пекло.
Четыре месяца спустя.

Через два месяца Горец со своими добрались до Дома. Двигались осторожно и сильно не спешили, даже не смотря на наличие теперь и у Димы клинков из "живой" кости скреббера. По пути им однажды встретился Чёрный. Понаблюдали за необычным существом издалека, приближаться не стали. Выглядел Иной очень странно, даже отвратительно, да ещё и над поверхностью земли левитировал. Горец и сам удивился, никогда такого не видел. Чудище напоминало ком "червей" на широких "крыльях", как у морского ската. Летел скреббер в метре, может чуть больше, над землей. Тогда-то Дима первый раз и ощутил "вибрацию" своих клинков, словно они рвались в битву, ощущая рядом извечного врага. Сам скреббер на людей внимания не обратил, вернее, возможно и заметил их, но не стал ничего предпринимать, скрывшись в конце-концов за домами.
С заражёнными, по пути, люди так же старались "контактировать" поменьше, разве что пополнить запас жемчуга. Сойку с "подкачкой", Горец и Дима решили сильно не напрягать. Большой необходимости в этом уже не было.
"Завернули" так же ещё и на "чайный" осколок. Попали, правда, под самую перезагрузку, успев только набрать этого самого чая, пережидать, пока вал заражённых схлынет, не стали.
Снова объявлялись и Близнецы. И Дима снова пытался наладить "контакт". И снова ничего не вышло. Расшифровать принимаемые "образы" всё так же не получалось. В очередном "пакете" картинок, правда, обнаружилось несколько интересных. Нет, они все интересовали парня, но "знакомый" старик на одной и размытый образ человека, по ощущениям матери, очень озадачили Диму. А если ещё учесть, что от "образа", связанного со стариком, веяло негативом, задуматься было над чем. Об этом он поговорил и с родителями, но те пожимали плечами, мол, плохого этот Нестор, если Дима видел именно его, ни Горцу, ни Сойке не делал. Второй "образ", с матерью, Дима так и не понял. Было что-то вроде озадаченности, остальные "запечатанные" в нём эмоции никакого отклика у Димы не нашли. Сравнивал и с "картинкой", воспринятой от Серого. В том "образе" была угроза, желание убивать и вообще, "вложенные" эмоции состояли из тяжёлого негатива, даже те, которые не получилось распознать, вызывали скверные ощущения. Как всё это понять?
Близнецы пробыли рядом с путниками в этот раз совсем недолго, буквально пару дней и снова исчезли.

* * *

Дома за время отсутствия людей совершенно ничего не изменилось. За пару последующих дней Горец с сыном натаскали продуктов и воды, запас топлива ещё имелся, об этом позаботились раньше. Около недели люди абсолютно ничего не делали, отдыхали на берегу реки, правда, немного омрачал вид сожранного города на другой стороне, но на это старались не обращать внимания. Иногда на набережной появлялись Элитники и некоторое время недовольно бродили туда-сюда, не имея возможности добраться до еды. Заражённые пониже развитием и вовсе стали восприниматься частью унылого пейзажа. Дима всё пытался их достать "сдвигом", но расстояние не позволяло, даже с усилением от Дара матери, хотя и не хватало совсем немного.
В другой раз они наблюдали перезагрузку кластера на той стороне реки, случилось это рано утром, остались тогда с ночёвкой. Пришлось, правда, отойти поглубже в лес, так как граница кластеров проходила по центру реки и существовала немалая вероятность, что людей смоет образовавшейся волной, но сильного разлива не случилось. Выйдя обратно к берегу, увидели людей, стоящих на набережной, совершенно не понимающих, куда делся их город на другой стороне реки и откуда там взялся лес. И их количество постепенно увеличивалось. Горцу с семьёй что-то кричали и махали руками. Радиуса эмпатии Димы с запасом хватало, чтобы ощутить эмоции людей на том берегу. Страх, непонимание, скверное самочувствие, в общем, "стандартный" набор в таких случаях.
Минуты три спустя, кто-то из жителей, видимо, обладающий навыками хождения по реке и достаточно предприимчивый, "подломил" и запустил прогулочный катер, направив его к противоположному берегу. А может, это сам хозяин лодки и был. Сойка взглянула на нахмурившегося Горца. Тот явно решал, что делать. "Гостей" им здесь не нужно. И люди на приближающемся катерке, скорее всего обратятся. Да даже если и найдётся среди них иммунный, а забралось на лодку около десятка человек, спасти его хоть и можно, но ему всё равно не протянуть здесь и недели. Поселить в Доме и выгуливать на профилактику? Бред. Сойдёт с ума, руки на себя наложит или ещё что. Попробовать вывести к Гвардейскому? Огромнейший риск, да и банально нет смысла. Но и топить лодку, убивать людей, Горцу не хотелось. Всё же было в этом что-то неправильное. Он про себя даже усмехнулся, раньше таких мыслей и не возникло бы.
– Что делать будем? – спросил Дима, уперев руки в бока. – Им ведь всё равно не жить, даже если все поголовно иммунными окажутся.
– Предлагаешь убить? – с укором ответила вопросом Сойка. Горец всё молчал.
– Ну… не убить, напугать хотя бы, да пускай вертают обратно.
– Я бы могла…
– Нет, Сойка, – отрубил уже Горец, поняв, о чём она хочет сказать. – Ты же сама понимаешь, что им не жить. Доброты должно быть в меру.
Девушка глубоко вздохнула, прикрыв даже глаза на пару секунд.
– Делайте, как считаете нужным… – тихо произнесла она в итоге. Катерок уже достиг середины реки. Его немного сносило течением и человеку за штурвалом приходилось постоянно "подруливать", чтобы выйти прямо на стоящих на берегу людей.
Горец вытянул руку в сторону лодки. Пару секунд ничего не происходило и вдруг, метрах в пяти перед носом катера вода идеальным кругом, радиусом в пару метров, "провалилась", образовав "колодец". А через мгновение он схлопнулся и на его месте, вверх, метров на шесть, вознёсся столб, словно глубинная мина взорвалась. Катер "подтащило", развернуло бортом и опавшая вода полностью залила оставшихся на палубе людей, пара человек, кажется, выпали.
Спустя несколько секунд люди на лодке заголосили и засуетились. Рулевому, видимо, не повезло, возможно, от неожиданности ударился обо что-то и потерял сознание, так как катер начал движение налево, да ещё и по течению. Если так и продолжится, то лодка очень скоро столкнётся с набережной. А с той стороны, на этой самой набережной, люди, наблюдавшие произошедшее, снова замахали руками, что-то крича.
Кто-то на борту догадался проверить рубку и катер начал выправлять курс. На набережной, тем временем, началась резня. "Первые пташки", заражённые, те, кто порезвее и быстрее основной волны оказываются на свежем кластере, добрались и сюда. Люди, сначала, даже и не поняли, что происходит, поглощённые наблюдением за судьбой катера. И спустя лишь несколько долгих секунд, наконец, увидели, что пришла Смерть. Тварь, пока что единственная, по-видимому, кусач или рубер, буквально рвал начавших разбегаться людей, откусывая огромные куски, конечности. В воздух взмывали покалеченные тела и косы крови. Крики ужаса стали слышны даже на другом берегу. Катер же, до этого приближающийся к набережной, стал, наоборот, удаляться. Люди на борту тоже кричали, махали руками. Кто-то из них спрыгнул в воду и поплыл к причалу. Может быть, семья там осталась. Жуткая картина начинающего агонизировать города.
– Волна с той стороны идёт, – указал Горец рукой направо, куда по реке и шёл катер. – Минуты, наверное, через три-четыре уже здесь будут.
– Жутко… – сдавленно прошептала Сойка. – Стоять вот так и смотреть, как гибнут люди.
Дима хмыкнул. За проведённое в Пекле время, подобные картины он видел не раз и не два. И вроде бы даже привык. Но почему-то именно сейчас стало очень неуютно, словно подглядываешь за чем-то, чего видеть не должен. Отец же, в своей манере, лишь пожал плечами, смерти тысяч людей его давно уже не трогали.
– Идёмте. Делать тут больше нечего, – произнёс он. В течение нескольких минут собрались и уже уходя, наблюдали приход волны чудищ. Как цунами, сотни тварей заполнили пустую уже набережную. Десятки тварей падали в реку, нелепо барахтаясь и быстро уходя под воду. Другие дрались, третьи запрыгивали в окна первых этажей домов. Показался и Элитник, огромный, неспеша передвигающийся монстр. В какой-то момент он остановился и повернул свою шипастую башку к людям на другом берегу.
– Не доволен, урод… – тихо сказал Дима.
– Идём, – потянула сына за локоть Сойка и он, показав твари непристойный знак через локоть, развернулся спиной, последовав за родителями.

* * *

Очередной непонятный сон. В последние месяцы, особенно после стычки с Иным, они стали приходить к Сойке намного чаще.
Всё та же необъятная пустота и тонкий "пролом", сочащийся светом. И он всё так же недостижим, а назойливый шёпот многих голосов, всё так же не разобрать. Точка-Сойка вновь и вновь пробовала приблизиться к этому "пролому", уже уверенная, что за ним нет этой пустоты и выбравшись, девушка найдёт или обретёт нечто немыслимое.
Сотая или тысячная попытка приблизиться вновь не удалась, Сойка совершенно не понимала, у неё вообще, получается хоть что-то?
Пустота "колыхнулась", через какое-то время обращая свой жуткий взор на Сойку. Так всегда бывало, спустя минуту или тысячелетия. Шепотки разом стихли, словно боялись, что их услышат, оставив девушку наедине с этим НЕЧТО.
– "…ы…бка…те…жно…уст…ть…" – родился внутри разума Сойки безэмоциональный голос и как всегда, слова не разобрать. – "Т…е…дол…ть…сь…е…ано…"
Дар, вдруг пришла мысль. У неё ведь есть Дар! Или был..? А если есть, то как им пользоваться..? Это, вообще, возможно? И как она раньше не вспомнила об этом? Сосредоточившись, Сойка раз за разом взывала к своему Дару, но ничего не происходило.
– "Т…не…до…дать…та…лой!" – снова раздался внутри неё и вокруг этот голос. В этот раз, правда, его обладатель словно злился. Может, я не так что-то делаю, подумала девушка. Вновь появились шепотки, но их практически не было слышно. Слов, как и всегда, не разобрать.
Сойка тоже начала злиться. В сотый раз она здесь, в этой странной пустоте, какой-то голос ей что-то вещает, а она, как дура, ничего не может понять! И снова она обратилась к Дару. Прошло, наверное, не одна сотня лет, прежде, чем ей удалось "нащупать" его. Шепотки усилились.
– "…анс…на…н…"
Да пошёл ты, подумала Сойка, вновь и вновь пытаясь активировать Дар, словно у машины подсел аккумулятор и девушка в который раз проворачивает ключ зажигания. Ещё через время вроде бы получилось. По крайней мере, изменились ощущения. Изменилась и пустота, став почему-то "холодной" и "колючей", а тот взгляд "со всех сторон" словно метался в поисках, хотя вот же она, здесь! Сойка снова обратила внимание на "пролом" и показалось, что свет из него тонкой струйкой тянется к ней. Вот оно что, кажется, догадалась девушка и тут же "поддала оборотов", если проводить ту же аналогию с автомобилем. Струйка медленно начала превращаться сначала в ручеёк, а следом уже в полноводный поток. "Пролом" начал увеличиваться в размерах, а сама Сойка "потянулась" к нему. И ей удалось это, наконец-то!
– "Ме…ода…дено…"
Оказавшись за пределами этой пустоты, она поняла, что летит! Вернее, взлетает! Сойка огляделась и опешила! Город! Огромный, бесконечный ночной город! И где-то там находились её Горец и сын! И только она о них подумала, как здания и кварталы под ней начали перемещаться. Спустя несколько секунд Сойка увидела на крыше одного из зданий спящих мужчин. Улыбнулась, спите спокойно, родные! Сама же начала взлетать выше и полёт давался ей настолько легко, словно всегда это умела. Снова оглядевшись, заметила внизу, наверное там, откуда она начала свой полёт, что-то странное. Подлетев поближе, Сойка увидела "кляксу", больше похожую на метастазу чёрного цвета. И вдруг в центре её "открылся" глаз, а на месте зрачка зиял тот самый пролом! Глаз провернулся, словно искал что-то и через секунду уставился на Сойку, настолько испугав, что она не выдержала и закричала! А взгляд словно прожигал насквозь, причиняя неистовую боль. Девушка снова бросила взгляд в сторону, где далеко-далеко были её мужчины.
Падение. Сойка начала падать. Посмотрев вниз, она с ужасом поняла, что летит прямо в зубастую пасть, появившуюся вместо того страшного глаза!
Сойка с криком вскочила с кровати с бешено-колотящимся сердцем. Ночь все ещё властвовала вокруг.

* * *

"Мама"… Дима подорвался на своём месте. Огляделся. Ночь, крыша дома, на котором они с отцом заночевали. Сердце колотилось, как заведённое. Он только хотел разбудить Горца, но тот сам произнёс:
– Тоже ощутил?
– Да. И времени у нас мало…
– Тогда в путь.

* * *

Остаток ночи Сойка провела так и не сомкнув глаз. Она сжалась в комок, укрытая одеялом и боялась даже пошевелиться. Что-то изменилось. В ней ли, вокруг, девушка не могла понять. Этот сон, в отличие от прошлых, Сойка помнила полностью, во всех деталях. Страх, оттуда, из сна, почему-то перетёк и сюда, в реальность. Что же это, всё думала девушка. И как на зло, Горец и сын ещё далеко, появятся не раньше сегодняшнего вечера, а может и утром следующего дня. Мысль, что придётся провести ещё одну ночь в одиночестве, обдала Сойку новой волной страха. Явно что-то произошло. И скорее всего, с ней. Что-то непонятное, новое, ощущалось в теле и разуме. В этой тягучей и гнетущей обстановке Сойка и провела оставшиеся часы до рассвета. К самому утру всё же удалось задремать, буквально минут на двадцать, наверное. А затем её разбудило ощущение чьего-то присутствия.
Сойка встала с кровати, взяла зачем-то пистолет. Ощущение так никуда и не девалось. Кто-то явно находится снаружи, на улице, недалеко от дома. В Черноте. Близнецы? Да, точно. И они беспокоятся, им страшно! Откуда я это знаю, удивилась Сойка, направляясь к выходу из дома. Одев тапочки, она вышла на улицу и огляделась. Там, за домом, пришло осознание. Кроме страха Близнецов было ещё что-то, чего Сойка не могла распознать. Она, вообще, сейчас ничего не понимала. Как она смогла их ощутить так легко, откуда знает, что они сейчас чувствуют? Да и, Сойка поймала себя на мысли, что всё окружающее воспринимается по-другому, чётче, яснее. Две тысячи сто восемьдесят девять. Что? Дней, до перезагрузки кластера с их домом. Соседний, кусок леса, исчезнет через пять дней. Чернота вообще не перезагружается, она просто ЕСТЬ. А что есть Чернота..? Это ведь…
В этот момент, когда Сойка ошеломлённая своими же мыслями, Знанием, ощутила ещё кого-то. Там же, рядом с Близнецами и посмотрев на пистолет в руке, направилась в обход дома.

* * *

Только-только начало светать, а Дима с Горцем всё неслись в сторону Дома. Отец "выпустил" своего зверя, отгоняя низших, хотя, они и без этого не нападали. Элитников по близости не было и это хорошо, терять время на сражения с ними не хотелось. Гнало вперёд двух мужчин предчувствие. Что-то плохое должно произойти, там, Дома. И если они не успеют… а там мама, Сойка, любимая женщина.
Здания проносились мимо бегущих уже который час людей. Вот она набережная, наконец-то. На улице уже посветлело, но солнце ещё не показалось из-за зданий. Какая-то тварь вывалилась из-за домов впереди. Дима и Горец, не сговариваясь, влепили по ней Дарами, буквально размазав по проезжей части.
Достигли набережной. Пристань, им нужна пристань. Минуты через две бега по крайней к воде пешеходной дорожке, стало видно и маленький пирс, с качающимся на лёгких волнах пришвартованным катерком. Отлично! И быстрее, нужно быстрее! Оба, что Горец, что Дима, ощущали, как сквозь пальцы утекает время. Но что должно произойти такого, отчего их подорвало посреди ночи и они сорвались с места?

* * *

Сойка обошла дом и разлапистые ели. Взору открылась странная картина. На Черноте, метрах в десяти от границы, сейчас спиной к девушке, стоял… Нестор? Да, он. Тот же потёртый плащ, рюкзак старинного вида и двустволка висели на его плечах. Всё тот же широкополый "стетсон" на голове. Удивило другое. Чуть дальше, в паре метрах, находились Близнецы, без сомнения. Их продолговатые тела вытянулись сейчас вверх. Они стояли, как сурикаты, столбиками, перед стариком. И им страшно.
Сойка нахмурилась и пошла вперёд, даже не заметив, что никаких негативных ощущений и не возникло, когда она пересекла границу. Под ногами захрустело. Фигура Нестора вздрогнула и он начал оборачиваться, как-то неестественно, не "по-человечески".
– Нес… – слова застряли у Сойки в горле и она тут же остановилась. Её обдало волной холодного, промораживающего страха. Как во сне. И перед ней стоял не Нестор. Вернее, внешне, это был всё тот же старик с добродушным лицом, но вот глаза, взгляд и то, чем от него веяло, Нестором совсем не являлось. Абсолютно белые глаза и совершенно невозможно в них что-то прочесть. Лишь ощущение, словно на тебя смотрит скала, нет, Вселенная. Дохнуло угрозой. Резко, будто ножом полоснули. Сойка рефлекторно активировала Дар… но ничего не произошло. Не завихрился воздух вокруг, не пришло то ощущение, когда поток энергии проходит через тело. Вообще ничего, будто никогда и не было Дара. Сойка попыталась сделать шаг назад, убежать, но тело не слушалось, её будто заморозили или "ОСТАНОВИЛИ". Последняя мысль возникла на периферии сознания, девушка даже знала откуда-то, что с ней, знала, как это делается и КТО это с ней сделал. Страх и чёткое осознание, что она сейчас умрёт, вытеснили все остальные мысли.
Нестор, лицо которого совершенно ничего не выражало, маска, поднял руку, согнув перед собой. Часть её, от локтя до кисти, вдруг начала изменяться, сначала чернеть, затем "расплылась" во что-то бесформенное. Пару секунд спустя, аморфная масса "закрепилась" в виде листовидной формы плоской пики, сантиметров десяти шириной и около полуметра длиной.
Сойка с нарастающим ужасом смотрела на приближающегося не-Нестора и абсолютно ничего не могла предпринять. Да и бесполезно. Против ЭТОГО ничего и не сделать, будь ты хоть Богом во плоти.
Старик остановился в метре от девушки. Всё, вот и всё.
Один из Близнецов вдруг застрекотал громко и прыгнул на Нестора. Тот явно почувствовал и чуть развернувшись, отвернув от Сойки голову выставил другую руку. Небольшое, не длиннее полутора метров, тело скреббера зависло в воздухе. Существо заверещало на более высокой тональности и его начало сминать. Раздался хруст. Боль. Ему больно! Сойку на секунду "отпустило" и она тут же вскинула оружие.
Ба-бах!
Голова не-Нестора дёрнулась, под глазом, на скуле, появилось отверстие. Он сделал движение рукой и покалеченный скреббер улетел далеко назад, грянувшись о землю, ломая с лёгким хрустом остекленевшие растения, траву. Второй Близнец тут же юркнул к "брату", поразительно быстро оказавшись рядом, затем обвил своим телом его и они оба "провалились" в Черноту. Исчезли. Лицо старика чуть скривилось. Первая эмоция на лице. Дыра под глазом, из которой не вытекло и капли крови, между тем, начала быстро затягиваться, "выдавила" из себя деформированную пулю и окончательно пропала. И снова Сойку "остановило". Не-Нестор повернулся к ней и посмотрел. На неё, в неё, из неё, со всех сторон, прямо как в тех снах. Губы старика разомкнулись, но ни слова не сорвалось с его языка. Ни эмоций, ни выражения.
Сойку что-то несильно толкнуло назад. Опустив взгляд, увидела, что рука-остриё старика пронзило ей грудь в месте, где расположено сердце. Напополам. Она это точно знала. Как и знала, что жить ей осталось ровно до момента, пока не-Нестор не уберёт руку, окончательно перерезав "пуповину", соединяющую её с этим миром, с жизнью. Ни крови, ни боли, лишь что-то лишнее ощущалось в груди, мешающее вдохнуть, мешающее жить и умереть. В голове пусто, не проносилась жизнь перед глазами, ничего такого, даже страх исчез, только лёгкое сожаление и печаль. А Близнецы, оказывается, предупреждали, беги. Не поняла, она, вообще ничего не поняла, хотя открылось ей многое.
Ещё один лёгкий рывок, но уже вперёд, не-Нестор выдернул из груди Сойки руку-остриё. Тут же пришла и боль, кровь хлынула потоком, вытекая вместе с жизнью. У девушки подкосились ноги и она рухнула на чёрную, мёртвую землю. А старик исчез, просто, вот он есть и вот уже нет, без хлопков или других эффектов, словно его "стёрли".
Глаза Сойки остекленели, взгляд застыл в немом выражении непередаваемой тоски и грусти. И лишь одна слезинка оставила мокрую дорожку до растрепавшихся волос. Через несколько секунд из Черноты, неподалеку от тела Сойки, "выросли" Близнецы и медленно приблизившись, тихо "защёлкали" и "застрекотали".

* * *

В тот же самый момент, когда рука-лезвие не-Нестора поразило Сойку, резкая боль в груди Димы буквально свалила его на землю.
– Что?! – встревоженный отец тут же оказался рядом, помогая встать. Они с сыном уже пересекли реку и бежали к Дому через лес. Всего с пяток километров осталось.
Дима опёрся руками и привстал.
– Мама… – шепнул он и затем взревел раненым зверем. – МАМА!!!
Тут на Горца дохнуло такой яростью, он аж отшатнулся. Глаза сына моментально налились чернотой, а янтарные зрачки, словно зажглись огнём. И он, с места, рванул так, что отец его и догнать не мог, через десяток секунд безнадёжно отстав. Сын лавировал между деревьев, будто бежал по прямой, совершенно не замечая их. А вот Горцу в этом плане оказалось тяжелее, бежать с такой скоростью и не врезаться в какое-нибудь дерево, он не мог физически. Тревога подгоняла его, "зверь" внутри бился, предчувствуя беду. Что же могло случиться?! Нет, ЭТОГО произойти никак не могло! Только не это!

Минут через пять Горец начал ощущать сына. Только сына. Он был наглухо "закрыт", как и тогда, после смерти Иного. Сойка! Где Сойка?! Где??!! С каждым десятком преодолённых метров росла тревога, росло напряжение, руки и ноги наливались всё большей тяжестью.
Вот она граница, вышел он не со стороны прохода. К чёрту! Горец рванул напрямую через Черноту. Легкое головокружение добавилось к остальным терзающим его ощущениям. Сын находился с другой стороны Дома. Быстро миновав двор, Горец увидел их. И всё разом упало. Горца, как молотом по голове ударило, в ушах зазвенело, следом в них напихали ваты, настолько оглушило. Сердца сбились с ритма, стало трудно дышать… он выронил серпы на землю.
Дима сидел там, на Черноте, на коленях, держал тело Сойки на руках, сам согнувшись над ней и плечи его тряслись от беззвучных рыданий, а может и в голос плакал, Горец нихрена сейчас не слышал. Что-то треснуло внутри него и это большое, незыблемое до сего момента, начало рушиться, осыпаясь обломками в чёрную пропасть отчаяния. Её нет. Умерла. Кто-то убил, отнял.
Горец, не ощущая себя, на ватных ногах, приблизился. Её лицо, бледное сейчас, с закрытыми глазами, сын, видимо, закрыл уже, мокрая дорожка от слезы и тонкая струйка крови изо рта. Дима выпрямился и стало видно рану на груди Сойки. Из широкого, наверняка насквозь, пореза, крови натекло много, даже высохнуть ещё не успела.
Горец бухнулся на колени рядом. Дима взглянул на отца, ища поддержки, превратившись сейчас из хлебнувшего крови бойца в ребёнка, потерянного и бессильного. Как выразить словами то, что сжигает изнутри, рвёт на части, испепеляет душу холодным огнем? Как противостоять чувству, осознанию того, что не изменить уже, не исправить? Как не окунуться с головой в ту бездну ледяной пустоты, что растёт с каждой секундой в груди? Горец и сам не знал, слов просто не было. Лицо сына, перечёркнутое дорожками слез и твёрдое, губы в ниточку, еле сдерживается, чтобы не расплакаться снова, огонь янтаря в глазах потух, что-то навсегда исчезло из взгляда, сменившись лютой печалью и вопросом, за что…
Ком в горле, такой, что аж дышать невозможно, слёзы потекли сами собой.

* * *

– К-хто..?! – выдохнул Горец, оглядываясь. И только сейчас заметил две неподвижные фигурки метрах в десяти от них, приняв поначалу за часть пейзажа. Одна чуть ниже и выглядит какой-то… словно её надломили. Близнецы. Скребберы. Один из них, тот, что "надломлен", явно ранен. Сражались..? И убили её… убили мою Сойку. Они! Убили!! СОЙКУ!!! Кто же ещё? Здесь на километры вокруг ни души, твари сюда не суются вообще. Но почему? Почему они напали?! А важно ли?! Они её убили!! Твари, убью!!!
Продолговатые фигурки дёрнулись, словно их ударили, это Горец спустил с цепей "зверя", отпустил совсем и зарычав, хотел уже броситься, но крепкая рука сына схватила его за плечо.
– Отец, нет!! – заорал вдруг Дима.
Горец, ослеплённый яростью, горечью потери, зло посмотрел на сына и вырвал из захвата свою руку, снова бросил взгляд на ненавистных тварей. Порву, убью!! Близнецы сжались в небольшие комочки и ощетинились плоскими, не очень длинными шипами. И не давили, как все другие Иные, Горец вообще их никак не ощущал, видел только и желал одного, отомстить, уничтожить, растоптать этих тварей, что отняли у него Сойку!
– Отец, стой!!! – снова послышался голос сына. Горец не обратил внимания, он что, не понимает?! И рванул к тварям. Странно, но Дары не отзывались. Пох…й, руками разорву!! И врезался в стену. Сын. Почему он стоит между ними?! Почему не даёт убить их?!
– Отойди!! – зарычал Горец. Сын стоял перед ним, глаза почернели, полыхают огнём зрачки. Горец снова бросился, попытавшись обойти Диму, но мир вдруг кувыркнулся и в плечо ударилась земля.
– Не трогай, отец!! – рычал уже Дима, еле-еле сдерживая рвущегося отца. – Это не они!! Не, они!! Бл…ть… да уймись ты, наконец!!!
Горец не слышал или не хотел слышать сына. Он рвался, рычал, ослеплённый яростью. И снова и снова сын сдерживал его, под "стрёкот" Близнецов.
– Уймись же!! – заорал в лицо отцу Дима, сам до жути уставший от борьбы, в ссадинах и порванной одежде. И Горца вдруг "отпустило", разом, он просто обмяк в захвате сына.
– Почему… ты не даёшь… их убить… ведь это они… – глухо прохрипел отец, смотря сейчас сквозь Диму.
– Не они убили маму…
Взгляд Горца обрёл осмысленность, словно он только что услышал слова Димы.
– Старик… Нестор этот ваш, ху…в… – так же глухо ответил сын. – Они… пытались защитить, предупреждали её… не успели… мы… отец… не успели…
И Дима уткнулся отцу в грудь, зарыдал, без звука, сотрясаясь и сжимая руками плечи отца. Горец прижал к себе Диму.

Близнецы пропали. Исчезли. Сбежали. Твари. Горец не поверил Диме. Что здесь делать старику? Нет у него причин просто прийти и просто убить Сойку. Да и… смог бы? Хрен его знает. С её-то Даром, "высушила" бы в три секунды. Хотя и он не прост. Но, незачем ему Сойку убивать, не за чем. Отдали долги. Перемкнуло и мстит за сестру? Бред. Да и я её убил, а не Сойка. А рана на груди? Такие только Иные и могут оставить, ровная, идеальная, если так можно сказать. Насмотрелся уже. Второй Близнец ранен, явно дрались. Да и Сойка к ним тепло относилась. Нет. Это они, паскуды чёрные! Всех. Всех убью. С каждой твари спрошу…

* * *

Схоронили Сойку в тот же день, по традиции, как принято в Улье. Кластеры леса вокруг грузились достаточно часто. Аккуратно, на сооруженных носилках, отнесли тело матери и любимой женщины на ближайший к перезагрузке кластер. И ждали, пока обновляющийся осколок заберёт тело Сойки. Всё происходило, как в тумане. Последующие дни прошли так же, что делали, ели ли, пили? Наверное, что-то ели, что-то пили. Делать не хотелось ничего, горе тяжёлой потери топило. Дима и Горец призраками бродили по ставшему пустым дому, из которого ушла душа. Часть души ушла и из Горца с сыном, оставив холодную пустоту в груди. Они не разговаривали, переживая горе каждый по-своему, в своем углу, хотя стоило бы…

ЭПИЛОГ

Что-то щекотало нос. Травинка. Пахло землёй, травой и ещё чем-то кислым. Лукьян медленно приходил в себя. Лежит. Где его конь? Вообще, что вокруг происходит? Сквозь вату в ушах пробились голоса дружинников. Он открыл глаза и принял вертикальное положение, огляделся. Воины вокруг, поднимаются с земли и тоже оглядываются, тихо переговариваются. На суровых, бородатых лицах недоумение. Что произошло? Где их кони, повозки?
Лукьян помнил, как вёл дружину домой после сечи с кочевниками. Победили их, отогнали напасть от городища и взяли немалую добычу, кони, оружие. Где это всё? И почему он видит так мало своих людей? Их ведь должно быть не меньше семи десятков, а сейчас едва ли три наберётся. Напали на них? Кто? Кто посмеет на княжьих землях напасть на дружину?
Туман. Лукьян вспомнил, что колонну вдруг окружил непонятный и слишком уж густой туман. Чары? Боги! Неужели навеял кто-то?! Но…
– Лукьян! – слева послышался голос десятника. Игорь. Лукьян поглядел снизу вверх на рослого воина в кольчуге. Тот подал руку и мужчина встал. На ногах уже были все оставшиеся воины и все оглядывались, совершенно не понимая, что произошло.
– Где остальные? Где кони?
– Не знаю, – ответил Игорь. Воины подходили к ним и на лицах их был написан один и тот же вопрос.
– Дружина! – гаркнул Лукьян и все вытянулись, внимая старшему. – Проверить оружие и броню! Идём искать остальных! Нужно разобраться, что стало!
Зашелестели в ножнах клинки, заскрипели кожей подтягиваемые ремни.
Тридцать два воина, а было их семьдесят шесть, оставшихся живыми после битвы. Где же остальные?
Лукьян снова огляделся. Вокруг лес. И тихо. Не щебечут птицы, не порхают белки по стволам. Не к добру это…
В этот момент в зарослях послышалось странное урчание. И тут же с другой стороны, в нескольких местах сразу. И от звука этого морозом по коже продрало. Послышался хруст, словно через кусты ломится какой-то крупный зверь.
– В круг! К бою! – скомандовал Лукьян. Снова зашелестели обнажаемые мечи. Воины не знали, чего ожидать, но то, что вывалило из зарослей со всех сторон на людей, не приснилось бы и в страшных снах, навеянных злобными бесами. Упыри! Настоящие упыри! В первые секунды люди остолбенели, не веря глазам, поэтому позволили первым чудищам добраться до себя. Жуткий крик боли вывел из оцепенения и воины, привыкшие рубиться не на жизнь, опустили мечи на чудовищ. Всё тут же смешалось, люди, упыри. Лукьян срубил голову ближайшему чудищу, оросив себя горячей кровью. Их можно убить и кровь их такая же горячая, как и у обычных, живых врагов!
– Бей их! – заорал не своим голосом Лукьян, перекрикивая злобное урчание и снова опустил меч, распластав очередного упыря от ключицы до брюха. Страшные крики дружинников вокруг, хруст ломаемых костей, чавкание врубающихся в голую плоть клинков, урчание. Что-то толкнуло в бок и вцепилось в наруч, сдавливая руку так, что казалось, трещат кости. Замах и навершие проламывает череп ещё одного чудовища, да сколько же их?! Оттолкнуть ногой другого и тут же укол в шею, перебивая позвоночник, мёртв! Отскок, замах, удар, кровь плещет из страшной раны упыря, но тот словно и не чувствует, ещё удар! Мёртв!
Сколько продолжалась эта странная и страшная битва, Лукьян не знал. Он просто рубил и рубил. Какая-то тварь разорвала когтями бедро, другая вырвала кусок из левого плеча. Он слабел с каждым мгновением, но не сдавался…

Что-то горячим ручьём влилось в горло и Лукьян прокашлялся, очнулся.
– Ха! Жив, молодец, будешь! Пей-пей! Ох и нарубили же вы упырей этих засратых, бесы их забери… жаль только, ты один и остался… – чей-то хриплый, совсем незнакомый голос зазвучал рядом.
Лукьян, наконец, ощутил своё тело. Болело все и везде, словно его пропустили через мельничные жернова. Вспомнил!
– Ч-что… – он попытался встать, но чья-то сильная рука упёрлась в грудь и уложила обратно. Повозка, запах пота лошадей, навоза, соломы и чего-то ещё.
– Брат! Лукьянушка! Жив! – сестра. Марфа… откуда она здесь?! Открыл глаза…

Нестор открыл глаза. Воспоминания сопровождали его каждый раз после "воплощения".
– Что же ты наделал..? – тихим, хриплым голосом произнёс старик. Огляделся. Вокруг сплошная Чернота. Вдали еле видна полоса городов Пекла. С другой стороны, тоже далеко, марево Границы.
– Что же, ТЫ, наделал..? – снова, уже громко и с горечью в голосе воскликнул он в небо.
Прикрыл глаза, начав прочитывать в уме возможные вероятности. Минуты через две ощутил скребберов. Появились, бедолаги… ладно хоть их не убил, подумалось старику.
Он простоял с закрытыми глазами ещё пару минут и горько улыбнулся, открывая глаза. Посмотрел на одно из существ с жалостью. Та в ответ несколько раз щёлкнула. Старик отрицательно покачал головой.
– Ты ещё слаб… – взглянул на другого скреббера, добавил:
– За мальцом бы проследить… – и одно из существ, беззвучно исчезло, словно провалилось в чёрную, бликующую на солнце поверхность. Второе создание, израненное, осталось.
Нестор хмыкнул.
– Идём уже… неспокойно мне что-то… проверим…
И оба так же, как и первое существо до этого, провалились, исчезнув, в Черноту…

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.